Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 16941
Однако тон Родольфуса — весь, до последнего оттенка интонации, — говорил о том, что новая тема для него важна, и он просто не может сдержаться. Сквозь привычное хладнокровие явственно проступала презрительная досада на самого себя.
— С Лордом всё по-прежнему, и меня особенно удручает, что я столько лет занимал позицию страуса. Признавать неприятно, но это факт — ведь я же знал, ещё с Азкабана знал, кем он нас всех считает.
— Кем? — они так и шли вдоль края воды, и Рабастан смотрел строго себе под ноги, но Родольфус этого не замечал.
— А ты посмотри, что он сделал. По сути, он ведь предал само волшебство.
— Почему?
И снова старший брат не отметил того равнодушия, даже безликости, обычно столь не свойственного младшему.
— Потому что он отлично знал, кто такие магглорождённые, — Родольфус говорил одновременно страстно и холодно, ухмылка превратилась в гримасу. — Он понимал, что дело не в чистоте крови, а совсем в другом. Однако поддержал эту дикую идею и развил её до гражданской войны. Сколько в ней погибло тогда чистокровных семей?
Молчание опять разделило их мысли — словно два рукава реки, омывающих неудобный остров.
— Печальный парадокс в том, что магглорождённые тогда пострадали куда меньше, — Родольфус умерил пыл и почти вернулся к обычному тону, но слова всё равно вылетали злыми плевками. — Они же почти никто — ни знаний, ни традиций, просто мягкая глина с магической искрой внутри. А вот чистокровные семьи, насчитывающие несколько десятков поколений, погибли, и их традиции и знания умерли вместе с ними. Безвозвратно. Розье, Уилкисы, Блэки, Прюэтты, Поттеры…
— Поттер жив, — невпопад перебил Рабастан, постепенно выныривая из оцепенения. Знакомые имена сработали неожиданно, но отрезвляюще — он даже споткнулся слегка, но удержался на ногах и тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли.
— Поттер полукровка, — возразил Родольфус. — Да и был бы чистокровным — какая разница? Родителей он не помнит, вырос у магглов, а кровь сама по себе почти ничего не даёт.
Вот теперь Рабастан действительно споткнулся — и кинул на брата взгляд, полный опасливого непонимания:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что сказал, — отрезал Родольфус. — Что с того, что существует мальчишка с фамилией Поттер? Всё то, чем была ценна их семья, умерло вместе с его отцом. Что осталось от знаний и навыков старика Розье? Хорошо, с этим несколько лучше, но только потому, что нищий, но умный и жадный до знаний — но совершенно не-чистокровный, заметь, — упрямец Снейп дал себе труд разобрать и дешифровать его записи. Но это случайность. Так что если начистоту, то в этой войне сгинуло знаний не меньше, чем перед Статутом — но тогда на нас хотя бы охотились магглы. А теперь мы сами себе всё это устроили.
Рабастан промолчал — просто не нашёл, что ответить.
— Ладно, — вздохнул Родольфус. — Довольно пока об этом. На текущий момент у нас есть важное дело, и я настаиваю на том, чтобы сделать его как следует. Посему займись, пожалуйста, подготовкой к урокам, и поменьше выходи из своей комнаты.
— Руди, ты меня переоцениваешь, — скептически заметил Рабастан. — Я и преподавание…
— Ты не можешь быть хуже Кэрроу, — безапелляционно оборвал брат. — Будь любезен напрячься — это действительно важно.
— Важно?
— Я объясню, но чуть позже, даю тебе слово. Басти, запомни, — впервые за всю беседу он глянул на брата в упор, не таясь и не отрываясь — глаза в глаза. — У нас теперь есть только мы. Мы двое. И я прошу тебя — будь предельно осторожен.
— Хорошо, как скажешь, — пообещал Рабастан, всё ещё несколько недоумевая. — Но к чему…
— Мы после поговорим, — Родольфус остановил его жестом, вытаскивая из кармана часы. — Ты дал слово, мне достаточно. А сейчас нам пора. Я думаю, нас быстро отпустят, а потом нужно будет почитать программы и пошерстить учебники. Снейп обещал помочь, и, должен заметить, Хогвартсу повезло, что он назначен директором.
— Повезло? — хмыкнул Рабастан. — Шутишь?
— Отнюдь, — усмехнулся Родольфус, но ухмылка почти сразу исчезла. — Это его школа, и он там на месте.
И, помолчав, добавил:
— Его — а теперь и моя.
— Господин директор!
Да-да, Минерва, я слышу, и незачем так кричать.
— Поясните мне, как вашему заместителю, чем вызваны такие неожиданные замены в преподавательском составе посреди года?
— С Лордом всё по-прежнему, и меня особенно удручает, что я столько лет занимал позицию страуса. Признавать неприятно, но это факт — ведь я же знал, ещё с Азкабана знал, кем он нас всех считает.
