Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
Добавить в моё избранное
50 мин, 41 сек 19363
Девушка была без всяких сомнений великолепна — горячая, тесная, страстная, она заставляла его чувствовать себя юнцом, в другой ситуации он бы уже давно излился в неё!
Со звериным рыком Малфой отстранился, вопреки слабым протестам Гермионы, перевернул её на живот и поставил на колени, нажимая на поясницу, чтобы её спина прогнулась. Головка его горячего члена то и дело касалась требовательной плоти, Гермиона с очередным нетерпеливым стоном подалась назад, получив громкий шлепок по ягодице. Люциус вдоволь насладился этой чудесной позицией, приобняв её за живот, его пальцы легко дотянулись до клитора, и в следующий миг он снова вошёл в неё, одновременно стимулируя самые чувствительные места её плоти. Если до этого Гермионе было безумно хорошо, то теперь она вознеслась на небеса. Ей казалось, что член Малфоя пронзает её насквозь, иногда становилось даже больно, но всё это не шло ни в какое сравнение с той пыткой, когда он выходил из неё. Его пальцы, руки, губы были всюду, казалось, ни один дюйм её тела не обделён лаской, и, наконец, накопившееся напряжение начало собираться в один огромный ком, а через мгновение он взорвался самым мощным, самым непостижимым удовольствием, и Гермиона понимала, что после подобного ещё долго будет собирать себя по частям. Она не могла описать словами то, что с ней происходило в эти моменты, она не слышала громкого стона Малфоя, когда он, до боли сжимая её тело, полностью изливался в её все ещё пульсирующую плоть…
Утро было тяжёлым для обоих. Хотя в этом не было необходимости, Люциус ещё трижды за ночь овладел ею. Гермиона не сопротивлялась, наоборот, она была благодарна, что он освобождал её от насквозь проржавевших оков, которые связывали её с Роном. Она была рада, что по воле случая получила этот незабываемый опыт. И всё же проснуться с ним в одной кровати было, по меньшей мере, странным.
Гермиона стыдливо натянула одеяло до подбородка, со смесью ужаса и любопытства глядя на обнажённого Малфоя, который совсем не стеснялся своей наготы. Впрочем, у него не было для этого причин, его тело — образец мужской красоты и здорового образа жизни. Сам он совершенно спокойно взглянул на неё, на мгновение прикрыл веки, а затем перевернулся на спину и безразлично уставился в потолок. Он молчал и вообще не выказывал никаких признаков человечности.
Гермиона ощутила себя манекеном в кровати, ей было очень стыдно, хотелось поскорее уйти, но она не могла встать и начать одеваться перед ним. Мантия с палочкой по-прежнему валялась у двери. Гермиона с нарастающим отчаянием осматривалась по сторонам, пока не заметила своё полотенце, уголок которого торчал из-под кровати. Стараясь двигаться как можно тише, а, по возможности, и вовсе стать незаметной, она умудрилась обмотаться полотенцем, не снимая при этом одеяло. Уголки губ Люциуса дрогнули — он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, но ничего не говорил — нужных фраз не находилось, а произносить что-то тривиальное, вроде «Чудесная ночка», не хотелось. Он сам не пришёл в себя до конца, тело болело от непривычных нагрузок, давно Люциус не ощущал себя на все свои годы.
Гермиона тем временем запахнула мантию и взялась за ручку. В последний момент она помедлила, ожидая неизвестно чего, а затем вынырнула в коридор и, не сбавляя темпа, вернулась в свою комнату, искренне радуясь, что первые утренние конференции уже начались, и по дороге ей не встречались волшебники, которые могли бы поставить её в неловкое положение.
Пока она приняла душ, выпила кофе и оделась, хаотично метавшиеся в голове мысли улеглись и успокоились. Удалось убедить себя, что ничего страшного не произошло, ночь с Малфоем была необходимостью, иначе сейчас они оба были бы на пути в Мунго. Они оба взрослые люди, как Люциус вчера сказал, возможно, Гермионе удастся даже сделать вид, что они никогда не засыпали и не просыпались в одной постели, и он ещё двадцать пять лет проживёт в счастливом браке со своей женой, а она…
Гермиона изумлённо осмотрела осколки пустой чашки, которая почему-то треснула прямо в её руках. Надо взять себя под контроль, магия в последнее время буквально хлещет через край! Покончив с завтраком, Гермиона посмотрелась в зеркало, поправляя строгое бежевое платье с узкой юбкой, и, громко цокая каблучками, вышла в холл замка. И почти не удивилась, нос к носу столкнувшись с Малфоем внизу. Кажется, он снова вернулся к себе прежнему — чёрная мантия, идеальная причёска, волосок к волоску, неизменная трость и как завершение образа прекрасного мерзавца — ехидная усмешка и высокомерный прищур серых глаз. Гермиона хотела просто пройти мимо, но он преградил ей дорогу, вынуждая остановиться. Утренняя конференция как раз подошла к концу, и в холле то и дело группками сновали туда-сюда волшебники. Они заинтересованно оглядывались на пару посреди зала, припоминая дуэль прошлым вечером и пресловутые пикировки, ожидая очередного спектакля.
