Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17049
Вот как сейчас: спутанные волосы, мутный взгляд, бессмысленная страдальческая гримаса.
— Р-рруди, — прохрипел он и попытался выкарабкаться из кресла, но не удержался и рухнул обратно. — Р-у-ди, не надо… оставь меня… я же у себя и никому не мешаю…
— Четвёртый вечер подряд, — холодно отрезал Родольфус, доставая палочку. — Четвёртый. Это уже запой. Мне надоело — и я хочу знать, что происходит.
Рабастан попытался отвести нацеленную на него палочку, словно перед ним маячило остро отточенное лезвие, но промазал, вяло махнув рукою по воздуху.
— Не надо!
— Заткнись.
Отрезвляющее всегда работало жёстко — хмель слетел мгновенно, но Рабастана тут же затрясло в лихорадке. Однако Родольфуса это нисколько не разжалобило: вытащив брата из кресла, он отволок его в ванную и сунул под душ — правда, не очень холодный. Рабастан терпел, с трудом опираясь расставленными руками в стену, но в конце концов не выдержал:
— Хватит…
Родольфус выключил воду и, выходя, бросил через плечо:
— Выбирайся — я сделаю чаю. Замёрз же, наверное.
После душа Рабастана продолжало трясти — он кое-как намотал на себя плед, ссутулился и принял горячую чашку обеими руками, боясь расплескать.
— Что случилось?
— Я такой дурак, Руди, — горько потряс головой Рабастан. — И это не лечится.
Ну вот, хотя бы говорить не отказывается. Родольфус помолчал и задал тот же вопрос, что и всегда:
— Я могу помочь? — подобную самокритику из уст брата ему доводилось слышать не раз — но обычно эта фраза предваряла рассказ о каком-нибудь его очередном идиотстве и звучала всегда очень экспрессивно. Однако сейчас от слов Рабастана веяло лишь усталостью и безысходностью. — Расскажи мне.
— Нет, помочь тут нельзя, — глухо отозвался тот, и в голосе проступило отчаянье. — Я же сказал — не лечится. И рассказать я тоже не могу. Не могу, понимаешь?
— Почему? — нахмурился Родольфус. Истерика — это было уже знакомо и если и не нормально, то, по крайней мере, привычно. И куда естественнее, чем прежний потухший безжизненный тон. — Ты дал Непреложный обет? Кому?
Это было скверно. И неожиданно: кто-кто, а Рабастан ненавидел любые обещания с детства, даже самые обыкновенные — и Родольфус мог представить только одного человека, которому тот бы не отказал в такой просьбе. Мерлин, во что же он влез? И когда?
— Лорду? — на всякий случай всё-таки уточнил Родольфус. Рабастан кивнул и отвернулся, ещё плотнее закутавшись в плед.
— Не расспрашивай меня, Руди.
— Не буду. Но и пить тебе больше не дам — сам же понимаешь, что это не выход.
Они помолчали. Рабастан допил чай, недоумённо повертел в руках чашку, будто видел её впервые, и вдруг с размаху запустил ею в стену.
— Ну и где шляется этот мордредов Избранный?!
— Кто?! — изумлённо выдохнул Родольфус. — Ты Поттера имеешь в виду?
Да, только Рабастан мог додуматься до такой мотивации убийства Лорда — собственный Непреложный обет, который никак по-другому не обойти. Удержаться от смеха было невозможно — хотя ситуация никакого веселья не предполагала.
— Прекрати ржать, — буркнул Рабастан, но уже не так мрачно. — Я понимаю, как это звучит — но если Лорда нельзя убить ничем, кроме Поттера, то хорошо бы тот поторопился. Не то чтобы ничего нельзя было сделать, но… Короче говоря, времени мало.
— Времени? — смех как обрезало, Родольфус снова насторожился. Впрямую он спросить не мог, но намёк по поводу времени давал надежду на то, что неизвестная ошибка Рабастана не совсем уж неисправима. — Сколько?
— Месяц. Примерно месяц — я точнее не знаю, — поправился тот и с силой дёрнул себя за волосы. — Мерлин, ещё целый месяц — а я должен сидеть и молчать. И ничего, ничего не могу сделать… это какой-то кошмар, Руди.
Месяц… что это значит? Видимо, Лорд отдал некий отсроченный приказ, который Рабастан добровольно подвязался выполнить, но, Мерлина ради, какой? Родольфус понятия не имел, не мог даже примерно представить, что бы это могло быть. Или дело в другом, и Рабастан опасается, что через месяц произойдёт что-то, что сделает Лорда и вовсе неуязвимым? И, словно подслушав его мысли, Рабастан негромко добавил:
— Совсем недавно и в голову бы не пришло, что настанет такой день, когда я буду желать Поттеру удачи. Мог бы — сам бы убил, не дожидаясь, пока тот созреет.
— Пророчество, — напомнил Родольфус, намеренно не реагируя на опасный всплеск брата, — так что без Поттера не обойтись. Да и пророчество вовсе не обещает, что у него всё получится.
— Должно, — неожиданно твёрдо отозвался Рабастан. — Иначе… иначе я даже не знаю, Руди, что нас ждёт.
— Никто не знает, — напряжённо согласился Родольфус. — Об этом я тебе и твердил все последние месяцы.
