Реанимация

Они съели по стейку и добрались до кофе с коньяком, когда началась «самая интересная часть». Лёха сразу понял, что дело пахнет жареным. Кальянщиков прибавилось в количестве, теперь все помещение пропитывал равномерный слой дыма. Стало душно, а Лёхе после выпитого хотелось на свежий воздух. Потом приглушили музыку и стали копошиться возле дальней стены.

Лёхе это напомнило подростковую самодеятельность, когда пара гитаристов пела хиты под два аккорда, а остальные потягивали жигули и болтались в такт. Он даже вкус пива на губах почувствовал и на секунду оказался в родном городке. Вокруг были друзья: Славка, Костян, Валера. Друзья теперь синьковали по ипотечным квартирам с женами, потому что резинки были дорогими, дети — правильными, и Лёха закусил губу, чтоб не расплакаться. От дыма и от прошлого, которое, хоть и осталось далеко-далеко, на чужом перроне, все равно притащилось за ним в Москву.

На импровизированную сцену вышло три подростка. Лёха глядел, что это они делают в таком месте, и тут до него дошло, что никакие они не подростки — просто молодежь из офисов. Ни мышц, ни осанки — на кой им все это, если целыми днями сидят за компьютерами и щелкают деньги. Он смотрел на молодежь из офисов так долго, что не сообразил, когда к ним вышел седой мужик с плеткой.

Тут Лёху унесло — он даже не понял, куда именно. Он улыбнулся и пару раз глупо хихикнул — Виктор Валерьевич его тут же осадил. Но унять смех было невозможно. Мужик с плеткой ходил от одного офисного малька к другому, а Лёхе до ужаса хотелось прохохотаться. Он даже понял, куда притащил его за «жестяком» Виктор Валерьевич, потому что в родной провинции хоть и не слышали про такие подвальные изыски, доступ в интернет получили вместе со всей страной. И Лёха даже смотрел видео, и даже знал, что к чему, но ему было смешно.

Взрослый мужик, солидный, Виктор Валерьевич, детдомовец, какой-то чинуша хрен знает где, подобрал с улицы нищеброда Лёху и решил показать «жестяк» — тархуновые шоты и три голых парня.

Лёхе захотелось спросить у Витька, пусть даже Виктор Валерьевич сейчас сидел с выражением дохлой селедки на лице и галстуке, какого лешего он считает, что это — «жестяк»?

Жестяк — это когда тащишь мать с вокзала в два часа ночи, а она такая пьяная, что имени твоего не помнит, и грозится прибить, потому что «бесплатно не дает». Жестяк — это жена Костяна, которая резала вены на восьмом месяце, потому что Костян пригласил на танец Верку из одиннадцатого класса. Жестяк — это зарплата пять тысяч рублей и коммуналка в три с половиной. А три голых малька у стенки — это не жестяк, это отсутствие адреналина. Сократите у них премию на три месяца, посадите на хлеб с водой, от родаков отселите, и они перестанут страдать фигней.

Лёха с тоской глядел, как седой мужик лупит ребят плеткой, и отчаянно пытался не зевать. Сколько они собрались так «жестить»? Хоть бы не два часа, как в филармониях. Полчасика еще ладно, но до двенадцати глядеть, как развлекается бизнес-класс — увольте.

Когда стало невмоготу, Лёха шепотом извинился и пошел в туалет. Там удалось скоротать минут пятнадцать. Десять он честно отсидел в кабинке, а еще пять торчал возле раковины, и там его застал непонятный бухгалтер, который не собирался уходить из туалета раньше Лёхи — мыл руки, поправлял галстук, прическу, сушился, опять что-то мыл. Лёхе надоело и он сдался — решил выйти.

— Это тебя Станислав Валерьевич сбил? — спросил вдруг бухгалтер с прической гея.

Лёхе понравилось, что он назвал Станислава Валерьевича по имени-отчеству. Мог ведь назвать Стасом — возраст-то явно позволял, но все-таки прилично себя повел. В туалете, черт знает в каком подвале, с незнакомым человеком.

— Меня, — ответил Лёха, тут же представился и протянул руку. Любопытство опять одолело его.

— Вик, — бухгалтер-гей пожал руку и толкнул Лёху к выходу. — Давай зайдем ко мне в кабинет?

Зайти в кабинет Лёха был не против, потому что это означало не возвращаться к селёдке Витьку еще несколько минут. Геев он не боялся, да и неясно было с этим Виком, что он за фрукт, а раз знает про аварию и вежливо зовет Станислава Валерьевича, может, не совсем пропащая душа.

Кабинет у Вика был крошечным, помещался там диван, стеллаж с папками, небольшой стол с ноутбуком и нависающий над ним кондиционер. В кабинете было очень холодно, Вик тут же затянул галстук, но Лёха сразу сообразил, что к чему — кальянами тут не пахло.

— Садись, несостоявшаяся жертва автокатастрофы, — сказал Вик, показав на диван, а сам уселся за ноутбук. — Ты всегда под машины бросаешься или только в Москве?

— Да я напился, — не вдаваясь в подробности, объяснил Лёха.

— Исчерпывающе, — сказал Вик и зачем-то улыбнулся, хотя ничего смешного Лёха заметить не смог.

— Вы тут работаете? — спросил Лёха.

— Редко, — ответил Вик. — Обычно я работаю в другом клубе, но бывает и тут.