Фандом: Гарри Поттер. После победы Волдеморта и полугода жизни в бегах, Гермиона решает сдаться.
Добавить в моё избранное
14 мин, 29 сек 9308
— Я получила громовещатель, — прошептала Гермиона. — От Рона.
— О, — многозначительно протянул Малфой. — Полагаю, ничего приятного мистер Уизли не сказал?
Гермиона отрицательно покачала головой.
— Вам не стоит переживать, — помедлив, произнёс он. — В конце концов, вы сами решили положить конец той жизни, ведь так? Всегда надо чем-то жертвовать, чтобы поступить так, как велит сердце. Дружбой, привязанностью… или многолетними принципами, например.
Гермиона бросила на него быстрый взгляд.
«Мне показалось, или последнее относится к нему самому?»
Она сглотнула и глубоко вздохнула, возвращая душевное равновесие.
«Он так близко… И так приятно пахнет».
— Вот так, видите, это не так сложно. — Малфой едва заметно улыбнулся. — Воды?
Гермиона кивнула, и он, плавным движением поднявшись на ноги, подошёл к стоящему на подставке графину.
Гермиона против воли проводила его подтянутую фигуру взглядом.
Волдеморт не настаивал на мантиях, и теперь многие волшебники предпочитали свободную форму одежды — или костюмы, как, например, Малфой.
И ему это невероятно шло.
Наполнив стакан водой, он вернулся к Гермионе и протянул ей руку. Она пару секунд смотрела на неё, а потом, покраснев, вложила в неё свою ладонь и поднялась на ноги.
— Держите. — Малфой чуть позже, чем позволяли приличия, отпустил её руку.
— Спасибо. — Гермиона сделала несколько глотков, моля небеса, чтобы она не подавилась. — И спасибо за платок. И за то, что… не прошли мимо, — она опустила глаза, разглядывая свои туфли.
— Я уж подумал, что случилось что-то из ряда вон, — он усмехнулся и быстрым движением поправил прядку её волос. — Я не думаю, что мистер Уизли стоит ваших слёз, мисс Грейнджер, — серьёзно произнёс он, глядя своими стальными глазами прямо ей в душу.
— Гермиона, — прошептала она, не в силах отвести взгляда.
Малфой внезапно замер, стиснув челюсти.
«Боже, что я сделала не так?»
— Ещё увидимся, — резко бросил Малфой и быстрым шагом вышел из кабинета, даже не обернувшись.
Гермиона подождала, пока за ним закроется дверь, а потом изо всех сил швырнула стакан в стену.
«Вот и всё. Всё кончилось, даже не начинаясь».
После первого года Драко в школе он знал куда больше, чем хотел. «Воронье гнездо на голове», «бобриные зубы», «заучка», «выскочка», «подружка Поттера» и, конечно,«грязнокровка» — этими словами изобиловали полуобиженные письма Малфоя-младшего, и Люциус был готов лично прикончить эту девчонку, лишь бы больше о ней ничего не слышать.
Потом он увидел её во «Флориш и Блоттс». Собственно, именно так он её себе и представлял. Да ещё и в окружении Уизли — красота. Отличная компания для грязнокровки.
Потом… Потом она разбила его сыну нос, встречалась с Крамом, билась с Люциусом в Министерстве и сдалась без сопротивления за неделю до Рождества.
Отличный подарок, что сказать.
Люциус не ожидал такого поступка — в отличие от Волдеморта, который сразу же запретил трогать шайку злосчастных сопротивляющихся. Грейнджер придёт сама, сказал он и оказался прав. А остальные ему были без надобности.
Когда Люциус увидел её в тот день, даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: Гермиона изменилась. Во-первых, она сильно похудела — полгода на вынужденно вегетарианской пище ни на ком не сказались бы положительно. Во-вторых, в её красивых карих глазах теперь была почти потухшая боль. В-третьих, она неуловимо повзрослела.
И в ту ночь она впервые приснилась ему — с этими своими огромными глазами, удивлённо спрашивающая: «Вы разве не собираетесь меня убивать?»
Когда он проснулся, то долго лежал, уставившись в потолок и ожидая, пока неожиданный сон бесследно уйдёт на задворки подсознания.
Это же Грейнджер. Однокурсница его сына. Грязнокровка Грейнджер.
Потом всё стало только хуже.
Грейнджер поправилась, её щёки приятно порозовели, а блестящие волосы мягко обрамляли нежное лицо. И она носила джинсы и блузки, которые совсем не скрывали её стройную фигуру — о, Повелитель, ну зачем ты отменил дресс-код?
Он как-то отправил ей цветы — разумеется, приложив все усилия, чтобы она не узнала, от кого они.
Волдеморт как-то раз меланхолично заметил, что Люциус стал рассеянным. Малфой не сомневался, что Тёмный Лорд в курсе его странной привязанности, но тот почему-то ничего не сказал, только задумчиво посмотрев на него.
А через пару дней сделал Люциуса начальником Гермионы.
Теперь он стал видеть её чаще, что усложнило и без того непростую ситуацию — для него непростую. Грейнджер он был, судя по всему, совершенно безразличен.
