Т.н. «дело Маргариты Жюжан» началось 18 апреля 1878 г. с событий весьма трагических и нетривиальных. В этот день, около девяти часов утра, был установлен факт смерти 18-летнего студента историко-филологического факультета Петербургского университета Николая Познанского. Последние дни он болел — лежал с краснухой дома — и уход за ним осуществляла гувернантка Маргарита Жюжан, французская подданная.
Добавить в моё избранное
39 мин, 21 сек 4364
Не следует сомневаться в том, что если бы родители Николая Познанского посчитали, что гувернантка пошла в чем — то против интересов семьи и сына, то она моментально получила бы отставку и при больших возможностях отца была бы просто выдворена из города. Но если этого не произошло, то невольно напрашивался вывод, что родители не посчитали petting (если таковой действительно имел место) чем — то таким, что наносило ущерб сыну. Видимо, В. Д. Шидловский сам почувствовал шероховатость показаний полковника; товарищ прокурора довольно долго задавал вопросы, связанные с указанным эпизодом, стремясь, очевидно, придать им больше логики и основательности.
Горничная Яковлева на повторном допросе заявила, что слышала от Маргариты Жюжан сознание в связи с молодым барином. Далее горничная рассказала о том, что однажды ночная рубашка Николая Познанского оказалась замарана следами полового акта; дабы скрыть их, он оторвал перед рубашки и в таком виде отдал ее в стирку. Горничную — т. е. саму Яковлеву — он очень просил его не выдавать. Получив же рубашку из стирки он в присутствии матери принялся возмущаться отвратительной работой прачки, порвавшей рубашку, при этом досталось и Яковлевой, принявшей из стирки испорченное белье. Горничная особо посетовала на то, что Николай, просивший ее молчать, сам принялся раздувать эту историю с отованным подолом и выставил ее кругом виноватой.
Руднева, няня младшей из детей Познанских — двенадцатилетней Наденьки, дала показания в целом согласные с показаниями Яковлевой. Она повторила рассказ о ночной рубашке с оторванным передом и подтвердила, что вместе с Яковлевой слышала от Жюжан признание близости с старшим из сыновей Познанских.
Прокуратура опросила молодежь из того круга, в котором общался Николай Познанский. Из этих показаний сложилась довольно — таки неприглядная картина условий формирования и воспитания «сливок» общества. Молодые князья и графы весьма развязно повествовали о своих пирушках и похождениях; с 15 лет все они курили, пили коньяк, отчаянно флиртовали. Следует помнить, что в те времена еще не существовало явления акселерации молодежи и тогдашние 15 — летние подростки физически никак не соответствовали нашим современникам — они были гораздо инфантильнее. В целом молодые люди показывали, что Маргарита Жюжан довольно плотно опекала Николая Познанского, что с некоторых пор стало вызывать его раздражение. Ее присутствие на молодежных пьянках, в которых она была единственной женщиной, сковывало парней и мешало общаться им так, как они того хотели.
Сама Маргарита Жюжан отвергла факт подобного разговора и продолжала твердо стоять на том, что никогда не состояла с Николаем Познанским в плотской связи. Более того, в августе 1878 г. она подала второе заявление на имя Председаиеля окружного суда А. Ф. Кони, в котором призывала его «обратить внимание на имеющее место нарушение закона». Обвиняемая написала о грубом нарушении процессуальных норм, имевшем место при проведении судебно — химического исследования органов Николая Познанского.
Суть дела состояла в следующем: анатомирование тела молодого человека проводилось в Петербургской медико — хирургической академии, где существовала своя кафедра судебной медицины. Поскольку отец умершего был высокопоставленный военный чиновник, не было ничего удивительного в том, что именно военное учреждение приняло на себя хлопоты по организации и проведению этой процедуры. Но вот химическое исследование изъятых органов (части печени, желудка, сердца, фрагментов легких) было решено провести в Петербургском университете, где также сущестовала профильная кафедра с лучшей отечественной лабораторий. Поскольку формальное препровождение документов и метериала потребовало бы очень много времени, доктор Николаев (он присутствовал при вскрытии тела в Медико — хирургической академии) предложил лично перевезти органы с Греческого проспекта на Васильевский остров и договориться со знакомыми врачами из Университета напрямую. Извлеченные органы Николая Познанского были законсервированы в формалине, сложены в специальные судки, опечатаны и переданы Николаеву. Тот отвез их домой, а на следующее утро отправился в Университет, где его уже ждали и приняли по описи доставленный груз. Обо всем этом Маргарита Жюжан знала от самого доктора Николаева, который практически ежедневно бывал в доме Познанских и рассказывал о своих действиях.
