Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17002
Теперь он смотрелся как часть пейзажа — такой же острый силуэт на фоне пылающего неба. — А у тебя?
— Могло быть хуже, — усмехнулся Рабастан. — Большинство глядит то с ненавистью, то с ужасом — но когда они забывают, что меня надо бояться, то всё происходит даже забавно. Устал, конечно, но больше с непривычки.
Он не решался расспрашивать, но Родольфус неожиданно заговорил сам:
— Ты же помнишь Лонгботтомов? Здесь учится их сын.
— Я и забыл… — выдохнул Рабастан. — И ты тоже?
— Нет, конечно, — слегка пожал плечами старший брат. — Я приготовился к этой встрече, но вышло сложнее, чем я ожидал. Вот ты говоришь — тебя ненавидят. Нет, Басти, они просто произносят внутри себя это слово — но никто из них не знает вполне, что это значит на самом деле. А вот молодой мистер Лонгботтом… его зовут Невилл… — он знает. Он по-настоящему ненавидит — и Авада у него сегодня вышла отменная.
— Авада? — охнул Рабастан. — Чем ты с ними занимался?
— Защитой от Тёмных Искусств, — незримо ухмыльнулся Лестрейндж-старший, но веселья в его голосе не было. — Строго по теме. Я предложил Лонгботтому себя в качестве мишени, и он не преминул воспользоваться. Не промахнулся и не колебался ни мгновенья.
Рабастан покрутил головой и тревожно нахмурился.
— Как можно догадаться, ты продемонстрировал им защиту с помощью трансфигурации, — осторожно подбирая слова, предположил он. — Но зачем, Руди? Ты собираешься тренировать их всерьёз и полагаешь, что это понадобится? От кого же они станут защищаться? И что скажет Лорд, если узнает?
— А что Лорд? Я обучаю наших будущих соратников полезным вещам, — сухо парировал Родольфус. — Он ведь для этого заменил нами Кэрроу — те оказались не в состоянии достойно воспитать верных последователей новых идей. Так что прекрати истерику, Басти. Я действую строго в рамках поставленной задачи, а кроме того — почему-то мне кажется, что никто из тех одиннадцати, что были у меня на уроке, докладывать не побежит. Драко мог бы — но он наш племянник, а не Лорда. Да и напуган изрядно, я бы даже сказал — загнан в угол. Нет, больше некому — не Крэбб же с Гойлом побегут с доносами.
— А Нотт?
— Он осторожный, как и его отец. И никогда не полезет первым — пример Драко у него прямо перед глазами.
Рабастан нервно потёр подбородок и сделал несколько кругов по комнате — закат догорел, и сизые сумерки почти смешали цвета в единую серую полутьму. Зажигать свет не хотелось.
— Я не узнаю тебя, — проговорил он наконец, останавливаясь напротив брата. — Что ты затеял?
— Трудно узнать того, с кем почти незнаком, — отозвался Родольфус. — Я и сам-то себя иногда не узнаю. Я вообще перестал узнавать людей — как выяснилось, я ничего не знаю о своей жене, например. Я не узнаю Лорда — по крайней мере, это совершенно не тот человек, которому я когда-то клялся в верности. Я даже о Снейпе ничего определённого сказать не могу. Потёмки — вот как сейчас в этой комнате.
При упоминании Бэллы Рабастан слегка вздрогнул, но Родольфус этого не заметил.
— Тебя всё же задело её предательство, — вопроса в интонации не было, но всё равно Рабастан будто прощупывал неудобную тему.
— Нет. Меня оскорбило недоверие — и не только со стороны Бэллы. Я присягал ему — а получил пошлый адюльтер у себя за спиной, — жёстко отозвался Родольфус, и Рабастану показалось, что он уловил опасный всплеск в серых глазах — впрочем, виной тому было скорее воображение, в таком полумраке это не представлялось возможным. — Я никогда не скрывал, что наш союз — дань традициям и принятому порядку. Но я не ожидал, что моё слово и мою честь так дёшево разменяют.
Он отошёл от окна и зажёг свечу.
— Хватит, — широкая ладонь стёрла с лица ожесточение, и оно снова стало спокойным. — Выпьешь со мной?
— Я… да, пожалуй, — спохватился Рабастан, в последний момент удержавшись от неуместного отказа — брат не так уж часто предлагал подобное. — К себе идти что-то не хочется — не прижился ещё, вечно всякие глупости мерещатся.
— Глупости? — иронично поинтересовался Родольфус, откупоривая бутыль кальвадоса. — Например?
Рабастан скорчил шутливую гримасу:
— Ну, скрипы там, шорохи… всё кажется, что кто-то подглядывает. Или войдёт внезапно.
— Память о школьных годах взыграла? — подначил Родольфус. — Боишься, что войдёт злой директор Снейп и поймает хулигана Лестрейнджа за руку?
— Перестань, — уже совершенно искренне расхохотался Рабастан. — Для меня директором всегда будет Дамблдор — Снейпа в этой роли я всерьёз воспринимать не могу.
— А зря, — очень серьёзно отозвался Родольфус. — И не потому, что он сильный маг и очень непростая фигура — он здесь истинный хозяин, Басти. Не ты, не я — он. Сегодня я получил этому ещё одно подтверждение.
— Что ты имеешь в виду? — Рабастан застыл, так и не донеся до рта рюмку с душистым напитком.
