Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к фанфику «Новый парфюм Гарри Поттера». Драко Малфою по-прежнему снятся сны, и они далеко не безоблачны… Второй фанфик из цикла «Сны».
Добавить в моё избранное
27 мин, 25 сек 12250
Теперь за окном прохладная лондонская осень, пахнущая немного дождем, а немного — печалью, заполненная обычными, вполне человеческими заботами — купить багет в маггловской булочной на углу, обновить запас шалфея и мандрагоры в домашней лаборатории, отослать письмо родителям во французское поместье, встретиться в новой кофейне с Блейзом и Панси, выбрать тему для экзаменационного проекта на звание Мастера-Зельевара, присмотреть у мадам Малкин изумрудно-зеленую мантию для Гарри…
— Я люблю тебя, — так же тихо, но куда отчаяннее выдыхает Поттер, и до Малфоя наконец-то доходит смысл его слов. Любит? Гарри Поттер любит Драко Малфоя? Кто-нибудь, остановите Землю, я сойду! Гарри Поттер может хотеть Драко Малфоя и удовлетворять это желание самыми разными способами, может испытывать удовольствие от общения с ним, в конце концов, все Малфои отличаются недюжинным интеллектом и фамильным остроумием. Да что там! Гарри Поттер — величайший маг современности — вполне может позволить себе наплевать на общественное мнение и поселиться с Малфоем под одной крышей, но любить… Это… это как-то неправильно.
Драко мучительно подбирает слова, которые могли бы объяснить всю неправильность сложившейся ситуации Гарри Поттеру, потому что тот, в силу своей неисправимой гриффиндорской тупости, очевидно, не понимает простых и очевидных вещей. Не понимает, что любить человека — это очень и очень ответственно, волшебники такими словами не разбрасываются, и подобные признания делаются только тому, с кем собираются провести всю жизнь… Потом Малфой вспоминает, что Поттер — полукровка, и вырос среди маглов, а у них, кажется, и в браки вступают по нескольку раз, не говоря уже о признаниях в любви, и ему становится несколько полегче.
— Гарри… — отчаянно начинает Драко, собираясь объяснить Поттеру все то, о чем сам только что подумал, и замолкает. Слов опять нет. Проклятый туман забивает грудь, не давая возможности ни вдохнуть нормально, ни высказаться.
— Я все понимаю, Драко, — то ли шепчет, то ли мурлычет Поттер куда-то в шею, опаляя кожу горячим дыханием. — Я все понимаю. Ты просто боишься меня потерять, поэтому и кошмары. И сколько бы я не доказывал тебе, что никуда не собираюсь уходить, ты все равно мне не поверишь. Все равно будешь бояться, что это ненадолго. Я понимаю, Драко. Я ведь тоже когда-то был таким. Правда-правда. Все не мог поверить, что заслуживаю счастья, а дорогой мне челов… дорогие мне люди будут со мной долго, и я не стану причиной их гибели…
Драко делает вид, что не заметил поттеровской оговорки, и молча прижимается к его раскаленному телу. Он заводит руки назад и кладет их на бедра Гарри, притягивая его к себе еще ближе, еще теснее, чтобы и намека не осталось на недавние кошмары и туманную влажность внутри — только лихорадочный жар прикосновений, пахнущих теперь не корицей, а кедром и бергамотом. Поттер с готовностью подается вперед, его левая рука продолжает собственническим жестом обнимать Малфоя, а правая отправляется в путешествие вдоль малфоевского туловища, поглаживая шею, плечи, лопатки, с силой проводя вдоль линии позвоночника, задерживаясь на уровне поясницы, едва дотрагиваясь до витого шнурка, служащего поясом халата, и тут же взлетая вверх, чтобы сдвинуть ткань атласного ворота, опалить мягкими прикосновениями кончиков пальцев чувствительную кожу за ухом, вызвать у Драко полустон-полувсхлип, и вдруг остановиться, резко и неожиданно.
— Я только одного не понимаю, Малфой, — твердо говорит Гарри и одним движением разворачивает Драко к себе, — какого, собственно говоря, хрена, ты не позволяешь мне спать с тобой в одной постели?
Малфой дергается, но вырваться ему не удается — Поттер держит его сильными жесткими пальцами, словно раскаленными кузнечными клещами.
— Имей в виду, Драко, — невозмутимо продолжает он, — на этот раз я не дам тебе уйти от ответа, даже если мне придется тебя связать или приковать наручниками к батарее.
— Так и знал, что в душе ты садист, Поттер, — бормочет Драко, пытаясь не смотреть в глаза человеку, который буквально пару минут назад признался ему в любви, и уже пятый месяц пытается если не вытащить из вязкого болота ночных кошмаров, то хотя бы облегчить совместное с ними существование.
— И, кстати, Поттер, что такое батарея?
— Можешь болтать сколько угодно, — поттеровский голос обманчиво мягок, а на губах даже появляется улыбка, но от этой улыбки Малфою моментально становится неуютно.
— Ну, с чего начнешь? — спрашивает Гарри ласково, но по тому, как он вцепился в малфоевские плечи, и по тому, как подрагивают его губы и крылья носа, Драко понимает, что на самом деле Поттер в ярости.
