Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17072
— Я не хочу ничего о ней знать.
— О ком, прости?
— О том ребёнке. Ты ведь за этим пришла?
— Это девочка, — в голосе прозвучала лёгкая укоризна, — и её зовут…
— Я не хочу знать, как её зовут, — чуть повысил голос Лестрейндж. — Я вообще ничего не хочу о ней знать, я же сказал.
Скорей бы она ушла — ему хотелось просто посидеть с братом. Но Нарцисса сдаваться явно не собиралась.
— Ей всего месяц, — женщина присела на край кресла и попыталась заглянуть Родольфусу в лицо. — Месяц! Только подумай, совсем кроха… Я оставила бы её у себя, так правильнее всего, но Руди… мне никак не объяснить, откуда она взялась, если ты не согласишься официально дать ей свою фамилию. Нельзя ведь, чтобы все узнали, кто её отец…
— Чей отец?
Они обернулись разом, как по команде — в дверях стояла Нимфадора Тонкс.
— Не смей даже заикаться о такой просьбе. А вы что здесь делаете? — оборвав Нарциссу, обречённо поинтересовался Родольфус. Не больница, а проходной двор какой-то.
— Я пришла навестить, — ершисто отозвалась Тонкс, подходя поближе. — Он спас меня, если вы не забыли.
— Кто вас впустил?
— Прекрати, Руди, — устало вклинилась Нарцисса. — Я понимаю — вы теперь больше не родственники…
— Мы и не были родственниками! — сверкнула глазами Нимфадора, и её волосы полыхнули раздражённым оранжевым отливом. — Никогда. Дело не в этом — дело в нём, — и она кивнула в сторону неподвижного Рабастана. — Он закрыл меня.
— Кто вас впустил? — повторил вопрос Родольфус. Нет, на полноценную злость сил не осталось, он просто хотел, чтобы она ушла. Они обе.
— Вообще-то я аврор, — неожиданно строго проговорила Тонкс. — Меня впустили бы в любую палату. Так о чём вы говорили — о чьём отце шла речь?
— Мы пока что не на суде, так что допрашивать меня преждевременно, — холодно отозвался Лестрейндж. — Имейте терпенье. Вас это не касается.
— Вы полагаете? — медленно вскипая, Тонкс обошла койку и встала у самого изголовья. — Здесь не очень уместно выяснять отношения, вы правы, но…
— Хватит! — не выдержала Нарцисса. Он почти не повысила голос, но перебить её никто не решился. — Довольно, прекратите. Я устала от всего этого. У меня было две сестры — и обеих я потеряла. Одну на днях, вторую — четверть века назад. Я не хочу вечно длить эту распрю. В конце концов, Руди, кто бы ни была тебе эта девочка, она остаётся моей племянницей — такой же, как Нимфадора. Не расскажешь ты — расскажу я.
— Меня зовут Тонкс, — мгновенно перебила та. — Тонкс — для всех, и для вас в том числе. Но… постойте. Какая племянница?
— Спит?
Люпин поднял голову, наблюдая, как жена осторожно притворяет дверь в детскую.
— Да. Рем, — Тонкс уселась напротив и бесцеремонно отхлебнула глоток из мужниной кружки. — Знаешь… разговор есть. Важный. Я сегодня была в Мунго.
Люпин нахмурился, но кивнул — слушаю, мол.
— Так вот, — Тонкс тоже сосредоточенно свела брови, явно собираясь с духом. — Вообще-то, я ходила сказать спасибо Лестрейнджу-младшему — он безнадёжен и услышать не может, но это не имеет значения. В его палате я столкнулась с Родольфусом и Нарциссой и стала свидетелем очень странного разговора.
Тонкс глубоко вздохнула, и её волосы стали почти чёрными — сейчас родство с Блэками проступило как никогда явственно.
— Это совершенно невероятно прозвучит, но я не думаю, что мне соврали. После Беллатрикс, оказывается, осталась дочь. Совсем крошка — пять дней разницы с Тедди. И Родольфус Лестрейндж от ребёнка отказался — в любом случае, он наверняка сядет. Девочка сейчас на попечении мадам Малфой.
— Отказался? — Люпин изумлённо раскрыл глаза. — От собственного ребёнка? Дора, но это же… я просто не знаю, как это назвать! Тюрьма, не тюрьма — какая разница! Если это его дочь…
— В том-то и дело, — кивнула Тонкс. — И это ещё один довод к тому, что мне сказали правду. Лестрейндж ни за что бы не отказался от дочери — но она не его дочь, понимаешь? Беллатрикс, но не его.
— А чья же? — Люпин чувствовал себя окончательно сбитым с толку.
— Волдеморта. И Родольфус, по-моему, её просто боится, — Тонкс сделала нетерпеливый жест — дай договорить, не перебивай. — Ну, то есть, боится, что она не вполне человек. Даже высказался в том духе, что «учитывая особенности родителей, не советую держать это существо в доме». Но она же просто ребёнок, Рем! Да ещё сирота. И Нарцисса уверяет, что Дельфи — так её зовут — обыкновенный ребёнок, ничего демонического. О ней никто не знает — её прятали, и поэтому Малфои просто не могут оставить у себя непонятно откуда взявшуюся девочку. Нарцисса пыталась — но Лестрейндж наотрез отказался дать ей свою фамилию.
— И что он предлагает? — возмущённо воскликнул Люпин. — Выбросить её, что ли?
— Отдать родственникам — пусть растят, — презрительно фыркнула Тонкс.
