Реанимация

Захотелось узнать его отчество и называть полным именем, без дураков. Бухгалтер похлопал его по плечу и сказал:

— Бывает и хуже.

4. Будни

В детстве у Лёхи было отвязное погоняло — его звали Очком. Назвали старшие ребята, потому что низкорослый Лёха попадал в сетку с тридцати шагов, на раз-два. Ни разу не промахнулся. Повзрослев, Лёха с трудом отклеил прозвище и к теме больше не возвращался. Друзьям быстро стало все равно, да и «старшие ребята» разбежались — кто склеил ласты в подворотне, кто загремел, кто откинулся. За общей суетой про«Очко» забыли, и Лёха будто бы выдохнул.

Стоило ему познакомиться с ребятами на вписке, устроенной бухгалтером Виком из двухкомнатной ипотечной коробки с холодильником, к нему прилипло новое прозвище.

— Это Пятнашка там? Виктор Степаныч говорил, он попозже будет, я кровать еще не расстелила.

Голос принадлежал миловидной брюнетке, с которой Лёха тут же возмечтал замутить, но она погрозила ему пальцем, бросила комплект потрепанного постельного белья, потом подушку, одеяло, и велела вести себя тихо.

Потом ушла в душ, вернулась и начала сушить голову промышленным феном. Вернее, фен-то был самый обычный, но Лёхе после суматохи дня он казался оглушительно громким.

Политика у Вика, Виктор Степаныч к нему не липло, была странная. В квартире он поселил двух молодых людей и двух девушек. И считал, что это избавит его от проблем «траха в неположенном месте». Лёха долго пялился на нижнее белье Инки, даже сам захотел в душ, но там сидела Наташа, которой вечером надо было на свидание. И Лёхе не светил даже душ.

В конечном счете он свалил в соседнюю комнату, где, накрывшись томиком «Экономикс» валялся тощенький студентик. Студентика звали Ярославом, он приехал в Москву из Ярославля, и сообщил об этом сразу, как увидел Лёху.

— А ты Пятнашка, — радостно сказал он.

— Почему Пятнашка? — спросил Лёха. Без Инки и Наташи спросить это оказалось почти просто.

— На пятнадцать тысяч согласился, — Ярослав улыбнулся.

— Ну а ты на сколько? — спросил Лёха.

— На десять, — улыбка с лица Ярослава улетела, наверное, обратно в Ярославль. Лёха заставил себя не рассмеяться, так что Ярослав продолжил: — Виктор Степаныч сказал, что пошутил, и заплатил двадцатку за первый месяц.

— Двадцатку? — у Лёхи упала к полу челюсть.

— Да, он не такой козел, как говорят, — оживился Ярослав. Видно, разговор начал отвлекать его от сна и «Экономикс».

— И давно ты тут? — спросил Лёха, решив, что теперь-то услышит настоящую московскую историю.

Оказалось, что Ярослав уехал из Ярославля уже три года назад. С тех пор поступал каждый год на экономфак. За три года престижность экономфака, куда он поступал, сдала позиции, в отличие от самого Ярослава. Рассказывая, он напирал на то, что экономисты нужны будут всегда, хотя Лёха не спорил, и за этим угадывалась история длительных разговоров с родственниками из Ярославля. Лёха спросил, когда Ярослав устроился к Вику, и узнал, что произошло это годом позже, а до тех пор он перебивался случайными вписками и жил там с мешком вещей, питался через раз, а работал, заворачивая шаурму на вокзале.

— И что, поесть не давали? — удивился Лёха. Сам он решил, если не прокатит с хорошей работой, пойти в пищепром — хоть наедаться до отвала.

— Ты больной? — Ярослав даже по голове себя постучал. — Шаурму на вокзале есть…

Инка перестала шуметь феном, и Лёха решил, что пора отваливаться к себе в комнату, стелить там белье и ложиться спать, но это был фальстарт, потому что Инка с Наташей засели возле зеркала и стали там творить ворожбу. Ярослав сказал, что лучше бы не мешать им в процессе, иначе можно проснуться с измазанным зубной пастой лбом.

Лёха понял, что попал в золотой век матриархата, вернулся к Ярославу в комнату, прикрыл ее и деликатно спросил, не встречается ли Ярослав с кем-то из девушек.

— Ты больной? — Ярослав еще разок постучал себя по голове. — Мы тут коллеги, а не…

— Ну, они же прямо тут живут, — прошептал Лёха, который засыпал в своей жизни только с одной женщиной, и был это не то чтобы удачный опыт. Мать напилась, зашла к нему в комнату по ошибке, обняла и назвала Николаем, прежде чем отключиться. Николаем Лёха никогда не был.

— Мы тоже прямо тут живем, — возразил Ярослав. — Такие же люди, как мы — относись проще. Приходим домой — все, никаких отношений, никакого флирта. Ничего, ясно? — и покосился на Лёху так, будто Лёха только что кадрил самого Ярослава.

На всякий случай, Лёха отсел подальше и кивнул. Мол, понял я, понял, не гони, братишка.

— А кормят когда? — спросил он, чтобы разрядить обстановку.

— Виктор Степаныч два раза в неделю заезжает, завозит продукты. Готовим по очереди. Если не умеешь — возьми себе посуду, будешь мыть, вместо готовки. Этот, который до тебя был, чуть не потравил нас в первый день.