Т.н. «дело Маргариты Жюжан» началось 18 апреля 1878 г. с событий весьма трагических и нетривиальных. В этот день, около девяти часов утра, был установлен факт смерти 18-летнего студента историко-филологического факультета Петербургского университета Николая Познанского. Последние дни он болел — лежал с краснухой дома — и уход за ним осуществляла гувернантка Маргарита Жюжан, французская подданная.
Добавить в моё избранное
39 мин, 21 сек 4369
Почему не уничтожила самой склянки с лекарством, а напротив — поставила ее на видном месте?Только спокойная и чистая совесть может придать такую уверенность в себе».
Было разобрано Хартулари и экспертное заключение относительно авторства анонимного письма. «Сходство и своеобразность в изображении некоторых букв весьма часто сообщаются учителями ученику. Не будет удивительна такая своеобразность и сходство, если лицо, писавшее анонимное письмо, имело учителем каллиграфии природного француза». Действительно, графологические экспертизы того времени не могли быть абсолютно надежны, поскольку не существовало еще техники, способность оценивать силу нажатия на перо писавшего (можно очень похоже скопировать общий вид текста и отдельных букв, но невозможно скопировать манеру написания). Поэтому роль экспертизы на процессе Жюжан м. б. скорее информативной, нежели доказательной.
Адвокат просто и спокойно объяснил все происшедшее в ночь на 18 апреля. Никто не травил Николая Познанского морфием, точно также, как никто не пытался отравить его папиросами 1 апреля. Не было и в помине никакой революционной организации и не было никакой ревности, как не было и убийства. Хартулари зачитал довольно обширные выдержки из дневника Николая Познанского (часть которых была процитирована выше) и всем стало предельно ясно, что молодой человек убил себя сам.
После напутственной речи судьи присяжные заседатели удалились в совещательную комнату. Для принятия решения им понадобилось менее двух часов.
Маргарита Жюжан была признана невиновной и отпущена из — под стражи в зале суда. Выслушав приговор, женщина упала в обморок.
Скорее всего, в наши дни, дело, подобное «делу Жюжан», не могло бы состояться. И очень помогли бы следственным властям избежать ошибок психиатры. Тот комплекс саморазрушения, который движет самоубийцей, несмотря на всю свою многоликость довольно хорошо описан и изучен.
Судебные медики прекрасно знают, что есть самоубийцы поневоле, вынужденные прибегнуть к подобному акту под давлением неотвратимых обстоятельств, из которых они не видят иного выхода (долги, мучительная болезнь, угроза пленения врагом и т. д… Но есть самоубийцы, для которых самоуничтожение есть способ мести, тщательно обдуманный и взлелеянный глубоко в душе. Николай Познанский, вне всякого сомнения, принадлежал к последнему типу самоубийц.
Прежде всего, неслучаен выбор времени — 18 апреля — спустя ровно месяц с того дня, когда он был отвергнут девушкой за которой ухаживал. Не желая, чтобы его уход из жизни выглядел как признак слабости и мужской несостоятельности, Познанский обставил его романтически — загадочно: написал анонимку, заронил зерно сомнения в души близких… А вдруг и правда есть некая законспирированная организация, с которой Николай имел некие загадочные связи и которая уничтожила его? История с папиросами, пропитанными морфием тоже неслучайна. Николай понимал, что после его смерти начнут вспоминать и по — новому оценивать события последних дней и отравление странными папиросаим предстанет необъяснимо — загадочным предостережением. Близкие будут вспоминать об этом и сетовать: как же мы не уберегли его после первого покушения? не поняли? не насторожились?
Для психолога этот лелеямый комплекс очень понятен и не представляет никакого секрета. Можно не сомневаться, что Николай Познанский не предпологал, что жертвой его посмертной интриги окажется гувернантка; сам он, наверняка, рассчитывал на то, что возобладает «заговорщическая» версия убийства.
Таковой феномен, увы, совсем не редкость. Самоубийцы действительно довольно часто обставляют свою смерть как убийство. В этом точно проявляется их последняя месть этому миру. Если бы прокуратура оказалась мудрее, а психиатрическая наука — опытнее, последняя месть Николая Познанского никому не сделала бы плохо, кроме самого Николая Познанского. Но жизнь распорядилась иначе и последняя интрига любимого воспитаника стоила его учительнице полугода тюрьмы.
Весьма возможно, что некий скрытый смысл имел и антагонизм женщин, причастных к этому делу. Не вызывает сомнений глубокая обоюдная неприязнь матери Николая Познанского и М. Жюжан. Причина этого антагонизма может лежать в ревности отнюдь не к сыну, а… к полковнику Познанскому. Безусловно, нелюбовь женщин друг к другу появилась задолго до отравления сына, однако, позиции гувернантки в доме оставались вполне прочными. Это можно объяснить лишь тем, что от гнева полковничьей жены ее ограждал сам полковник. Француженка была очень интересной женщиной и можно лишь гадать, что именно питало симпатию полковника.