— О ком, прости?
— О том ребёнке. Ты ведь за этим пришла?
— Это девочка, — в голосе прозвучала лёгкая укоризна, — и её зовут…
— Я не хочу знать, как её зовут, — чуть повысил голос Лестрейндж. — Я вообще ничего не хочу о ней знать, я же сказал.
Скорей бы она ушла — ему хотелось просто посидеть с братом. Но Нарцисса сдаваться явно не собиралась.
— Ей всего месяц, — женщина присела на край кресла и попыталась заглянуть Родольфусу в лицо. — Месяц! Только подумай, совсем кроха… Я оставила бы её у себя, так правильнее всего, но Руди… мне никак не объяснить, откуда она взялась, если ты не согласишься официально дать ей свою фамилию. Нельзя ведь, чтобы все узнали, кто её отец…
— Чей отец?
Они обернулись разом, как по команде — в дверях стояла Нимфадора Тонкс.
— Не смей даже заикаться о такой просьбе. А вы что здесь делаете? — оборвав Нарциссу, обречённо поинтересовался Родольфус. Не больница, а проходной двор какой-то.
— Я пришла навестить, — ершисто отозвалась Тонкс, подходя поближе. — Он спас меня, если вы не забыли.
— Кто вас впустил?
— Прекрати, Руди, — устало вклинилась Нарцисса. — Я понимаю — вы теперь больше не родственники…
— Мы и не были родственниками! — сверкнула глазами Нимфадора, и её волосы полыхнули раздражённым оранжевым отливом. — Никогда. Дело не в этом — дело в нём, — и она кивнула в сторону неподвижного Рабастана. — Он закрыл меня.
— Кто вас впустил? — повторил вопрос Родольфус. Нет, на полноценную злость сил не осталось, он просто хотел, чтобы она ушла. Они обе.
— Вообще-то я аврор, — неожиданно строго проговорила Тонкс. — Меня впустили бы в любую палату. Так о чём вы говорили — о чьём отце шла речь?
— Мы пока что не на суде, так что допрашивать меня преждевременно, — холодно отозвался Лестрейндж. — Имейте терпенье. Вас это не касается.
— Вы полагаете? — медленно вскипая, Тонкс обошла койку и встала у самого изголовья. — Здесь не очень уместно выяснять отношения, вы правы, но…
— Хватит! — не выдержала Нарцисса. Он почти не повысила голос, но перебить её никто не решился. — Довольно, прекратите. Я устала от всего этого. У меня было две сестры — и обеих я потеряла. Одну на днях, вторую — четверть века назад. Я не хочу вечно длить эту распрю. В конце концов, Руди, кто бы ни была тебе эта девочка, она остаётся моей племянницей — такой же, как Нимфадора. Не расскажешь ты — расскажу я.
— Меня зовут Тонкс, — мгновенно перебила та. — Тонкс — для всех, и для вас в том числе. Но… постойте. Какая племянница?
— Спит?
Люпин поднял голову, наблюдая, как жена осторожно притворяет дверь в детскую.
— Да. Рем, — Тонкс уселась напротив и бесцеремонно отхлебнула глоток из мужниной кружки. — Знаешь… разговор есть. Важный. Я сегодня была в Мунго.
Люпин нахмурился, но кивнул — слушаю, мол.
— Так вот, — Тонкс тоже сосредоточенно свела брови, явно собираясь с духом. — Вообще-то, я ходила сказать спасибо Лестрейнджу-младшему — он безнадёжен и услышать не может, но это не имеет значения. В его палате я столкнулась с Родольфусом и Нарциссой и стала свидетелем очень странного разговора.
Тонкс глубоко вздохнула, и её волосы стали почти чёрными — сейчас родство с Блэками проступило как никогда явственно.
— Это совершенно невероятно прозвучит, но я не думаю, что мне соврали. После Беллатрикс, оказывается, осталась дочь. Совсем крошка — пять дней разницы с Тедди. И Родольфус Лестрейндж от ребёнка отказался — в любом случае, он наверняка сядет. Девочка сейчас на попечении мадам Малфой.
— Отказался? — Люпин изумлённо раскрыл глаза. — От собственного ребёнка? Дора, но это же… я просто не знаю, как это назвать! Тюрьма, не тюрьма — какая разница! Если это его дочь…
— В том-то и дело, — кивнула Тонкс. — И это ещё один довод к тому, что мне сказали правду. Лестрейндж ни за что бы не отказался от дочери — но она не его дочь, понимаешь? Беллатрикс, но не его.
— А чья же? — Люпин чувствовал себя окончательно сбитым с толку.
— Волдеморта. И Родольфус, по-моему, её просто боится, — Тонкс сделала нетерпеливый жест — дай договорить, не перебивай. — Ну, то есть, боится, что она не вполне человек. Даже высказался в том духе, что «учитывая особенности родителей, не советую держать это существо в доме». Но она же просто ребёнок, Рем! Да ещё сирота. И Нарцисса уверяет, что Дельфи — так её зовут — обыкновенный ребёнок, ничего демонического. О ней никто не знает — её прятали, и поэтому Малфои просто не могут оставить у себя непонятно откуда взявшуюся девочку. Нарцисса пыталась — но Лестрейндж наотрез отказался дать ей свою фамилию.
— И что он предлагает? — возмущённо воскликнул Люпин. — Выбросить её, что ли?
— Отдать родственникам — пусть растят, — презрительно фыркнула Тонкс.
Страница 68 из 70