— Кем? — они так и шли вдоль края воды, и Рабастан смотрел строго себе под ноги, но Родольфус этого не замечал.
— А ты посмотри, что он сделал. По сути, он ведь предал само волшебство.
— Почему?
И снова старший брат не отметил того равнодушия, даже безликости, обычно столь не свойственного младшему.
— Потому что он отлично знал, кто такие магглорождённые, — Родольфус говорил одновременно страстно и холодно, ухмылка превратилась в гримасу. — Он понимал, что дело не в чистоте крови, а совсем в другом. Однако поддержал эту дикую идею и развил её до гражданской войны. Сколько в ней погибло тогда чистокровных семей?
Молчание опять разделило их мысли — словно два рукава реки, омывающих неудобный остров.
— Печальный парадокс в том, что магглорождённые тогда пострадали куда меньше, — Родольфус умерил пыл и почти вернулся к обычному тону, но слова всё равно вылетали злыми плевками. — Они же почти никто — ни знаний, ни традиций, просто мягкая глина с магической искрой внутри. А вот чистокровные семьи, насчитывающие несколько десятков поколений, погибли, и их традиции и знания умерли вместе с ними. Безвозвратно. Розье, Уилкисы, Блэки, Прюэтты, Поттеры…
— Поттер жив, — невпопад перебил Рабастан, постепенно выныривая из оцепенения. Знакомые имена сработали неожиданно, но отрезвляюще — он даже споткнулся слегка, но удержался на ногах и тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли.
— Поттер полукровка, — возразил Родольфус. — Да и был бы чистокровным — какая разница? Родителей он не помнит, вырос у магглов, а кровь сама по себе почти ничего не даёт.
Вот теперь Рабастан действительно споткнулся — и кинул на брата взгляд, полный опасливого непонимания:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что сказал, — отрезал Родольфус. — Что с того, что существует мальчишка с фамилией Поттер? Всё то, чем была ценна их семья, умерло вместе с его отцом. Что осталось от знаний и навыков старика Розье? Хорошо, с этим несколько лучше, но только потому, что нищий, но умный и жадный до знаний — но совершенно не-чистокровный, заметь, — упрямец Снейп дал себе труд разобрать и дешифровать его записи. Но это случайность. Так что если начистоту, то в этой войне сгинуло знаний не меньше, чем перед Статутом — но тогда на нас хотя бы охотились магглы. А теперь мы сами себе всё это устроили.
Рабастан промолчал — просто не нашёл, что ответить.
— Ладно, — вздохнул Родольфус. — Довольно пока об этом. На текущий момент у нас есть важное дело, и я настаиваю на том, чтобы сделать его как следует. Посему займись, пожалуйста, подготовкой к урокам, и поменьше выходи из своей комнаты.
— Руди, ты меня переоцениваешь, — скептически заметил Рабастан. — Я и преподавание…
— Ты не можешь быть хуже Кэрроу, — безапелляционно оборвал брат. — Будь любезен напрячься — это действительно важно.
— Важно?
— Я объясню, но чуть позже, даю тебе слово. Басти, запомни, — впервые за всю беседу он глянул на брата в упор, не таясь и не отрываясь — глаза в глаза. — У нас теперь есть только мы. Мы двое. И я прошу тебя — будь предельно осторожен.
— Хорошо, как скажешь, — пообещал Рабастан, всё ещё несколько недоумевая. — Но к чему…
— Мы после поговорим, — Родольфус остановил его жестом, вытаскивая из кармана часы. — Ты дал слово, мне достаточно. А сейчас нам пора. Я думаю, нас быстро отпустят, а потом нужно будет почитать программы и пошерстить учебники. Снейп обещал помочь, и, должен заметить, Хогвартсу повезло, что он назначен директором.
— Повезло? — хмыкнул Рабастан. — Шутишь?
— Отнюдь, — усмехнулся Родольфус, но ухмылка почти сразу исчезла. — Это его школа, и он там на месте.
И, помолчав, добавил:
— Его — а теперь и моя.
Глава 4
Сверху жухло-зелёный квадрат внутреннего двора напоминал потёртый ломберный стол. Стоя у высокого стрельчатого окна, Снейп разглядывал его так внимательно, словно видел впервые. Две фигуры: одна — повыше и крепкая, другая — помельче и поизящнее, прямо сейчас пересекали двор наискось, направляясь ко входу — и ассоциация с предстоящей затяжной партией только усилилась. Да, вот все игроки и в сборе.— Господин директор!
Да-да, Минерва, я слышу, и незачем так кричать.
— Поясните мне, как вашему заместителю, чем вызваны такие неожиданные замены в преподавательском составе посреди года?
Страница 9 из 70