— Мисс Грейнджер, свежо выглядите. Хорошо спали прошлой ночью?
Со звериным рыком Малфой отстранился, вопреки слабым протестам Гермионы, перевернул её на живот и поставил на колени, нажимая на поясницу, чтобы её спина прогнулась. Головка его горячего члена то и дело касалась требовательной плоти, Гермиона с очередным нетерпеливым стоном подалась назад, получив громкий шлепок по ягодице. Люциус вдоволь насладился этой чудесной позицией, приобняв её за живот, его пальцы легко дотянулись до клитора, и в следующий миг он снова вошёл в неё, одновременно стимулируя самые чувствительные места её плоти. Если до этого Гермионе было безумно хорошо, то теперь она вознеслась на небеса. Ей казалось, что член Малфоя пронзает её насквозь, иногда становилось даже больно, но всё это не шло ни в какое сравнение с той пыткой, когда он выходил из неё. Его пальцы, руки, губы были всюду, казалось, ни один дюйм её тела не обделён лаской, и, наконец, накопившееся напряжение начало собираться в один огромный ком, а через мгновение он взорвался самым мощным, самым непостижимым удовольствием, и Гермиона понимала, что после подобного ещё долго будет собирать себя по частям. Она не могла описать словами то, что с ней происходило в эти моменты, она не слышала громкого стона Малфоя, когда он, до боли сжимая её тело, полностью изливался в её все ещё пульсирующую плоть…
Утро было тяжёлым для обоих. Хотя в этом не было необходимости, Люциус ещё трижды за ночь овладел ею. Гермиона не сопротивлялась, наоборот, она была благодарна, что он освобождал её от насквозь проржавевших оков, которые связывали её с Роном. Она была рада, что по воле случая получила этот незабываемый опыт. И всё же проснуться с ним в одной кровати было, по меньшей мере, странным.
Гермиона стыдливо натянула одеяло до подбородка, со смесью ужаса и любопытства глядя на обнажённого Малфоя, который совсем не стеснялся своей наготы. Впрочем, у него не было для этого причин, его тело — образец мужской красоты и здорового образа жизни. Сам он совершенно спокойно взглянул на неё, на мгновение прикрыл веки, а затем перевернулся на спину и безразлично уставился в потолок. Он молчал и вообще не выказывал никаких признаков человечности.
Гермиона ощутила себя манекеном в кровати, ей было очень стыдно, хотелось поскорее уйти, но она не могла встать и начать одеваться перед ним. Мантия с палочкой по-прежнему валялась у двери. Гермиона с нарастающим отчаянием осматривалась по сторонам, пока не заметила своё полотенце, уголок которого торчал из-под кровати. Стараясь двигаться как можно тише, а, по возможности, и вовсе стать незаметной, она умудрилась обмотаться полотенцем, не снимая при этом одеяло. Уголки губ Люциуса дрогнули — он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, но ничего не говорил — нужных фраз не находилось, а произносить что-то тривиальное, вроде «Чудесная ночка», не хотелось. Он сам не пришёл в себя до конца, тело болело от непривычных нагрузок, давно Люциус не ощущал себя на все свои годы.
Гермиона тем временем запахнула мантию и взялась за ручку. В последний момент она помедлила, ожидая неизвестно чего, а затем вынырнула в коридор и, не сбавляя темпа, вернулась в свою комнату, искренне радуясь, что первые утренние конференции уже начались, и по дороге ей не встречались волшебники, которые могли бы поставить её в неловкое положение.
Пока она приняла душ, выпила кофе и оделась, хаотично метавшиеся в голове мысли улеглись и успокоились. Удалось убедить себя, что ничего страшного не произошло, ночь с Малфоем была необходимостью, иначе сейчас они оба были бы на пути в Мунго. Они оба взрослые люди, как Люциус вчера сказал, возможно, Гермионе удастся даже сделать вид, что они никогда не засыпали и не просыпались в одной постели, и он ещё двадцать пять лет проживёт в счастливом браке со своей женой, а она…
Гермиона изумлённо осмотрела осколки пустой чашки, которая почему-то треснула прямо в её руках. Надо взять себя под контроль, магия в последнее время буквально хлещет через край! Покончив с завтраком, Гермиона посмотрелась в зеркало, поправляя строгое бежевое платье с узкой юбкой, и, громко цокая каблучками, вышла в холл замка. И почти не удивилась, нос к носу столкнувшись с Малфоем внизу. Кажется, он снова вернулся к себе прежнему — чёрная мантия, идеальная причёска, волосок к волоску, неизменная трость и как завершение образа прекрасного мерзавца — ехидная усмешка и высокомерный прищур серых глаз. Гермиона хотела просто пройти мимо, но он преградил ей дорогу, вынуждая остановиться. Утренняя конференция как раз подошла к концу, и в холле то и дело группками сновали туда-сюда волшебники. Они заинтересованно оглядывались на пару посреди зала, припоминая дуэль прошлым вечером и пресловутые пикировки, ожидая очередного спектакля.
— Мисс Грейнджер, свежо выглядите. Хорошо спали прошлой ночью?
Страница 11 из 15