Рабастан откинул край пледа и принял более расслабленную позу — он наконец-то согрелся.
— Р-рруди, — прохрипел он и попытался выкарабкаться из кресла, но не удержался и рухнул обратно. — Р-у-ди, не надо… оставь меня… я же у себя и никому не мешаю…
— Четвёртый вечер подряд, — холодно отрезал Родольфус, доставая палочку. — Четвёртый. Это уже запой. Мне надоело — и я хочу знать, что происходит.
Рабастан попытался отвести нацеленную на него палочку, словно перед ним маячило остро отточенное лезвие, но промазал, вяло махнув рукою по воздуху.
— Не надо!
— Заткнись.
Отрезвляющее всегда работало жёстко — хмель слетел мгновенно, но Рабастана тут же затрясло в лихорадке. Однако Родольфуса это нисколько не разжалобило: вытащив брата из кресла, он отволок его в ванную и сунул под душ — правда, не очень холодный. Рабастан терпел, с трудом опираясь расставленными руками в стену, но в конце концов не выдержал:
— Хватит…
Родольфус выключил воду и, выходя, бросил через плечо:
— Выбирайся — я сделаю чаю. Замёрз же, наверное.
После душа Рабастана продолжало трясти — он кое-как намотал на себя плед, ссутулился и принял горячую чашку обеими руками, боясь расплескать.
— Что случилось?
— Я такой дурак, Руди, — горько потряс головой Рабастан. — И это не лечится.
Ну вот, хотя бы говорить не отказывается. Родольфус помолчал и задал тот же вопрос, что и всегда:
— Я могу помочь? — подобную самокритику из уст брата ему доводилось слышать не раз — но обычно эта фраза предваряла рассказ о каком-нибудь его очередном идиотстве и звучала всегда очень экспрессивно. Однако сейчас от слов Рабастана веяло лишь усталостью и безысходностью. — Расскажи мне.
— Нет, помочь тут нельзя, — глухо отозвался тот, и в голосе проступило отчаянье. — Я же сказал — не лечится. И рассказать я тоже не могу. Не могу, понимаешь?
— Почему? — нахмурился Родольфус. Истерика — это было уже знакомо и если и не нормально, то, по крайней мере, привычно. И куда естественнее, чем прежний потухший безжизненный тон. — Ты дал Непреложный обет? Кому?
Это было скверно. И неожиданно: кто-кто, а Рабастан ненавидел любые обещания с детства, даже самые обыкновенные — и Родольфус мог представить только одного человека, которому тот бы не отказал в такой просьбе. Мерлин, во что же он влез? И когда?
— Лорду? — на всякий случай всё-таки уточнил Родольфус. Рабастан кивнул и отвернулся, ещё плотнее закутавшись в плед.
— Не расспрашивай меня, Руди.
— Не буду. Но и пить тебе больше не дам — сам же понимаешь, что это не выход.
Они помолчали. Рабастан допил чай, недоумённо повертел в руках чашку, будто видел её впервые, и вдруг с размаху запустил ею в стену.
— Ну и где шляется этот мордредов Избранный?!
— Кто?! — изумлённо выдохнул Родольфус. — Ты Поттера имеешь в виду?
Да, только Рабастан мог додуматься до такой мотивации убийства Лорда — собственный Непреложный обет, который никак по-другому не обойти. Удержаться от смеха было невозможно — хотя ситуация никакого веселья не предполагала.
— Прекрати ржать, — буркнул Рабастан, но уже не так мрачно. — Я понимаю, как это звучит — но если Лорда нельзя убить ничем, кроме Поттера, то хорошо бы тот поторопился. Не то чтобы ничего нельзя было сделать, но… Короче говоря, времени мало.
— Времени? — смех как обрезало, Родольфус снова насторожился. Впрямую он спросить не мог, но намёк по поводу времени давал надежду на то, что неизвестная ошибка Рабастана не совсем уж неисправима. — Сколько?
— Месяц. Примерно месяц — я точнее не знаю, — поправился тот и с силой дёрнул себя за волосы. — Мерлин, ещё целый месяц — а я должен сидеть и молчать. И ничего, ничего не могу сделать… это какой-то кошмар, Руди.
Месяц… что это значит? Видимо, Лорд отдал некий отсроченный приказ, который Рабастан добровольно подвязался выполнить, но, Мерлина ради, какой? Родольфус понятия не имел, не мог даже примерно представить, что бы это могло быть. Или дело в другом, и Рабастан опасается, что через месяц произойдёт что-то, что сделает Лорда и вовсе неуязвимым? И, словно подслушав его мысли, Рабастан негромко добавил:
— Совсем недавно и в голову бы не пришло, что настанет такой день, когда я буду желать Поттеру удачи. Мог бы — сам бы убил, не дожидаясь, пока тот созреет.
— Пророчество, — напомнил Родольфус, намеренно не реагируя на опасный всплеск брата, — так что без Поттера не обойтись. Да и пророчество вовсе не обещает, что у него всё получится.
— Должно, — неожиданно твёрдо отозвался Рабастан. — Иначе… иначе я даже не знаю, Руди, что нас ждёт.
— Никто не знает, — напряжённо согласился Родольфус. — Об этом я тебе и твердил все последние месяцы.
Рабастан откинул край пледа и принял более расслабленную позу — он наконец-то согрелся.
Страница 47 из 70