Наконец, нельзя не отметить то странное впечатление, которое остается от воспоминаний А. Ф. Кони, посвященных Жюжан и суду над нею. Знаменитый юрист явно необъективен и эта необъективность кажется удивительной для человека, призванного самим законом оставаться беспристрасным судьей.
Было разобрано Хартулари и экспертное заключение относительно авторства анонимного письма. «Сходство и своеобразность в изображении некоторых букв весьма часто сообщаются учителями ученику. Не будет удивительна такая своеобразность и сходство, если лицо, писавшее анонимное письмо, имело учителем каллиграфии природного француза». Действительно, графологические экспертизы того времени не могли быть абсолютно надежны, поскольку не существовало еще техники, способность оценивать силу нажатия на перо писавшего (можно очень похоже скопировать общий вид текста и отдельных букв, но невозможно скопировать манеру написания). Поэтому роль экспертизы на процессе Жюжан м. б. скорее информативной, нежели доказательной.
Адвокат просто и спокойно объяснил все происшедшее в ночь на 18 апреля. Никто не травил Николая Познанского морфием, точно также, как никто не пытался отравить его папиросами 1 апреля. Не было и в помине никакой революционной организации и не было никакой ревности, как не было и убийства. Хартулари зачитал довольно обширные выдержки из дневника Николая Познанского (часть которых была процитирована выше) и всем стало предельно ясно, что молодой человек убил себя сам.
После напутственной речи судьи присяжные заседатели удалились в совещательную комнату. Для принятия решения им понадобилось менее двух часов.
Маргарита Жюжан была признана невиновной и отпущена из — под стражи в зале суда. Выслушав приговор, женщина упала в обморок.
Скорее всего, в наши дни, дело, подобное «делу Жюжан», не могло бы состояться. И очень помогли бы следственным властям избежать ошибок психиатры. Тот комплекс саморазрушения, который движет самоубийцей, несмотря на всю свою многоликость довольно хорошо описан и изучен.
Судебные медики прекрасно знают, что есть самоубийцы поневоле, вынужденные прибегнуть к подобному акту под давлением неотвратимых обстоятельств, из которых они не видят иного выхода (долги, мучительная болезнь, угроза пленения врагом и т. д… Но есть самоубийцы, для которых самоуничтожение есть способ мести, тщательно обдуманный и взлелеянный глубоко в душе. Николай Познанский, вне всякого сомнения, принадлежал к последнему типу самоубийц.
Прежде всего, неслучаен выбор времени — 18 апреля — спустя ровно месяц с того дня, когда он был отвергнут девушкой за которой ухаживал. Не желая, чтобы его уход из жизни выглядел как признак слабости и мужской несостоятельности, Познанский обставил его романтически — загадочно: написал анонимку, заронил зерно сомнения в души близких… А вдруг и правда есть некая законспирированная организация, с которой Николай имел некие загадочные связи и которая уничтожила его? История с папиросами, пропитанными морфием тоже неслучайна. Николай понимал, что после его смерти начнут вспоминать и по — новому оценивать события последних дней и отравление странными папиросаим предстанет необъяснимо — загадочным предостережением. Близкие будут вспоминать об этом и сетовать: как же мы не уберегли его после первого покушения? не поняли? не насторожились?
Для психолога этот лелеямый комплекс очень понятен и не представляет никакого секрета. Можно не сомневаться, что Николай Познанский не предпологал, что жертвой его посмертной интриги окажется гувернантка; сам он, наверняка, рассчитывал на то, что возобладает «заговорщическая» версия убийства.
Таковой феномен, увы, совсем не редкость. Самоубийцы действительно довольно часто обставляют свою смерть как убийство. В этом точно проявляется их последняя месть этому миру. Если бы прокуратура оказалась мудрее, а психиатрическая наука — опытнее, последняя месть Николая Познанского никому не сделала бы плохо, кроме самого Николая Познанского. Но жизнь распорядилась иначе и последняя интрига любимого воспитаника стоила его учительнице полугода тюрьмы.
Весьма возможно, что некий скрытый смысл имел и антагонизм женщин, причастных к этому делу. Не вызывает сомнений глубокая обоюдная неприязнь матери Николая Познанского и М. Жюжан. Причина этого антагонизма может лежать в ревности отнюдь не к сыну, а… к полковнику Познанскому. Безусловно, нелюбовь женщин друг к другу появилась задолго до отравления сына, однако, позиции гувернантки в доме оставались вполне прочными. Это можно объяснить лишь тем, что от гнева полковничьей жены ее ограждал сам полковник. Француженка была очень интересной женщиной и можно лишь гадать, что именно питало симпатию полковника.
Наконец, нельзя не отметить то странное впечатление, которое остается от воспоминаний А. Ф. Кони, посвященных Жюжан и суду над нею. Знаменитый юрист явно необъективен и эта необъективность кажется удивительной для человека, призванного самим законом оставаться беспристрасным судьей.
Страница 11 из 12
