Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17067
Она даже приоткрыла глаза на звук шагов — и, узнав, почти сразу скосила взгляд вбок, словно указывая ему на что-то иное поблизости, пока он пытался хоть немного подлатать её — без зелий, но хотя бы заклятьями.
— Там, — прохрипела она, собрав силы и слегка поворачивая голову.
— Не двигайтесь! — рыкнул Родольфус, склоняясь над ней и поспешно водя палочкой вдоль тела. Но Тонкс не унималась:
— Там… он спас…
Родольфус машинально оглянулся, распрямился, сделал ещё один шаг — и увидел.
В почти разрушенном коридоре лежали Рабастан и Белла — и застывшее яростное изумление на лице жены было подёрнуто равнодушием смерти. Она была мертва, это точно, но от осознания не стало ни жарко, ни холодно — лишнее подтверждение бессмысленности их брака. Но Рабастан… нет, не может быть. Не должно быть!
Родольфус перевернул лежащего на боку брата — карие глаза Рабастана тоже были открыты, но смотрели будто мимо, и в их не было ничего, кроме ужаса. Даже боли — даже ей не осталось места в этом остановившемся взгляде.
— Держись, — падая на колени, прошептал Родольфус, но Рабастан его, похоже, не слышал.
— Сиреневый луч, — сипло проговорила Тонкс — видимо, вмешательство Лестрейнджа помогло, и ей стало полегче. — Сиреневый, яркий… искры… я не знаю заклятья…
Она не знала — зато знал он, Родольфус. Слишком хорошо знал. Это было фамильное заклятие Блэков. Боль, безумие, смерть — недаром Белла так гордилась этим умением.
Боль, безумие, смерть — всё то, что она принесла в его жизнь. Ничего больше. И последним ударом забрала у него Рабастана.
Он колдовал так, как ещё ни разу в жизни — истово, вынимая последние силы, но с ужасом понимал, что его не хватает — проклятие врастало и укоренялось быстрее. Будь рядом с ним ещё кто-нибудь знающий — хотя бы один, а лучше двое — и шанс вытащить брата стал бы реальным, но в одиночку ему было не справиться. И всё равно — он колдовал, и колдовал, и колдовал.
Держись. Не умирай. Держись.
Наверное, поэтому он пропустил тот момент, когда в небе над замком метнулось уродливое изумрудное зарево, а воздух наполнился воем и грохотом, похожим на громовой раскат. Он очнулся только тогда, когда боль в предплечье скрутила его самого злой пружиной — скрутила и опрокинула навзничь.
Метка горела невыносимо, будто разрывая изнутри плоть и жилы; боль расходилась по телу стремительной слепящей лавиной. Стеклянным взором вперившись в потолок, Родольфус силился вдохнуть, но не мог; воздух ранил глотку, словно расплавленное олово. Приступ был чудовищным, и этот приступ мог означать только одно — Лорд уничтожен, Лорд повержен, Лорда больше нет. Всё закончилось.
Они победили. И он, Родольфус, победил вместе с ними.
Мучительная волна схлынула, боль ослабела — Родольфус зашёлся выворачивающим нутро кашлем и с усилием приподнялся на локте, стараясь подползти поближе к брату. Того трясло мелкой дрожью, мертвенно-белое лицо покрылось испариной, а взгляд был всё таким же слепым.
Он победил. О да, он победил. Но предпочёл бы не видеть этой победы.
— Отстали, скорее, — угрюмо отозвался Снейп. — А если ещё точнее — Поттер взял Визенгамот измором. У почтенных судей выдержки ни на кнат — не то что у школьных учителей.
— Ну так он же не врал, — равнодушно уронил Лестрейндж.
— Уж лучше бы врал, — скривился Снейп. — Его откровения спасли меня от тюрьмы и даже сохранили директорское кресло — но я себя чувствую выставленным голышом посреди площади, да ещё и с орденской лентой на шее. Абсурд. Ладно, хватит об этом. Тебе это всё ещё предстоит.
— Со мной проще — Поттера в защитниках не будет. Да мне и не надо.
Снейп круто повернулся на каблуках и встревоженно вгляделся в бесстрастное лицо. Родольфус выглядел совершенным трупом, разве что разговаривал — но фразы были короткими, а интонации безучастными. Оболочка, не человек.
С одной стороны, неудивительно. Адское пламя такой мощи, потом сражение, а потом и разрывающая нутро магия метки — последний привет от бывшего хозяина. Но всё равно, не мог же он так выпотрошиться — Родольфус сильный маг, да и зелье должно было сработать. Однако факт есть факт — он здесь, в Мунго, в соседней палате с Рабастаном. И, видимо, именно это соседство отняло последние силы. Лестрейндж-младший был безнадёжен, и его брат не мог этого не понимать.
Рабастан был не просто безнадёжен — заклятье Беллатрикс загнало его в тупик. Сейчас он был погружён в глубокий искусственный сон, вызванный сильнейшими зельями. Магглы назвали бы такое состояние комой — и дороги обратно в жизнь для него были отрезаны. Пока Рабастан спал, спало и проклятье, но стоило его разбудить, как эта мерзость тут же поднимала голову и начинала действовать.
