Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
Добавить в моё избранное
50 мин, 41 сек 19366
Будь это так, то ничего, кроме презрения и осуждения я бы не испытывала по отношению к мистеру Малфою. Гипотетически, разумеется. А если бы чувства и притязания возникли, то мои принципы априори не могли бы носить характер жёсткости и нерушимости. Мои взгляды свободны от предрассудков. Я не осуждаю тот уклад жизни, который ведёт мистер Малфой, я всего лишь объясняю причину, почему он считает так, а не иначе. Пока его приверженность чистой крови не нарушает мои личные границы и не вредит обществу, я буду совершенно безразлично относиться ко всему, что он делает и говорит. Я лишь считаю, что такое положение вещей неприемлемо для современного волшебного сообщества, иначе это откинет нас по ветке развития на сотни лет назад. Почему бы тогда сразу не окопаться в пещерах и не танцевать ритуальные шаманские танцы у костра, а магия станет необузданной стихией, проявляясь хаотично и беспорядочно?
— И всё же, мисс Грейнджер, вы ушли от ответа.
— Прошу прощения, значит, я не поняла суть вопроса.
— Что важнее: ваши идеологические и философские взгляды или чувства?
Гермиона ощутила, что её поймали в ловушку. Только что она заявляла почти открытым текстом — следуй зову своего сердца, а не разума, но сама никогда не поступала подобным образом. Даже с Рональдом она затянула разрушенные отношения исключительно из холодного расчёта. Но вчера, пусть и под действием заклинания, она поддалась порыву, который исходил не из головы, а из сердца. Позже, когда чары пали, а Гермиона могла спокойно уйти в свою комнату, она осталась в его постели, она позволила Люциусу снова и снова любить себя, наслаждаться каждым движением, прикосновением и вздохом. И она была счастлива, вопреки всем разумным доводам! Но годы, которые она потратила на борьбу за права магглорождённого общества, сделали её нечувствительной, чёрствой, почти фригидной. Она забыла, что такое ощущать приятное волнение от близости мужчины, ловить каждый его взгляд, искать встреч и готовиться к ним тщательно, предвкушая, как будут гореть его глаза, когда он увидит её. Ей было наплевать на всё это, как и Рональду. Единственный человек, который всё это время заставлял её держать марку и вызывал шквал эмоций, был Люциус Малфой!
— Чувства. Безусловно, чувства, — она посмотрела Люциусу прямо в глаза, отыскав в них те самые эмоции, которые, казалось, были ей уже недоступны. — Только они делают человека человеком. Возможность быть рядом с тем, кто тебе небезразличен, просыпаться каждое утро с этим человеком, стать частью его вселенной, и не важно, что вы оба думаете об устройстве мира и общества. Да и что думают другие тоже.
— И как же вы поступите в таком гипотетическом союзе, мисс Грейнджер? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Люциус, не сводя с неё взгляда.
— Всё будет зависеть от него, — Гермиона улыбнулась уголками губ. — Готов ли он впустить в свою жизнь женщину с непростым характером и болезненным стремлением к справедливости? Сумеет ли он закрыть глаза на её происхождение и, не побоявшись гнева предков, смешать свою кровь с её? Не следует забывать, что гипотетическая женщина не согласится ни на что меньшее, чем замужество. А, по словам гипотетического мужчины, он счастлив в браке уже более двадцати пяти лет…
— Но наш гипотетический мужчина является потомком древнейшего чистокровного рода и, разумеется, не по собственной воле женился на девушке, которая, как и он сам, не сумела пробудить в себе чувства даже за двадцать пять лет. Думаю, все со мной согласятся, что такой мужчина имеет право позволить себе жить в собственное удовольствие, в конце концов, он выполнил свой долг перед фамилией — оставил наследника, который уже вполне способен сам вести все дела.
— Мистер Малфой, вы непоследовательны! Разве не вы только что говорили, что лучше вычеркнуть себя из фамильного древа, чем связаться с магглорождённой…
— Впервые в жизни, мисс Грейнджер, я могу согласиться с вами, — Люциус сделал эффектную паузу, Гермиона даже задержала дыхание. — Ради возможности просыпаться с любимым человеком, наблюдать, как она стыдливо прикрывает своё божественное тело после безумной ночи любви, — будто я не успел навсегда запечатлеть в памяти каждую деталь! — стоит наплевать на идеологию и философию.
