Т.н. «дело Маргариты Жюжан» началось 18 апреля 1878 г. с событий весьма трагических и нетривиальных. В этот день, около девяти часов утра, был установлен факт смерти 18-летнего студента историко-филологического факультета Петербургского университета Николая Познанского. Последние дни он болел — лежал с краснухой дома — и уход за ним осуществляла гувернантка Маргарита Жюжан, французская подданная.
Добавить в моё избранное
39 мин, 21 сек 4361
Сердце матери, видно, чувстовало некую беду, но ни объяснить этого чувства, ни тем более отвести беду женщина не могла. Наверное, именно в силу ощущения ненормальности всего происходящего, она и забрала 18 апреля (когда еще не было ни анатомирования, ни следствия, ни заключения экспертизы!) флакон с микстурой в свою комнату.
В числе допрошенных судебным следователем была и домашеяя прислуга. Няня Руднева и горничная Яковлева дали показания вполне согласные с заявлением матери погибшего. Действительно, обращала на себя внимание некоторая фривольность общения М. Жюжан с Н. Познанским, действительно, француженка казалась женщиной опытной и много познавшей в этой жизни… Чувствовалось, что прислуга француженку не особенно жаловала, хотя прямо этого нигде заявлено не было.
У следствия после допроса членов семьи погибшего и домашней прислуги остались две версии случившегося в ночь с 17 на 18 апреля: а) убийство Маргаритой Жюжан из ревности и б) месть некоей молодежной революционной организации, наподобие убийства в 1869 г. Нечаевым студента Иванова, заподозренного им в измене. Отравление по небрежности всерьез не рассматривалось, т. к. никаких на то указаний получено не было. Впрочем, вторая версия — месть революционной организации — представлялась даже более фантастической, чем небрежное хранение морфия. Никаких указаний на вовлеченность Николая Познанского в противоправительственную организацию не существовало. Об этом свидетельствовало лишь письмо, направленное в Приемную градоначальника, но с течением времени на эту анонимку стали смотреть как на первоапрельский розыгрыш.
Т. о. из двух версий оставалась только одна, хоть как — то объясняющая гибель молодого человека — убийство из ревности. Трудно сказать, что почувствовала Маргарита Жюжан, когда услышала в чем ее обвиняют те самые люди, с которыми она всего неделей прежде делила их горе… Наверное, она сначала была поражена серьезностью обвинения, затем возмущена; но возмущение мало чем могло ей помочь и 30 апреля она была доставлена в женское отделение С. — Петербургского тюремного замка, как обвиняемая в умышленном убийстве Николая Познанского.
Маргарита Жюжан была на 25 лет старше своего воспитанника. В доме Познанских она появилась в августе 1873 г.; сначала она жила в семье, но при первой же возможности постаралась снять квартиру и не обременять посторонних людей своим присутствием. С разрешения своих работодателей (работа у Познанских была основным источником ее доходов) она стала давать частные уроки и в течение нескольких лет набрала довольно приличную клиентуру, в т. ч. и среди знакомых Познанских.
Жюжан помимо классических для русского дворянства уроков разговорного французского языка, занималась с детьми и историей, и литературой. Она довольно хорошо знала былинный и богатырский эпос русского народа, что, видимо, было необычно для того времени и выделяло ее из сомна прочих репетиторов — иностранцев. Во всяком случае, как педагог Маргарита Жюжан ценилась высоко.
Когда на допросах Маргарите Жюжан объяснили какого рода заключения лежат в основе выдвинутого против нее обвинения, она возмутилась. Прежде всего, глубокое негодование обвиняемой вызвала позиция матери Николая Познанского; своим женским чутьем Жюжан сразу определила, кто ее главный неприятель. Быть может, к такому заключению существовали свои особые предпосылки, оставшиеся вне полицейских протоколов; как бы там ни было, обвиняемая не ошиблась в своих выводах.
Оказавшись в заключении, Жюжан попросила ручку и бумагу, дабы написать заявление. И она написала его, но отнюдь не во французское посольство (на что имела полное право, как французская подданная), а прокурору столичного окружного суда. В своем заявлении Маргарита Жюжан обвинила в убийстве Николая Познанского… его мать. Безусловно раздраженное по своему тону, но вполне здравое по содержанию, это заявление указало на очевидные противоречия между словами и делами матери погибшего. В самом деле, зачем понадобилось ей забирать из комнаты Николая склянку с микстурой 18 апреля, если в ту минуту еще никто и предположить не мог отравления? Если она это делала и впрямь для пущей сохранности содержимого, как заявила впоследствии, то тогда зачем она возвратила эту склянку через два дня в комнату, в которой уже две ночи спала Жюжан (и после этого проспала еще одну ночь)? Если и в самом деле существовало намерение оставить в комнате умершего все в полной сохранности, то почему комнату не только не закрыли, но — даже напротив! — на три дня поселили в ней гувернантку? И если в конце апреля поведение Жюжан показалось настолько подозрительным всем членам семьи, что ее заточили в крепость, то почему десять дней перед тем ее никто ни в чем не подозревал? В своем заявлении Маргарита Жюжан прямо заявила о том, что ее умышленно завлекли в хорошо расставленные сети и запутали в преступлении, которого она не совершала.