— Могло быть хуже, — усмехнулся Рабастан. — Большинство глядит то с ненавистью, то с ужасом — но когда они забывают, что меня надо бояться, то всё происходит даже забавно. Устал, конечно, но больше с непривычки.
Он не решался расспрашивать, но Родольфус неожиданно заговорил сам:
— Ты же помнишь Лонгботтомов? Здесь учится их сын.
— Я и забыл… — выдохнул Рабастан. — И ты тоже?
— Нет, конечно, — слегка пожал плечами старший брат. — Я приготовился к этой встрече, но вышло сложнее, чем я ожидал. Вот ты говоришь — тебя ненавидят. Нет, Басти, они просто произносят внутри себя это слово — но никто из них не знает вполне, что это значит на самом деле. А вот молодой мистер Лонгботтом… его зовут Невилл… — он знает. Он по-настоящему ненавидит — и Авада у него сегодня вышла отменная.
— Авада? — охнул Рабастан. — Чем ты с ними занимался?
— Защитой от Тёмных Искусств, — незримо ухмыльнулся Лестрейндж-старший, но веселья в его голосе не было. — Строго по теме. Я предложил Лонгботтому себя в качестве мишени, и он не преминул воспользоваться. Не промахнулся и не колебался ни мгновенья.
Рабастан покрутил головой и тревожно нахмурился.
— Как можно догадаться, ты продемонстрировал им защиту с помощью трансфигурации, — осторожно подбирая слова, предположил он. — Но зачем, Руди? Ты собираешься тренировать их всерьёз и полагаешь, что это понадобится? От кого же они станут защищаться? И что скажет Лорд, если узнает?
— А что Лорд? Я обучаю наших будущих соратников полезным вещам, — сухо парировал Родольфус. — Он ведь для этого заменил нами Кэрроу — те оказались не в состоянии достойно воспитать верных последователей новых идей. Так что прекрати истерику, Басти. Я действую строго в рамках поставленной задачи, а кроме того — почему-то мне кажется, что никто из тех одиннадцати, что были у меня на уроке, докладывать не побежит. Драко мог бы — но он наш племянник, а не Лорда. Да и напуган изрядно, я бы даже сказал — загнан в угол. Нет, больше некому — не Крэбб же с Гойлом побегут с доносами.
— А Нотт?
— Он осторожный, как и его отец. И никогда не полезет первым — пример Драко у него прямо перед глазами.
Рабастан нервно потёр подбородок и сделал несколько кругов по комнате — закат догорел, и сизые сумерки почти смешали цвета в единую серую полутьму. Зажигать свет не хотелось.
— Я не узнаю тебя, — проговорил он наконец, останавливаясь напротив брата. — Что ты затеял?
— Трудно узнать того, с кем почти незнаком, — отозвался Родольфус. — Я и сам-то себя иногда не узнаю. Я вообще перестал узнавать людей — как выяснилось, я ничего не знаю о своей жене, например. Я не узнаю Лорда — по крайней мере, это совершенно не тот человек, которому я когда-то клялся в верности. Я даже о Снейпе ничего определённого сказать не могу. Потёмки — вот как сейчас в этой комнате.
При упоминании Бэллы Рабастан слегка вздрогнул, но Родольфус этого не заметил.
— Тебя всё же задело её предательство, — вопроса в интонации не было, но всё равно Рабастан будто прощупывал неудобную тему.
— Нет. Меня оскорбило недоверие — и не только со стороны Бэллы. Я присягал ему — а получил пошлый адюльтер у себя за спиной, — жёстко отозвался Родольфус, и Рабастану показалось, что он уловил опасный всплеск в серых глазах — впрочем, виной тому было скорее воображение, в таком полумраке это не представлялось возможным. — Я никогда не скрывал, что наш союз — дань традициям и принятому порядку. Но я не ожидал, что моё слово и мою честь так дёшево разменяют.
Он отошёл от окна и зажёг свечу.
— Хватит, — широкая ладонь стёрла с лица ожесточение, и оно снова стало спокойным. — Выпьешь со мной?
— Я… да, пожалуй, — спохватился Рабастан, в последний момент удержавшись от неуместного отказа — брат не так уж часто предлагал подобное. — К себе идти что-то не хочется — не прижился ещё, вечно всякие глупости мерещатся.
— Глупости? — иронично поинтересовался Родольфус, откупоривая бутыль кальвадоса. — Например?
Рабастан скорчил шутливую гримасу:
— Ну, скрипы там, шорохи… всё кажется, что кто-то подглядывает. Или войдёт внезапно.
— Память о школьных годах взыграла? — подначил Родольфус. — Боишься, что войдёт злой директор Снейп и поймает хулигана Лестрейнджа за руку?
— Перестань, — уже совершенно искренне расхохотался Рабастан. — Для меня директором всегда будет Дамблдор — Снейпа в этой роли я всерьёз воспринимать не могу.
— А зря, — очень серьёзно отозвался Родольфус. — И не потому, что он сильный маг и очень непростая фигура — он здесь истинный хозяин, Басти. Не ты, не я — он. Сегодня я получил этому ещё одно подтверждение.
— Что ты имеешь в виду? — Рабастан застыл, так и не донеся до рта рюмку с душистым напитком.
Страница 13 из 70