— Гарри, я… — снова начинает блондин и снова замолкает.
— Я — Гарри, да, — согласно кивает головой брюнет. — Причем, уже девятнадцать лет и три месяца. А ты — Драко, верно, я ведь ничего не перепутал?
— Я люблю тебя, — так же тихо, но куда отчаяннее выдыхает Поттер, и до Малфоя наконец-то доходит смысл его слов. Любит? Гарри Поттер любит Драко Малфоя? Кто-нибудь, остановите Землю, я сойду! Гарри Поттер может хотеть Драко Малфоя и удовлетворять это желание самыми разными способами, может испытывать удовольствие от общения с ним, в конце концов, все Малфои отличаются недюжинным интеллектом и фамильным остроумием. Да что там! Гарри Поттер — величайший маг современности — вполне может позволить себе наплевать на общественное мнение и поселиться с Малфоем под одной крышей, но любить… Это… это как-то неправильно.
Драко мучительно подбирает слова, которые могли бы объяснить всю неправильность сложившейся ситуации Гарри Поттеру, потому что тот, в силу своей неисправимой гриффиндорской тупости, очевидно, не понимает простых и очевидных вещей. Не понимает, что любить человека — это очень и очень ответственно, волшебники такими словами не разбрасываются, и подобные признания делаются только тому, с кем собираются провести всю жизнь… Потом Малфой вспоминает, что Поттер — полукровка, и вырос среди маглов, а у них, кажется, и в браки вступают по нескольку раз, не говоря уже о признаниях в любви, и ему становится несколько полегче.
— Гарри… — отчаянно начинает Драко, собираясь объяснить Поттеру все то, о чем сам только что подумал, и замолкает. Слов опять нет. Проклятый туман забивает грудь, не давая возможности ни вдохнуть нормально, ни высказаться.
— Я все понимаю, Драко, — то ли шепчет, то ли мурлычет Поттер куда-то в шею, опаляя кожу горячим дыханием. — Я все понимаю. Ты просто боишься меня потерять, поэтому и кошмары. И сколько бы я не доказывал тебе, что никуда не собираюсь уходить, ты все равно мне не поверишь. Все равно будешь бояться, что это ненадолго. Я понимаю, Драко. Я ведь тоже когда-то был таким. Правда-правда. Все не мог поверить, что заслуживаю счастья, а дорогой мне челов… дорогие мне люди будут со мной долго, и я не стану причиной их гибели…
Драко делает вид, что не заметил поттеровской оговорки, и молча прижимается к его раскаленному телу. Он заводит руки назад и кладет их на бедра Гарри, притягивая его к себе еще ближе, еще теснее, чтобы и намека не осталось на недавние кошмары и туманную влажность внутри — только лихорадочный жар прикосновений, пахнущих теперь не корицей, а кедром и бергамотом. Поттер с готовностью подается вперед, его левая рука продолжает собственническим жестом обнимать Малфоя, а правая отправляется в путешествие вдоль малфоевского туловища, поглаживая шею, плечи, лопатки, с силой проводя вдоль линии позвоночника, задерживаясь на уровне поясницы, едва дотрагиваясь до витого шнурка, служащего поясом халата, и тут же взлетая вверх, чтобы сдвинуть ткань атласного ворота, опалить мягкими прикосновениями кончиков пальцев чувствительную кожу за ухом, вызвать у Драко полустон-полувсхлип, и вдруг остановиться, резко и неожиданно.
— Я только одного не понимаю, Малфой, — твердо говорит Гарри и одним движением разворачивает Драко к себе, — какого, собственно говоря, хрена, ты не позволяешь мне спать с тобой в одной постели?
Малфой дергается, но вырваться ему не удается — Поттер держит его сильными жесткими пальцами, словно раскаленными кузнечными клещами.
— Имей в виду, Драко, — невозмутимо продолжает он, — на этот раз я не дам тебе уйти от ответа, даже если мне придется тебя связать или приковать наручниками к батарее.
— Так и знал, что в душе ты садист, Поттер, — бормочет Драко, пытаясь не смотреть в глаза человеку, который буквально пару минут назад признался ему в любви, и уже пятый месяц пытается если не вытащить из вязкого болота ночных кошмаров, то хотя бы облегчить совместное с ними существование.
— И, кстати, Поттер, что такое батарея?
— Можешь болтать сколько угодно, — поттеровский голос обманчиво мягок, а на губах даже появляется улыбка, но от этой улыбки Малфою моментально становится неуютно.
— Ну, с чего начнешь? — спрашивает Гарри ласково, но по тому, как он вцепился в малфоевские плечи, и по тому, как подрагивают его губы и крылья носа, Драко понимает, что на самом деле Поттер в ярости.
— Гарри, я… — снова начинает блондин и снова замолкает.
— Я — Гарри, да, — согласно кивает головой брюнет. — Причем, уже девятнадцать лет и три месяца. А ты — Драко, верно, я ведь ничего не перепутал?
Страница 4 из 8
