Т.н. «дело Маргариты Жюжан» началось 18 апреля 1878 г. с событий весьма трагических и нетривиальных. В этот день, около девяти часов утра, был установлен факт смерти 18-летнего студента историко-филологического факультета Петербургского университета Николая Познанского. Последние дни он болел — лежал с краснухой дома — и уход за ним осуществляла гувернантка Маргарита Жюжан, французская подданная.
Добавить в моё избранное
39 мин, 21 сек 4357
Собственно, именно потому, что анонимное письмо от 2 апреля попало в следственное дело, мы знаем о его существовании.
По приобщении письма к делу была назначена графологическая экспертиза текста. Тогда же письмо впервые показали полковнику Познанскому и спросили, не кажутся ли ему знакомыми стиль и почерк? Полковник обратил внимание на некоторые французские обороты и сказал, что написание некоторых букв ему кажется похожим на то, как их пишет Маргарита Жюжан.
Это было первое подозрение в адрес гувернантки, высказанное открыто. Выше было написано, что сама Маргарита признала, что именно она подала Николаю микстуру, оказавшуюся ядом. Никто пока что этого ей в вину не ставил, но если допустить, что именно она была автором анонимки, то ее действия можно было расценить как — по меньшей мере! — недружественные семье.
Помимо назначения графологической экспертизы, следствие осуществило сбор показаний всех членов семьи и домашней прислуги о событиях, предшествовавших болезни и смерти Николая Познанского.
Существо полученной информации заключалось в следующем: Николай заболел краснухой в конце первой декады апреля, лечил его доктор Николаев, но по мнению Маргариты Жюжан недостаточно успешно. Во всяком случае, у Николая после 15 апреля стали раздуваться и болеть лимфатические узлы, и гувернантка посчитала это признаком осложнения болезни. Сам же доктор в этом не видел ничего страшного; он считал, что это всего лишь очередная стадия болезни, после которой молодой человек быстро пойдет на поправку. Утром 18 апреля 1878 г., по обнаружении тела скончавшегося ночью Николая Познанского, его мать забрала из комнаты молодого человека флакон с микстурой, которой поила его накануне Маргарита Жюжан. Этот пузырек находился в спальне матери с утра 18 апреля до обеда 20 апреля, когда его хватился доктор Николаев, заехавший к Познанским. Врач отправлялся на анатомирование тела, где имел право присутствовать как лечащий врач умершего. Осматривая лекарства, которые пил Николай, доктор обратил внимание на отсутствие пузырька с микстурой и попросил немедленно вернуть его на место, что мать Николая тут же и сделала. Т. о., 18 — 20 апреля пузырек в комнате отсутствовал, затем появился вновь и находился там вплоть до его изъятия помощником прокурора во время обыска. Было установлено, что к вечеру 17 апреля члены семьи Познанских находились дома, домашняя прислуга была отослана, Маргарита Жюжан убыла к себе на квартиру в двенадцатом часу ночи. О смерти Николая она узнала утром 18 апреля, отправляясь на частный урок. Сообщил ей об этом некто Бергер, друг семьи Познанских. Он видел реакцию М. Жюжан, которая так заволновалась, что Бергер не рискнул оставлять ее одну, а поймав извозчика, проводил женщину до квартиры Познанских, в которой уже побывал тем трагическим утром. Маргарита Жюжан оставалась у Познанских вплоть до дня похорон Николая, причем ночевала в той же комнате, в которой умер ее воспитаник. Она демонстрировала участие и разделяла скорбь домашних. На память о Николае его близкие разрешили гувернантке взять его запонки.
Это были, так сказать, голые факты. Что стояло за ними?
Полковник Познанский неопределенно сказал на допросе о той симпатии Николая к М. Жюжан, зарождение которой он с супругой не без тревоги наблюдали. Николай Познанский был человеком интравертным, спокойным, вдумчивым, обращенным вглубь себя; такие люди, обыкновенно, привязываются крепко и надолго; тем более он был молод и неопытен, а юношеские влюбленности так запечатлеваются в памяти! В общем, в какой — то момент родители почувствовали, что с влиянием француженки на сына надо бороться. Они стали потихоньку разделять Николая и Маргариту, все более замыкая гувернантку на младших детей — Алешу и Надежду. Влюбленность Николая, вроде бы, стала проходить; зимой 1877 — 78 гг. он уже стал ухаживать за девушкой своего круга и даже переписываться с нею.
Мать погибшего высказалась куда более определенно: она подозревала любовную связь сына с гувернанткой с 15 — летнего возраста первого. В апрельском протоколе допроса матери приводятся следующие тому свидетельства: «она (т. е. Жюжан) была с ним на» ты«, сидела в его комнате, говорила разные двусмысленности, принимала участие почти во всех пирушках, целовала его в присутствии посторонних, бесцеремонно обращалась с его товарищами, позволяя им при себе снимать сюртуки…». У матери спросили, для чего она забирала из комнаты умершего сына пузырек с микстурой? Она объяснила свои действия тем, что беспокоилась за его сохранность. Такое объяснение представляется несколько натянутым и, как minimum, нелогичным: если и имело смысл брать пузырек для сохранности, то следовало продолжать его держать до самого момента передачи следователю… Либо не брать вовсе. Впрочем, в тот момент на это никто не обратил внимания. Когда у матери спросили впечатление от последних ее встреч с сыном, она ответила очень интересно: «Я пугалась выражения его глаз».