— Там, — прохрипела она, собрав силы и слегка поворачивая голову.
— Не двигайтесь! — рыкнул Родольфус, склоняясь над ней и поспешно водя палочкой вдоль тела. Но Тонкс не унималась:
— Там… он спас…
Родольфус машинально оглянулся, распрямился, сделал ещё один шаг — и увидел.
В почти разрушенном коридоре лежали Рабастан и Белла — и застывшее яростное изумление на лице жены было подёрнуто равнодушием смерти. Она была мертва, это точно, но от осознания не стало ни жарко, ни холодно — лишнее подтверждение бессмысленности их брака. Но Рабастан… нет, не может быть. Не должно быть!
Родольфус перевернул лежащего на боку брата — карие глаза Рабастана тоже были открыты, но смотрели будто мимо, и в их не было ничего, кроме ужаса. Даже боли — даже ей не осталось места в этом остановившемся взгляде.
— Держись, — падая на колени, прошептал Родольфус, но Рабастан его, похоже, не слышал.
— Сиреневый луч, — сипло проговорила Тонкс — видимо, вмешательство Лестрейнджа помогло, и ей стало полегче. — Сиреневый, яркий… искры… я не знаю заклятья…
Она не знала — зато знал он, Родольфус. Слишком хорошо знал. Это было фамильное заклятие Блэков. Боль, безумие, смерть — недаром Белла так гордилась этим умением.
Боль, безумие, смерть — всё то, что она принесла в его жизнь. Ничего больше. И последним ударом забрала у него Рабастана.
Он колдовал так, как ещё ни разу в жизни — истово, вынимая последние силы, но с ужасом понимал, что его не хватает — проклятие врастало и укоренялось быстрее. Будь рядом с ним ещё кто-нибудь знающий — хотя бы один, а лучше двое — и шанс вытащить брата стал бы реальным, но в одиночку ему было не справиться. И всё равно — он колдовал, и колдовал, и колдовал.
Держись. Не умирай. Держись.
Наверное, поэтому он пропустил тот момент, когда в небе над замком метнулось уродливое изумрудное зарево, а воздух наполнился воем и грохотом, похожим на громовой раскат. Он очнулся только тогда, когда боль в предплечье скрутила его самого злой пружиной — скрутила и опрокинула навзничь.
Метка горела невыносимо, будто разрывая изнутри плоть и жилы; боль расходилась по телу стремительной слепящей лавиной. Стеклянным взором вперившись в потолок, Родольфус силился вдохнуть, но не мог; воздух ранил глотку, словно расплавленное олово. Приступ был чудовищным, и этот приступ мог означать только одно — Лорд уничтожен, Лорд повержен, Лорда больше нет. Всё закончилось.
Они победили. И он, Родольфус, победил вместе с ними.
Мучительная волна схлынула, боль ослабела — Родольфус зашёлся выворачивающим нутро кашлем и с усилием приподнялся на локте, стараясь подползти поближе к брату. Того трясло мелкой дрожью, мертвенно-белое лицо покрылось испариной, а взгляд был всё таким же слепым.
Он победил. О да, он победил. Но предпочёл бы не видеть этой победы.
Глава 24
— Оправдали? — Родольфус, не поворачивая головы, пристально изучал потолок больничной палаты.— Отстали, скорее, — угрюмо отозвался Снейп. — А если ещё точнее — Поттер взял Визенгамот измором. У почтенных судей выдержки ни на кнат — не то что у школьных учителей.
— Ну так он же не врал, — равнодушно уронил Лестрейндж.
— Уж лучше бы врал, — скривился Снейп. — Его откровения спасли меня от тюрьмы и даже сохранили директорское кресло — но я себя чувствую выставленным голышом посреди площади, да ещё и с орденской лентой на шее. Абсурд. Ладно, хватит об этом. Тебе это всё ещё предстоит.
— Со мной проще — Поттера в защитниках не будет. Да мне и не надо.
Снейп круто повернулся на каблуках и встревоженно вгляделся в бесстрастное лицо. Родольфус выглядел совершенным трупом, разве что разговаривал — но фразы были короткими, а интонации безучастными. Оболочка, не человек.
С одной стороны, неудивительно. Адское пламя такой мощи, потом сражение, а потом и разрывающая нутро магия метки — последний привет от бывшего хозяина. Но всё равно, не мог же он так выпотрошиться — Родольфус сильный маг, да и зелье должно было сработать. Однако факт есть факт — он здесь, в Мунго, в соседней палате с Рабастаном. И, видимо, именно это соседство отняло последние силы. Лестрейндж-младший был безнадёжен, и его брат не мог этого не понимать.
Рабастан был не просто безнадёжен — заклятье Беллатрикс загнало его в тупик. Сейчас он был погружён в глубокий искусственный сон, вызванный сильнейшими зельями. Магглы назвали бы такое состояние комой — и дороги обратно в жизнь для него были отрезаны. Пока Рабастан спал, спало и проклятье, но стоило его разбудить, как эта мерзость тут же поднимала голову и начинала действовать.
Страница 64 из 70