В числе допрошенных судебным следователем была и домашеяя прислуга. Няня Руднева и горничная Яковлева дали показания вполне согласные с заявлением матери погибшего. Действительно, обращала на себя внимание некоторая фривольность общения М. Жюжан с Н. Познанским, действительно, француженка казалась женщиной опытной и много познавшей в этой жизни… Чувствовалось, что прислуга француженку не особенно жаловала, хотя прямо этого нигде заявлено не было.
У следствия после допроса членов семьи погибшего и домашней прислуги остались две версии случившегося в ночь с 17 на 18 апреля: а) убийство Маргаритой Жюжан из ревности и б) месть некоей молодежной революционной организации, наподобие убийства в 1869 г. Нечаевым студента Иванова, заподозренного им в измене. Отравление по небрежности всерьез не рассматривалось, т. к. никаких на то указаний получено не было. Впрочем, вторая версия — месть революционной организации — представлялась даже более фантастической, чем небрежное хранение морфия. Никаких указаний на вовлеченность Николая Познанского в противоправительственную организацию не существовало. Об этом свидетельствовало лишь письмо, направленное в Приемную градоначальника, но с течением времени на эту анонимку стали смотреть как на первоапрельский розыгрыш.
Т. о. из двух версий оставалась только одна, хоть как — то объясняющая гибель молодого человека — убийство из ревности. Трудно сказать, что почувствовала Маргарита Жюжан, когда услышала в чем ее обвиняют те самые люди, с которыми она всего неделей прежде делила их горе… Наверное, она сначала была поражена серьезностью обвинения, затем возмущена; но возмущение мало чем могло ей помочь и 30 апреля она была доставлена в женское отделение С. — Петербургского тюремного замка, как обвиняемая в умышленном убийстве Николая Познанского.
Маргарита Жюжан была на 25 лет старше своего воспитанника. В доме Познанских она появилась в августе 1873 г.; сначала она жила в семье, но при первой же возможности постаралась снять квартиру и не обременять посторонних людей своим присутствием. С разрешения своих работодателей (работа у Познанских была основным источником ее доходов) она стала давать частные уроки и в течение нескольких лет набрала довольно приличную клиентуру, в т. ч. и среди знакомых Познанских.
Жюжан помимо классических для русского дворянства уроков разговорного французского языка, занималась с детьми и историей, и литературой. Она довольно хорошо знала былинный и богатырский эпос русского народа, что, видимо, было необычно для того времени и выделяло ее из сомна прочих репетиторов — иностранцев. Во всяком случае, как педагог Маргарита Жюжан ценилась высоко.
Когда на допросах Маргарите Жюжан объяснили какого рода заключения лежат в основе выдвинутого против нее обвинения, она возмутилась. Прежде всего, глубокое негодование обвиняемой вызвала позиция матери Николая Познанского; своим женским чутьем Жюжан сразу определила, кто ее главный неприятель. Быть может, к такому заключению существовали свои особые предпосылки, оставшиеся вне полицейских протоколов; как бы там ни было, обвиняемая не ошиблась в своих выводах.
Оказавшись в заключении, Жюжан попросила ручку и бумагу, дабы написать заявление. И она написала его, но отнюдь не во французское посольство (на что имела полное право, как французская подданная), а прокурору столичного окружного суда. В своем заявлении Маргарита Жюжан обвинила в убийстве Николая Познанского… его мать. Безусловно раздраженное по своему тону, но вполне здравое по содержанию, это заявление указало на очевидные противоречия между словами и делами матери погибшего. В самом деле, зачем понадобилось ей забирать из комнаты Николая склянку с микстурой 18 апреля, если в ту минуту еще никто и предположить не мог отравления? Если она это делала и впрямь для пущей сохранности содержимого, как заявила впоследствии, то тогда зачем она возвратила эту склянку через два дня в комнату, в которой уже две ночи спала Жюжан (и после этого проспала еще одну ночь)? Если и в самом деле существовало намерение оставить в комнате умершего все в полной сохранности, то почему комнату не только не закрыли, но — даже напротив! — на три дня поселили в ней гувернантку? И если в конце апреля поведение Жюжан показалось настолько подозрительным всем членам семьи, что ее заточили в крепость, то почему десять дней перед тем ее никто ни в чем не подозревал? В своем заявлении Маргарита Жюжан прямо заявила о том, что ее умышленно завлекли в хорошо расставленные сети и запутали в преступлении, которого она не совершала.
Страница 4 из 12
