Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 16926
Рабастан сморгнул, тряхнул головой, прогоняя внезапное головокружение, и спросил очень осторожно:
— И что?
— Я похож на счастливого отца?
— Но, — Рабастан побледнел и сжал губы, — ты знаешь, кто…
— А есть варианты? — усмехнулся Родольфус — и, хлопнув брата по плечу, отошёл на пару шагов, поднял камешек и пустил его по воде. — На сей раз тринадцать, — сообщил он. — Уже чуть лучше.
— Почему лучше? — почти машинально переспросил Рабастан, не вполне понимая, что говорит. — В прошлый раз было шестнадцать.
— Шестнадцать — это башня, — пояснил Родольфус. — Тринадцать — смерть. Смерть лучше. Таро, — добавил он, видя недоумение Рабастана. — Помнишь, что они значат?
— Разрушение и трансформация, — кивнул Рабастан. — Но Руди… Она сама тебе сказала?
— Басти, подумай, — поморщившись, ответил Родольфус. — Если бы она мне сказала — зачем нас было бы отсылать? Да и не нужно ничего говорить — я способен определить беременность и без слов. И я хорошо её знаю. Так что вот — ты просил тайну? Получи. Но обсуждать это я не намерен — даже с тобой. Пожалуй, школа пришлась даже кстати.
— Руди, — Рабастан нервно потёр лицо руками, будто со сна. — Но ведь рано или поздно всё равно об этом узнают.
— Вероятно, — пожал тот плечами. — Не заставляй меня искать тут логику. Однако, — его глаза вдруг полыхнули огнём, — теперь я считаю себя свободным от клятвы. Ты волен поступать, как захочешь, только помни — метка-то всё равно никуда не денется.
— Хочешь отомстить? — быстро спросил Рабастан.
Родольфус поглядел на него очень внимательно, а потом рассмеялся и покачал головой.
— Не в этом случае. Здесь на кону вещи куда более важные, чем моя честь, — в голосе мелькнуло непонятное торжество. — Я просто теперь свободен, и могу думать так, как думаю только я. Но помни — ты обещал, — строго добавил он. — Рискну предположить, что мы оба быстро превратимся в покойников, если заставим заподозрить себя в отсутствии желаемого неведения. А посему…
— Руди, — вдруг глуховато оборвал его Рабастан, останавливаясь. — Я должен тебе рассказать кое-что.
— Расскажи, — кивнул Родольфус, тоже останавливаясь и вновь подставляя лицо ветру. — Что случилось?
— Оно случилось давно, — неохотно сказал Рабастан, отводя глаза, а затем и совсем отворачиваясь и глядя на море.
— Неважно — раз для тебя это до сих пор имеет значение, — спокойно сказал Родольфус. — Я слушаю.
— Имеет, — начал Рабастан, на миг впившись зубами в костяшки сжатого кулака. — Это случилось давно… я ещё только школу заканчивал. Ты помнишь то время?
— Такое забудешь, пожалуй, — усмехнулся Родольфус.
У него накопился целый ворох воспоминаний — и эта глава жизни врезалась в память слишком болезненно, чтобы забыть.
Ему было тогда двадцать два. Лорд поручил разобраться с каким-то редким заморским артефактом, и этот знак доверия напрочь выбил из молодого Родольфуса всю осторожность. Он так и не понял, как и когда это случилось, но в азарте исследования подцепил какую-то редкую темномагическую дрянь, которая уложила его в постель с такими дикими судорогами, что боль заставляла кричать в голос. Правда, с этим целители справились, но последствия были не лучше: он начал страдать необъяснимыми и абсолютно непредсказуемыми приступами паралича, длившимися от нескольких секунд до нескольких часов, после которых Родольфус впадал в странное полусонное состояние — и от которого не помогали никакие зелья. Больше всего раздражала даже не усталость, а постоянно путающиеся мысли и невозможность на чём-то сосредоточиться. Он молчал, пытаясь скрыть это неприятное недомогание, но когда один из подобных приступов случился при Лорде, тот отнёсся к проблеме очень внимательно, отругал Родольфуса за то, что тот не пришёл к нему с этой бедой сразу и, опробовав на нём несколько незнакомых заклятий, пообещал проблему решить.
И решил, отправив Родольфуса на лечение в Албанию. Там, в высоких горах с глубокими сине-зелёными озёрами, холодными и прозрачными, его встретил старик неопределённого возраста, крайне плохо понимающий по-английски. Лечение оказалось столь же неприятным, сколь долгим, и Родольфус довольно быстро начал буквально лезть на стену от участившихся приступов и почти постоянного пребывания в сонном и расфокусированном состоянии. И однажды зоти Валмир, как себя называл старик, принёс ему небольшой голубоватый шарик, вязкий и пахнущий какими-то травами, и велел положить его под язык. Во рту у Родольфуса почти сразу всё онемело, так что он почти не почувствовал вкуса — зато сонливость прошла, и мысли обрели, наконец, ясность. Конечно же, он буквально вцепился в это волшебное средство — не думая тогда о цене. А она оказалась баснословной.
То, что это какой-то наркотик, Родольфус понял, когда однажды Валмир отказался выдавать ему очередной шарик, с трудом объяснив, что его запас израсходован, а новая партия будет готова только через три дня.
