Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 16940
Потом-то он уже выучил, что всё это — и многое, многое другое — вполне настоящее. Он выучил и прохладу её простыней, и горячий фетр её кожи, и томительную боль от царапин и укусов — и научился оставлять их сам, и привык наслаждаться всем этим — до дрожи, до яростного крика, выплёскивающегося вместе с оргазмом.
Он привык — и не хотел отвыкать. Тем более что Белла ясно дала понять, что Родольфус не жалует её спальню. Он привык и разрешил себе не стыдиться — и, несмотря на то, что лихорадка юности прошла, так и не забыл дороги в её комнату. До сих пор. А Руди об этом так ничего и не знал.
И это, несомненно, к лучшему.
Воспоминания прочертили полосу молчания, такую же широкую и неровную, как влажная полоса у края воды, и так же быстро растаяли, — словно песок минувшего времени впитал и растворил их в себе до капли. Каждый вспоминал своё — и забывал тоже.
— Ты же помнишь, — Рабастан, наконец, заговорил, и Родольфус слегка вздрогнул, выныривая из оцепенения. — Тебя тогда не было, и когда я вернулся из школы, то оказался в одном доме с Беллой.
— Да, — кивнул Родольфус. — Естественно. Я как раз только успел жениться тогда. И что же?
— Руди, — Рабастан обернулся — взгляд был смурной и отчаянный, от лица отхлынула краска. И Родольфус не выдержал:
— Если ты о том, что вы с ней тогда спали, то я знаю. Давно знаю, и не смотри так, — он слегка улыбнулся и успокаивающе стиснул плечо брата. Тот совершенно застыл и выдохнул почти неслышно:
— Знаешь? — а потом попытался что-то добавить, но больше слова не шли.
— Басти, это был брак по сговору, — Родольфус словно успокаивал испуганного ребёнка, но горчинка всё равно проступала сквозь мерную и рассудительную речь. — Она дала клятву верности нашему роду. Ты тоже Лестрейндж — так какая, в общем-то, разница? Даже если бы она и нарушила клятву рожать только от меня, то в случае с тобой это не имело большого значения. А теперь и ты вспомни: я пять лет был не жив и не мёртв, — так, оболочка одна. Да и в стране меня почти не было.
— Значит, ты знал… вот я болван-то, — хрипло прошептал Рабастан и на секунду зажмурился. — Эльфы?
— Конечно, — Родольфус притянул его к себе, коротко обнял, но почти сразу же отпустил, почувствовав, как напряглась спина Рабастана. — Басти, сто лет прошло, забудь. Ты был мальчишкой — конечно, как тут устоять. И ты знал, что она мне не так уж и дорога — только долг, не душа.
— Мне даже не было стыдно, — сказал Рабастан, со странной улыбкой ероша волосы. — Но она… я не мог от такого отказаться. Почему ты мог, а я нет?
— Ты не так ставишь вопрос, — улыбнулся Родольфус. — Дело не в возможности. Просто ты хотел — а я нет. Меня и так-то секс интересует очень умеренно, а уж тогда было вообще не до этого — в то паршивое время я плохо ощущал своё тело. Потом стало лучше — но поначалу… — он покачал головой и брезгливо поморщился. — Так что глупо считать вашу связь предательством — я не виню ни тебя, ни её.
— Знаешь, почему-то в Азкабане мне было неприятно о ней вспоминать. Грязно, — тоскливо проговорил Рабастан. — Может, дело в самом месте — я и сам ощущал себя просто грязной развалиной. Меня несколько утешало лишь то, что ты не знаешь…
— Ох, Мерлин, — вздохнул Родольфус. — Наверное, стоило дать понять, что я знаю, но мне это было до того безразлично, что я просто об этом не думал. Тебе это до сих пор важно — моё мнение? Поверь, мне это так же безразлично — что тогда, что теперь.
Но Рабастан так и остался с нечитаемым выражением на лице, а бледность стала какой-то серой.
— Руди, — запинаясь, проговорил он. — Я… Мы…
— Басти, — почти весело оборвал его Родольфус. — В свете нынешних новостей это не стоит даже упоминания. Да был бы этот ребёнок твоим — другое дело. Какая разница, чей — если наш.
— Какая разница? — Рабастан выглядел так, словно это было единственным, что его сейчас заботило. — То есть если бы…
— Но это не так, — мрачно оборвал Родольфус, решительно удушив внезапно прорвавшееся раздражение. — Хватит об этом. Тогда меня гораздо больше волновало другое — впрочем, как и сейчас. Всё прежнее оказалось пылью, и я только в Азкабане понял, что натворил. Что мы все натворили, — он усмехнулся и, подняв камушек, пустил его по воде, но тот утонул буквально через пару прыжков.
— Ты о чём? О Лонгботтомах? — внезапно спросил Рабастан, продолжая хмуриться и нервозно постукивать стиснутым кулаком по губам.
— О ком? — недоумённо переспросил Родольфус. — Разумеется, нет — при чём тут они. Это была глупость, и меня ничуть не извиняет моё тогдашнее состояние: как минимум я должен был понимать, что в таких делах использовать наркотики непозволительно. Я тогда ошибся, но я сейчас не о них. Речь идёт о Лорде.