— О, — многозначительно протянул Малфой. — Полагаю, ничего приятного мистер Уизли не сказал?
Гермиона отрицательно покачала головой.
— Вам не стоит переживать, — помедлив, произнёс он. — В конце концов, вы сами решили положить конец той жизни, ведь так? Всегда надо чем-то жертвовать, чтобы поступить так, как велит сердце. Дружбой, привязанностью… или многолетними принципами, например.
Гермиона бросила на него быстрый взгляд.
«Мне показалось, или последнее относится к нему самому?»
Она сглотнула и глубоко вздохнула, возвращая душевное равновесие.
«Он так близко… И так приятно пахнет».
— Вот так, видите, это не так сложно. — Малфой едва заметно улыбнулся. — Воды?
Гермиона кивнула, и он, плавным движением поднявшись на ноги, подошёл к стоящему на подставке графину.
Гермиона против воли проводила его подтянутую фигуру взглядом.
Волдеморт не настаивал на мантиях, и теперь многие волшебники предпочитали свободную форму одежды — или костюмы, как, например, Малфой.
И ему это невероятно шло.
Наполнив стакан водой, он вернулся к Гермионе и протянул ей руку. Она пару секунд смотрела на неё, а потом, покраснев, вложила в неё свою ладонь и поднялась на ноги.
— Держите. — Малфой чуть позже, чем позволяли приличия, отпустил её руку.
— Спасибо. — Гермиона сделала несколько глотков, моля небеса, чтобы она не подавилась. — И спасибо за платок. И за то, что… не прошли мимо, — она опустила глаза, разглядывая свои туфли.
— Я уж подумал, что случилось что-то из ряда вон, — он усмехнулся и быстрым движением поправил прядку её волос. — Я не думаю, что мистер Уизли стоит ваших слёз, мисс Грейнджер, — серьёзно произнёс он, глядя своими стальными глазами прямо ей в душу.
— Гермиона, — прошептала она, не в силах отвести взгляда.
Малфой внезапно замер, стиснув челюсти.
«Боже, что я сделала не так?»
— Ещё увидимся, — резко бросил Малфой и быстрым шагом вышел из кабинета, даже не обернувшись.
Гермиона подождала, пока за ним закроется дверь, а потом изо всех сил швырнула стакан в стену.
«Вот и всё. Всё кончилось, даже не начинаясь».
До и после
До поступления его сына в Хогвартс Люциус Малфой знать не знал, кто такая Гермиона Грейнджер.После первого года Драко в школе он знал куда больше, чем хотел. «Воронье гнездо на голове», «бобриные зубы», «заучка», «выскочка», «подружка Поттера» и, конечно,«грязнокровка» — этими словами изобиловали полуобиженные письма Малфоя-младшего, и Люциус был готов лично прикончить эту девчонку, лишь бы больше о ней ничего не слышать.
Потом он увидел её во «Флориш и Блоттс». Собственно, именно так он её себе и представлял. Да ещё и в окружении Уизли — красота. Отличная компания для грязнокровки.
Потом… Потом она разбила его сыну нос, встречалась с Крамом, билась с Люциусом в Министерстве и сдалась без сопротивления за неделю до Рождества.
Отличный подарок, что сказать.
Люциус не ожидал такого поступка — в отличие от Волдеморта, который сразу же запретил трогать шайку злосчастных сопротивляющихся. Грейнджер придёт сама, сказал он и оказался прав. А остальные ему были без надобности.
Когда Люциус увидел её в тот день, даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: Гермиона изменилась. Во-первых, она сильно похудела — полгода на вынужденно вегетарианской пище ни на ком не сказались бы положительно. Во-вторых, в её красивых карих глазах теперь была почти потухшая боль. В-третьих, она неуловимо повзрослела.
И в ту ночь она впервые приснилась ему — с этими своими огромными глазами, удивлённо спрашивающая: «Вы разве не собираетесь меня убивать?»
Когда он проснулся, то долго лежал, уставившись в потолок и ожидая, пока неожиданный сон бесследно уйдёт на задворки подсознания.
Это же Грейнджер. Однокурсница его сына. Грязнокровка Грейнджер.
Потом всё стало только хуже.
Грейнджер поправилась, её щёки приятно порозовели, а блестящие волосы мягко обрамляли нежное лицо. И она носила джинсы и блузки, которые совсем не скрывали её стройную фигуру — о, Повелитель, ну зачем ты отменил дресс-код?
Он как-то отправил ей цветы — разумеется, приложив все усилия, чтобы она не узнала, от кого они.
Волдеморт как-то раз меланхолично заметил, что Люциус стал рассеянным. Малфой не сомневался, что Тёмный Лорд в курсе его странной привязанности, но тот почему-то ничего не сказал, только задумчиво посмотрев на него.
А через пару дней сделал Люциуса начальником Гермионы.
Теперь он стал видеть её чаще, что усложнило и без того непростую ситуацию — для него непростую. Грейнджер он был, судя по всему, совершенно безразличен.
Страница 4 из 5