— И что?
— Я похож на счастливого отца?
— Но, — Рабастан побледнел и сжал губы, — ты знаешь, кто…
— А есть варианты? — усмехнулся Родольфус — и, хлопнув брата по плечу, отошёл на пару шагов, поднял камешек и пустил его по воде. — На сей раз тринадцать, — сообщил он. — Уже чуть лучше.
— Почему лучше? — почти машинально переспросил Рабастан, не вполне понимая, что говорит. — В прошлый раз было шестнадцать.
— Шестнадцать — это башня, — пояснил Родольфус. — Тринадцать — смерть. Смерть лучше. Таро, — добавил он, видя недоумение Рабастана. — Помнишь, что они значат?
— Разрушение и трансформация, — кивнул Рабастан. — Но Руди… Она сама тебе сказала?
— Басти, подумай, — поморщившись, ответил Родольфус. — Если бы она мне сказала — зачем нас было бы отсылать? Да и не нужно ничего говорить — я способен определить беременность и без слов. И я хорошо её знаю. Так что вот — ты просил тайну? Получи. Но обсуждать это я не намерен — даже с тобой. Пожалуй, школа пришлась даже кстати.
— Руди, — Рабастан нервно потёр лицо руками, будто со сна. — Но ведь рано или поздно всё равно об этом узнают.
— Вероятно, — пожал тот плечами. — Не заставляй меня искать тут логику. Однако, — его глаза вдруг полыхнули огнём, — теперь я считаю себя свободным от клятвы. Ты волен поступать, как захочешь, только помни — метка-то всё равно никуда не денется.
— Хочешь отомстить? — быстро спросил Рабастан.
Родольфус поглядел на него очень внимательно, а потом рассмеялся и покачал головой.
— Не в этом случае. Здесь на кону вещи куда более важные, чем моя честь, — в голосе мелькнуло непонятное торжество. — Я просто теперь свободен, и могу думать так, как думаю только я. Но помни — ты обещал, — строго добавил он. — Рискну предположить, что мы оба быстро превратимся в покойников, если заставим заподозрить себя в отсутствии желаемого неведения. А посему…
— Руди, — вдруг глуховато оборвал его Рабастан, останавливаясь. — Я должен тебе рассказать кое-что.
— Расскажи, — кивнул Родольфус, тоже останавливаясь и вновь подставляя лицо ветру. — Что случилось?
— Оно случилось давно, — неохотно сказал Рабастан, отводя глаза, а затем и совсем отворачиваясь и глядя на море.
— Неважно — раз для тебя это до сих пор имеет значение, — спокойно сказал Родольфус. — Я слушаю.
— Имеет, — начал Рабастан, на миг впившись зубами в костяшки сжатого кулака. — Это случилось давно… я ещё только школу заканчивал. Ты помнишь то время?
— Такое забудешь, пожалуй, — усмехнулся Родольфус.
У него накопился целый ворох воспоминаний — и эта глава жизни врезалась в память слишком болезненно, чтобы забыть.
Ему было тогда двадцать два. Лорд поручил разобраться с каким-то редким заморским артефактом, и этот знак доверия напрочь выбил из молодого Родольфуса всю осторожность. Он так и не понял, как и когда это случилось, но в азарте исследования подцепил какую-то редкую темномагическую дрянь, которая уложила его в постель с такими дикими судорогами, что боль заставляла кричать в голос. Правда, с этим целители справились, но последствия были не лучше: он начал страдать необъяснимыми и абсолютно непредсказуемыми приступами паралича, длившимися от нескольких секунд до нескольких часов, после которых Родольфус впадал в странное полусонное состояние — и от которого не помогали никакие зелья. Больше всего раздражала даже не усталость, а постоянно путающиеся мысли и невозможность на чём-то сосредоточиться. Он молчал, пытаясь скрыть это неприятное недомогание, но когда один из подобных приступов случился при Лорде, тот отнёсся к проблеме очень внимательно, отругал Родольфуса за то, что тот не пришёл к нему с этой бедой сразу и, опробовав на нём несколько незнакомых заклятий, пообещал проблему решить.
И решил, отправив Родольфуса на лечение в Албанию. Там, в высоких горах с глубокими сине-зелёными озёрами, холодными и прозрачными, его встретил старик неопределённого возраста, крайне плохо понимающий по-английски. Лечение оказалось столь же неприятным, сколь долгим, и Родольфус довольно быстро начал буквально лезть на стену от участившихся приступов и почти постоянного пребывания в сонном и расфокусированном состоянии. И однажды зоти Валмир, как себя называл старик, принёс ему небольшой голубоватый шарик, вязкий и пахнущий какими-то травами, и велел положить его под язык. Во рту у Родольфуса почти сразу всё онемело, так что он почти не почувствовал вкуса — зато сонливость прошла, и мысли обрели, наконец, ясность. Конечно же, он буквально вцепился в это волшебное средство — не думая тогда о цене. А она оказалась баснословной.
То, что это какой-то наркотик, Родольфус понял, когда однажды Валмир отказался выдавать ему очередной шарик, с трудом объяснив, что его запас израсходован, а новая партия будет готова только через три дня.
Страница 5 из 70