Понятно, что подобное обращение с исследуемым материалом было вопиющим нарушением всех норм судебной медицины. Понимая это, Жюжан, очевидно, приберегала информацию на самый крайний случай, когда ей не останется ничего другого, кроме как дезавуировать саму судебно — медицинскую экспертизу. Видимо, до этого момента она еще рассчитывала защитить себя доводами логики и рассудка; теперь же, потеряв на это надежду, она постаралась уничтожить экспертное заключение. Но заявление Маргариты Жюжан было направлено вовсе не против доктора Николаева (как можно было бы подумать!), а по — прежнему против матери Николая Познанского.
Горничная Яковлева на повторном допросе заявила, что слышала от Маргариты Жюжан сознание в связи с молодым барином. Далее горничная рассказала о том, что однажды ночная рубашка Николая Познанского оказалась замарана следами полового акта; дабы скрыть их, он оторвал перед рубашки и в таком виде отдал ее в стирку. Горничную — т. е. саму Яковлеву — он очень просил его не выдавать. Получив же рубашку из стирки он в присутствии матери принялся возмущаться отвратительной работой прачки, порвавшей рубашку, при этом досталось и Яковлевой, принявшей из стирки испорченное белье. Горничная особо посетовала на то, что Николай, просивший ее молчать, сам принялся раздувать эту историю с отованным подолом и выставил ее кругом виноватой.
Руднева, няня младшей из детей Познанских — двенадцатилетней Наденьки, дала показания в целом согласные с показаниями Яковлевой. Она повторила рассказ о ночной рубашке с оторванным передом и подтвердила, что вместе с Яковлевой слышала от Жюжан признание близости с старшим из сыновей Познанских.
Прокуратура опросила молодежь из того круга, в котором общался Николай Познанский. Из этих показаний сложилась довольно — таки неприглядная картина условий формирования и воспитания «сливок» общества. Молодые князья и графы весьма развязно повествовали о своих пирушках и похождениях; с 15 лет все они курили, пили коньяк, отчаянно флиртовали. Следует помнить, что в те времена еще не существовало явления акселерации молодежи и тогдашние 15 — летние подростки физически никак не соответствовали нашим современникам — они были гораздо инфантильнее. В целом молодые люди показывали, что Маргарита Жюжан довольно плотно опекала Николая Познанского, что с некоторых пор стало вызывать его раздражение. Ее присутствие на молодежных пьянках, в которых она была единственной женщиной, сковывало парней и мешало общаться им так, как они того хотели.
Сама Маргарита Жюжан отвергла факт подобного разговора и продолжала твердо стоять на том, что никогда не состояла с Николаем Познанским в плотской связи. Более того, в августе 1878 г. она подала второе заявление на имя Председаиеля окружного суда А. Ф. Кони, в котором призывала его «обратить внимание на имеющее место нарушение закона». Обвиняемая написала о грубом нарушении процессуальных норм, имевшем место при проведении судебно — химического исследования органов Николая Познанского.
Суть дела состояла в следующем: анатомирование тела молодого человека проводилось в Петербургской медико — хирургической академии, где существовала своя кафедра судебной медицины. Поскольку отец умершего был высокопоставленный военный чиновник, не было ничего удивительного в том, что именно военное учреждение приняло на себя хлопоты по организации и проведению этой процедуры. Но вот химическое исследование изъятых органов (части печени, желудка, сердца, фрагментов легких) было решено провести в Петербургском университете, где также сущестовала профильная кафедра с лучшей отечественной лабораторий. Поскольку формальное препровождение документов и метериала потребовало бы очень много времени, доктор Николаев (он присутствовал при вскрытии тела в Медико — хирургической академии) предложил лично перевезти органы с Греческого проспекта на Васильевский остров и договориться со знакомыми врачами из Университета напрямую. Извлеченные органы Николая Познанского были законсервированы в формалине, сложены в специальные судки, опечатаны и переданы Николаеву. Тот отвез их домой, а на следующее утро отправился в Университет, где его уже ждали и приняли по описи доставленный груз. Обо всем этом Маргарита Жюжан знала от самого доктора Николаева, который практически ежедневно бывал в доме Познанских и рассказывал о своих действиях.
Понятно, что подобное обращение с исследуемым материалом было вопиющим нарушением всех норм судебной медицины. Понимая это, Жюжан, очевидно, приберегала информацию на самый крайний случай, когда ей не останется ничего другого, кроме как дезавуировать саму судебно — медицинскую экспертизу. Видимо, до этого момента она еще рассчитывала защитить себя доводами логики и рассудка; теперь же, потеряв на это надежду, она постаралась уничтожить экспертное заключение. Но заявление Маргариты Жюжан было направлено вовсе не против доктора Николаева (как можно было бы подумать!), а по — прежнему против матери Николая Познанского.
Страница 7 из 12