— И что Лорд? — машинально отозвался Рабастан — он явно думал о чём-то другом, и просто не решался свернуть разговор.
Он привык — и не хотел отвыкать. Тем более что Белла ясно дала понять, что Родольфус не жалует её спальню. Он привык и разрешил себе не стыдиться — и, несмотря на то, что лихорадка юности прошла, так и не забыл дороги в её комнату. До сих пор. А Руди об этом так ничего и не знал.
И это, несомненно, к лучшему.
Воспоминания прочертили полосу молчания, такую же широкую и неровную, как влажная полоса у края воды, и так же быстро растаяли, — словно песок минувшего времени впитал и растворил их в себе до капли. Каждый вспоминал своё — и забывал тоже.
— Ты же помнишь, — Рабастан, наконец, заговорил, и Родольфус слегка вздрогнул, выныривая из оцепенения. — Тебя тогда не было, и когда я вернулся из школы, то оказался в одном доме с Беллой.
— Да, — кивнул Родольфус. — Естественно. Я как раз только успел жениться тогда. И что же?
— Руди, — Рабастан обернулся — взгляд был смурной и отчаянный, от лица отхлынула краска. И Родольфус не выдержал:
— Если ты о том, что вы с ней тогда спали, то я знаю. Давно знаю, и не смотри так, — он слегка улыбнулся и успокаивающе стиснул плечо брата. Тот совершенно застыл и выдохнул почти неслышно:
— Знаешь? — а потом попытался что-то добавить, но больше слова не шли.
— Басти, это был брак по сговору, — Родольфус словно успокаивал испуганного ребёнка, но горчинка всё равно проступала сквозь мерную и рассудительную речь. — Она дала клятву верности нашему роду. Ты тоже Лестрейндж — так какая, в общем-то, разница? Даже если бы она и нарушила клятву рожать только от меня, то в случае с тобой это не имело большого значения. А теперь и ты вспомни: я пять лет был не жив и не мёртв, — так, оболочка одна. Да и в стране меня почти не было.
— Значит, ты знал… вот я болван-то, — хрипло прошептал Рабастан и на секунду зажмурился. — Эльфы?
— Конечно, — Родольфус притянул его к себе, коротко обнял, но почти сразу же отпустил, почувствовав, как напряглась спина Рабастана. — Басти, сто лет прошло, забудь. Ты был мальчишкой — конечно, как тут устоять. И ты знал, что она мне не так уж и дорога — только долг, не душа.
— Мне даже не было стыдно, — сказал Рабастан, со странной улыбкой ероша волосы. — Но она… я не мог от такого отказаться. Почему ты мог, а я нет?
— Ты не так ставишь вопрос, — улыбнулся Родольфус. — Дело не в возможности. Просто ты хотел — а я нет. Меня и так-то секс интересует очень умеренно, а уж тогда было вообще не до этого — в то паршивое время я плохо ощущал своё тело. Потом стало лучше — но поначалу… — он покачал головой и брезгливо поморщился. — Так что глупо считать вашу связь предательством — я не виню ни тебя, ни её.
— Знаешь, почему-то в Азкабане мне было неприятно о ней вспоминать. Грязно, — тоскливо проговорил Рабастан. — Может, дело в самом месте — я и сам ощущал себя просто грязной развалиной. Меня несколько утешало лишь то, что ты не знаешь…
— Ох, Мерлин, — вздохнул Родольфус. — Наверное, стоило дать понять, что я знаю, но мне это было до того безразлично, что я просто об этом не думал. Тебе это до сих пор важно — моё мнение? Поверь, мне это так же безразлично — что тогда, что теперь.
Но Рабастан так и остался с нечитаемым выражением на лице, а бледность стала какой-то серой.
— Руди, — запинаясь, проговорил он. — Я… Мы…
— Басти, — почти весело оборвал его Родольфус. — В свете нынешних новостей это не стоит даже упоминания. Да был бы этот ребёнок твоим — другое дело. Какая разница, чей — если наш.
— Какая разница? — Рабастан выглядел так, словно это было единственным, что его сейчас заботило. — То есть если бы…
— Но это не так, — мрачно оборвал Родольфус, решительно удушив внезапно прорвавшееся раздражение. — Хватит об этом. Тогда меня гораздо больше волновало другое — впрочем, как и сейчас. Всё прежнее оказалось пылью, и я только в Азкабане понял, что натворил. Что мы все натворили, — он усмехнулся и, подняв камушек, пустил его по воде, но тот утонул буквально через пару прыжков.
— Ты о чём? О Лонгботтомах? — внезапно спросил Рабастан, продолжая хмуриться и нервозно постукивать стиснутым кулаком по губам.
— О ком? — недоумённо переспросил Родольфус. — Разумеется, нет — при чём тут они. Это была глупость, и меня ничуть не извиняет моё тогдашнее состояние: как минимум я должен был понимать, что в таких делах использовать наркотики непозволительно. Я тогда ошибся, но я сейчас не о них. Речь идёт о Лорде.
— И что Лорд? — машинально отозвался Рабастан — он явно думал о чём-то другом, и просто не решался свернуть разговор.
Страница 8 из 70