Они смотрели друг на друга, напрочь забыв, что сотни людей наблюдают за ними. Гермиона никак не могла сбросить оцепенение, пытаясь найти объяснение происходящему, но логика и разум подвели. Звонок, означающий окончание семинара, выдернул на поверхность. Гермиона спохватилась, отвела глаза и, едва не срываясь на бег, спешно покинула зал. Ей не хватало воздуха, голова шла кругом, а перед глазами всё поплыло. Лестница, ступеньки, узкий коридор, снова лестница — и вот она стоит на той самой площадке, где они разговаривали с Люциусом прошлой ночью. Перед глазами открыт невероятный вид на долину у подножья горы.
— И всё же, мисс Грейнджер, вы ушли от ответа.
— Прошу прощения, значит, я не поняла суть вопроса.
— Что важнее: ваши идеологические и философские взгляды или чувства?
Гермиона ощутила, что её поймали в ловушку. Только что она заявляла почти открытым текстом — следуй зову своего сердца, а не разума, но сама никогда не поступала подобным образом. Даже с Рональдом она затянула разрушенные отношения исключительно из холодного расчёта. Но вчера, пусть и под действием заклинания, она поддалась порыву, который исходил не из головы, а из сердца. Позже, когда чары пали, а Гермиона могла спокойно уйти в свою комнату, она осталась в его постели, она позволила Люциусу снова и снова любить себя, наслаждаться каждым движением, прикосновением и вздохом. И она была счастлива, вопреки всем разумным доводам! Но годы, которые она потратила на борьбу за права магглорождённого общества, сделали её нечувствительной, чёрствой, почти фригидной. Она забыла, что такое ощущать приятное волнение от близости мужчины, ловить каждый его взгляд, искать встреч и готовиться к ним тщательно, предвкушая, как будут гореть его глаза, когда он увидит её. Ей было наплевать на всё это, как и Рональду. Единственный человек, который всё это время заставлял её держать марку и вызывал шквал эмоций, был Люциус Малфой!
— Чувства. Безусловно, чувства, — она посмотрела Люциусу прямо в глаза, отыскав в них те самые эмоции, которые, казалось, были ей уже недоступны. — Только они делают человека человеком. Возможность быть рядом с тем, кто тебе небезразличен, просыпаться каждое утро с этим человеком, стать частью его вселенной, и не важно, что вы оба думаете об устройстве мира и общества. Да и что думают другие тоже.
— И как же вы поступите в таком гипотетическом союзе, мисс Грейнджер? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Люциус, не сводя с неё взгляда.
— Всё будет зависеть от него, — Гермиона улыбнулась уголками губ. — Готов ли он впустить в свою жизнь женщину с непростым характером и болезненным стремлением к справедливости? Сумеет ли он закрыть глаза на её происхождение и, не побоявшись гнева предков, смешать свою кровь с её? Не следует забывать, что гипотетическая женщина не согласится ни на что меньшее, чем замужество. А, по словам гипотетического мужчины, он счастлив в браке уже более двадцати пяти лет…
— Но наш гипотетический мужчина является потомком древнейшего чистокровного рода и, разумеется, не по собственной воле женился на девушке, которая, как и он сам, не сумела пробудить в себе чувства даже за двадцать пять лет. Думаю, все со мной согласятся, что такой мужчина имеет право позволить себе жить в собственное удовольствие, в конце концов, он выполнил свой долг перед фамилией — оставил наследника, который уже вполне способен сам вести все дела.
— Мистер Малфой, вы непоследовательны! Разве не вы только что говорили, что лучше вычеркнуть себя из фамильного древа, чем связаться с магглорождённой…
— Впервые в жизни, мисс Грейнджер, я могу согласиться с вами, — Люциус сделал эффектную паузу, Гермиона даже задержала дыхание. — Ради возможности просыпаться с любимым человеком, наблюдать, как она стыдливо прикрывает своё божественное тело после безумной ночи любви, — будто я не успел навсегда запечатлеть в памяти каждую деталь! — стоит наплевать на идеологию и философию.
Они смотрели друг на друга, напрочь забыв, что сотни людей наблюдают за ними. Гермиона никак не могла сбросить оцепенение, пытаясь найти объяснение происходящему, но логика и разум подвели. Звонок, означающий окончание семинара, выдернул на поверхность. Гермиона спохватилась, отвела глаза и, едва не срываясь на бег, спешно покинула зал. Ей не хватало воздуха, голова шла кругом, а перед глазами всё поплыло. Лестница, ступеньки, узкий коридор, снова лестница — и вот она стоит на той самой площадке, где они разговаривали с Люциусом прошлой ночью. Перед глазами открыт невероятный вид на долину у подножья горы.
Страница 14 из 15