По приобщении письма к делу была назначена графологическая экспертиза текста. Тогда же письмо впервые показали полковнику Познанскому и спросили, не кажутся ли ему знакомыми стиль и почерк? Полковник обратил внимание на некоторые французские обороты и сказал, что написание некоторых букв ему кажется похожим на то, как их пишет Маргарита Жюжан.
Это было первое подозрение в адрес гувернантки, высказанное открыто. Выше было написано, что сама Маргарита признала, что именно она подала Николаю микстуру, оказавшуюся ядом. Никто пока что этого ей в вину не ставил, но если допустить, что именно она была автором анонимки, то ее действия можно было расценить как — по меньшей мере! — недружественные семье.
Помимо назначения графологической экспертизы, следствие осуществило сбор показаний всех членов семьи и домашней прислуги о событиях, предшествовавших болезни и смерти Николая Познанского.
Существо полученной информации заключалось в следующем: Николай заболел краснухой в конце первой декады апреля, лечил его доктор Николаев, но по мнению Маргариты Жюжан недостаточно успешно. Во всяком случае, у Николая после 15 апреля стали раздуваться и болеть лимфатические узлы, и гувернантка посчитала это признаком осложнения болезни. Сам же доктор в этом не видел ничего страшного; он считал, что это всего лишь очередная стадия болезни, после которой молодой человек быстро пойдет на поправку. Утром 18 апреля 1878 г., по обнаружении тела скончавшегося ночью Николая Познанского, его мать забрала из комнаты молодого человека флакон с микстурой, которой поила его накануне Маргарита Жюжан. Этот пузырек находился в спальне матери с утра 18 апреля до обеда 20 апреля, когда его хватился доктор Николаев, заехавший к Познанским. Врач отправлялся на анатомирование тела, где имел право присутствовать как лечащий врач умершего. Осматривая лекарства, которые пил Николай, доктор обратил внимание на отсутствие пузырька с микстурой и попросил немедленно вернуть его на место, что мать Николая тут же и сделала. Т. о., 18 — 20 апреля пузырек в комнате отсутствовал, затем появился вновь и находился там вплоть до его изъятия помощником прокурора во время обыска. Было установлено, что к вечеру 17 апреля члены семьи Познанских находились дома, домашняя прислуга была отослана, Маргарита Жюжан убыла к себе на квартиру в двенадцатом часу ночи. О смерти Николая она узнала утром 18 апреля, отправляясь на частный урок. Сообщил ей об этом некто Бергер, друг семьи Познанских. Он видел реакцию М. Жюжан, которая так заволновалась, что Бергер не рискнул оставлять ее одну, а поймав извозчика, проводил женщину до квартиры Познанских, в которой уже побывал тем трагическим утром. Маргарита Жюжан оставалась у Познанских вплоть до дня похорон Николая, причем ночевала в той же комнате, в которой умер ее воспитаник. Она демонстрировала участие и разделяла скорбь домашних. На память о Николае его близкие разрешили гувернантке взять его запонки.
Это были, так сказать, голые факты. Что стояло за ними?
Полковник Познанский неопределенно сказал на допросе о той симпатии Николая к М. Жюжан, зарождение которой он с супругой не без тревоги наблюдали. Николай Познанский был человеком интравертным, спокойным, вдумчивым, обращенным вглубь себя; такие люди, обыкновенно, привязываются крепко и надолго; тем более он был молод и неопытен, а юношеские влюбленности так запечатлеваются в памяти! В общем, в какой — то момент родители почувствовали, что с влиянием француженки на сына надо бороться. Они стали потихоньку разделять Николая и Маргариту, все более замыкая гувернантку на младших детей — Алешу и Надежду. Влюбленность Николая, вроде бы, стала проходить; зимой 1877 — 78 гг. он уже стал ухаживать за девушкой своего круга и даже переписываться с нею.
Мать погибшего высказалась куда более определенно: она подозревала любовную связь сына с гувернанткой с 15 — летнего возраста первого. В апрельском протоколе допроса матери приводятся следующие тому свидетельства: «она (т. е. Жюжан) была с ним на» ты«, сидела в его комнате, говорила разные двусмысленности, принимала участие почти во всех пирушках, целовала его в присутствии посторонних, бесцеремонно обращалась с его товарищами, позволяя им при себе снимать сюртуки…». У матери спросили, для чего она забирала из комнаты умершего сына пузырек с микстурой? Она объяснила свои действия тем, что беспокоилась за его сохранность. Такое объяснение представляется несколько натянутым и, как minimum, нелогичным: если и имело смысл брать пузырек для сохранности, то следовало продолжать его держать до самого момента передачи следователю… Либо не брать вовсе. Впрочем, в тот момент на это никто не обратил внимания. Когда у матери спросили впечатление от последних ее встреч с сыном, она ответила очень интересно: «Я пугалась выражения его глаз».
Страница 3 из 12
