Выбирая врага, или заговор вслепую

— Я не боюсь наказания, — глухо проговорил Невилл — палочка уже была поднята, но вставать с места он не спешил.

— Не накажут никого — ни ваших друзей, ни родных, — уточнил Лестрейндж. — Несчастный случай — и здесь десять свидетелей, которые это подтвердят. Не так ли? — и он изучающе обвёл взглядом замерший класс. — Выходите сюда.

Лестрейндж взмахнул палочкой, сотворив прозрачную стену между собой и подошедшим почти вплотную Невиллом и остальными, сделал приглашающий знак, но скомандовать вслух не успел — Невилл выбросил руку вперёд и выкрикнул:

— Авада Кедавра!

Полыхнуло зелёным. Кто-то вскрикнул, кто-то ахнул, кто-то из девушек просто истерически завизжал — и одновременно с зелёной вспышкой в воздухе перед Лестрейнджем возник крупный неровный валун. Заклятье высекло сноп искр, посыпались каменные осколки, и глыба с грохотом упала на пол.

— Вы слегка поспешили, мистер Лонгботтом — не уверен, что все были готовы. Но, в целом, отличное заклинание — десять баллов Гриффиндору. Благодарю вас.

Невилл стоял, с ошеломлённой ненавистью глядя на целого и невредимого Лестрейнджа, вышедшего из-за камня ему навстречу — а потом, с шумом втянув в себя воздух, вновь выбросил вперёд руку и выкрикнул:

— Сектумсемпра!

— Хорошая демонстрация, — отклоняясь и выставляя щит, кивнул Лестрейндж. Заклятье противно чиркнуло по невидимой преграде и ушло в потолок. — Ещё десять баллов Гриффиндору, хоть это заклинание и не относится к непосредственной теме урока. Достаточно на сегодня, мистер Лонгботтом. Пожалуйста, вернитесь на место.

— Я всё равно убью вас, — глухо проговорил Невилл, даже не пытаясь унять дрожь в руках. Голова сильно кружилась, однако он держался прямо — и если бы взглядом можно было убить, Лестрейндж бы был уже мёртв.

— Я бы советовал вам сделать это именно на уроке, — серьёзно ответил Лестрейндж. — Боюсь, в противном случае ваших друзей и родню ждут весьма тяжёлые дни. Своей смерти вы не боитесь — это было бы странно для гриффиндорца — но вы ведь не хотите оплатить месть жизнями ваших друзей?

— Значит, убью на уроке, — ответил Невилл и, развернувшись, вернулся на своё место.

Глава 5

— «Я убеждён, что наглядность — один из лучших способов обучения», — с неприязнью передразнил нового профессора Симус Финниган. — Тьфу, позёр.

Вечерний разговор в гриффиндорской башне крутился вокруг одной темы — сегодняшнего урока ЗоТИ. Невилл был единственным, кто не принимал в нём участия, но по его напряжённой спине было ясно, что он ловит каждое слово.

— Позёр, — легко согласилась Лаванда. — Один плюс — на него хоть смотреть не противно, в отличие от Кэрроу. Хотя всё равно страшно. Но вот про то, что от Авады можно защититься, никто нам прежде не говорил.

— То есть ты его выгораживаешь? — вскинулась Джинни. — Да как ты… а что он с Невиллом устроил, тебе тоже понравилось?

— Перестань, Джинни, — все обернулись на этот глуховатый голос, так непохожий на обычный голос Невилла. Он развернулся и смотрел мимо всех, но явно решил поучаствовать в разговоре. — Не надо меня защищать. Я не знаю, зачем этой мрази понадобилась школа, но я тоже впервые слышу о том, что от Авады есть надёжное средство. Причём мы с вами в проигрыше — Малфой, например, сразу смекнул, что к чему. Он знал ответ — помните, когда сказал, что камень материален, и упомянул трансфигурацию?

— Всё равно он позёр, — не сдавался Симус. — Так пытается всем понравиться — тошно смотреть! Вспомните, как он назвал меня товарищем, когда Крэбб пытался надо мной посмеяться. Того аж скрючило.

— Тебя тоже, между прочим, — заметила Парвати.

— Да какой он мне товарищ! — взорвался Финниган. — Пусть этот гнусный Лестрейндж говорит что угодно на своих поганых уроках, а я не намерен дружить со слизнями только потому, что новому учителю этого хочется!

— Никто и не собирается с ними дружить, — мрачно проговорил Невилл. — И Лестрейндж может делать что угодно, хоть по потолку ходить вниз головой, но моё отношение к нему не изменится. Однако я намерен научиться этим его штукам — раз он такой высокомерный дурак, что согласен меня учить. Сам же и напорется… потом, когда научусь.

Он решительно поднялся с места и ушёл в спальню — остальные с тревогой смотрели ему вслед.

— Придерживайте его, ребята, — тихонько проговорила Джинни. — Как бы он сам не напоролся — первым…

Алое закатное солнце величественно опускалось за горизонт — Запретный лес чернел мрачной громадой, сливаясь в одно массивное тёмное пятно вместе с дальней цепью гор. Родольфус прислонился лбом к оконному стеклу — багряный свет выхватывал чётко выступающие скулы и теплил седеющие виски — и, глядя на брата, Рабастан впервые заметил эти явственные серебряные нити в привычно тёмных волосах.

— Как день прошёл?

— Непросто, — признал Родольфус, щурясь на последние резкие лучи и поворачиваясь спиной к окну.