Смерть в огне ассоциируется в человеческом воображении с крайними страданиями. Именно поэтому, а также в силу своей мрачной зрелищности, сожжение живьем почиталось у всех без исключения народов одной из самых страшных разновидностей казни. Обычно приговоры, осуждавшие на подобную расправу, преследовали помимо банального отмщения еще и цели общественно — воспитательные. Именно в назидание согражданам казни на кострах проводились публично и со всею возможной торжественностью.
Добавить в моё избранное
26 мин, 37 сек 6201
Обнажив тесак, он пригрозил снести голову Жулякову, если тот не прекратит борьбу. Тесак с шириной лезвия 10 см. показался бандиту достаточно внушительным инструментом и тот сдался. Жулякова опять засадили к колоду и гренадеры велели ему вызвать из леса убежавших сыновей; Тойгильды принялся их пдзывать, но на его крик вышел один только Якшимбай (младший сын).
Гренадеры довезли пленников до села Бобровского, в котором рассказали о происшествии. По команде сельского старшины местные крестьяне принялись прочесывать окрестные леса и в течение вечера и последующей ночи к ним присоединились крестьяне других деревень. Утром крестьянами деревни Косулинская был пойман и возвращен в руки гренадер старший из беглецов — 16 — летний Якшигуль Жуляков.
Розыски в окрестных лесах были продолжены, причем с немалым рвением со стороны крестьян, поскольку они боялись появления башкирских бандитов. Последние были известны не только своими прямыми нападениями на русских, но и разнообразным вредительством: порчей источников воды, поджогами лесов и пр. В конце — концов крестьяне деревни Колюткиной, расположенной в 23 км. на юго — восток от Екатеринбурга, поймали и последнего беглеца — 14 — летнего Кутлумбая. Произошло это 24 апреля 1738 г.
Тойгильды Жуляков по прибытии в Екатеринбург был доставлен на допрос к майору Угримову. Свой отказ от православия арестованный объяснил тем, что бандиты держали в заложниках его жену Азакбику и младшего сына Мухомбетема и постоянно грозили расправиться с ними. Любопытно, что в то же самое время два других сына Жулякова — 10 — летний Мергин и 8 — летний Алкей — находились в услужении у воеводы Исетской провинции, т. е. тоже были своего рода заложниками, но только у русской администрации. За сыновей, находящихся у русских, Тойгильда почему — то совсем не боялся, а вот за жену младшего сына — очень переживал. До такой степени, что даже решил обратно перейти в мусульманство.
Майор Угримов представил протокол допроса на ознакомление Начальнику Главной Горной канцелярии Татищеву. Василий Никитич уже получил рапорт о попытке бегства Жулякова и его нападении на гренадер, так что ознакомившись с его допросом, очевидно, не поверил ни единому слову. Татищев отреагировал на случившееся очень жестко, наложив такую резолюцию: «Татарина Тойгильду за то, что, крестясь, принял паки махометанский закон — на страх другим, при собрании всех крещенных татар сжечь». Как высший начальник на всей огромной территории южного Урала Василий Татищев имел полную власть над жизнью и смертью всех подданных Российской Империи, проживавших в этих местах.
Беспримерная казнь свершилась 20 апреля 1738 г. Все башкиры, каких удалось розыскать в Екатеринбурге и его окрестностях, были доставлены к месту сожжения Тойгильды.
В указе по Главной Горной канцелярии за подписью Татищева вина Тойгильды Жулякова была сформулирована следующим образом: «ты, крестясь в веру греческого исповедания, принял паки махометанский закон, и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился, и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел» Публичное зачитывание этого указа, а также последовавшая за этим казнь Жулякова, были призваны произвести устрашающее впечатление на башкир и доказать им, что администрация края не потерпит ложного принятия христианской веры.
Дети казненного Жулякова были обращены в крепостную зависимость и по распоряжению Татищева вместе с обозом Екатеринбургского монетного двора (т. е. под крепким конвоем) отправлены в Москву. Очевидно, для продажи на рынке. Далее следы Якшигуля, Кутлумбая и Якшимбая Жуляковых теряются.
Более история России не знает случаев казни преступников посредством сожжения.
В случае с Тойгильды Жуляковым обращают на себя внимание некоторые любопытные моменты.
Во — первых, нельзя не признать порочность практики прощения уголовных преступлений в случае перемены обвиняемым веры. Власти подталкивали иноверцев к ложному принятию Православия, что разумеется, ничуть не шло на пользу самому Православию. Кстати, церковные иерархи и сам Святейший Синод, никакого отношения к этой практике не имел и никоим образом ее не поддерживал. Православное священство прекрасно понимало, что нравственный авторитет Церкви от подобного искусственного насаждения только страдает. Любопытно, что много позже — во время подавления польского восстания 1830 г. — была предпринята попытка реанимации этой пагубной практики. Военные власти на мятежных территориях начали было прощать пленных повстанцев при их переходе из католичества в Православие. Наиболее дальновидные священники и политики тогда обратились к Императору Николаю Первому с просьбой остановить подобную практику. Такого рода указание от Императора было получено и военные власти перестали смягчать приговоры плененным преступникам при принятии ими Православной Веры.
Гренадеры довезли пленников до села Бобровского, в котором рассказали о происшествии. По команде сельского старшины местные крестьяне принялись прочесывать окрестные леса и в течение вечера и последующей ночи к ним присоединились крестьяне других деревень. Утром крестьянами деревни Косулинская был пойман и возвращен в руки гренадер старший из беглецов — 16 — летний Якшигуль Жуляков.
Розыски в окрестных лесах были продолжены, причем с немалым рвением со стороны крестьян, поскольку они боялись появления башкирских бандитов. Последние были известны не только своими прямыми нападениями на русских, но и разнообразным вредительством: порчей источников воды, поджогами лесов и пр. В конце — концов крестьяне деревни Колюткиной, расположенной в 23 км. на юго — восток от Екатеринбурга, поймали и последнего беглеца — 14 — летнего Кутлумбая. Произошло это 24 апреля 1738 г.
Тойгильды Жуляков по прибытии в Екатеринбург был доставлен на допрос к майору Угримову. Свой отказ от православия арестованный объяснил тем, что бандиты держали в заложниках его жену Азакбику и младшего сына Мухомбетема и постоянно грозили расправиться с ними. Любопытно, что в то же самое время два других сына Жулякова — 10 — летний Мергин и 8 — летний Алкей — находились в услужении у воеводы Исетской провинции, т. е. тоже были своего рода заложниками, но только у русской администрации. За сыновей, находящихся у русских, Тойгильда почему — то совсем не боялся, а вот за жену младшего сына — очень переживал. До такой степени, что даже решил обратно перейти в мусульманство.
Майор Угримов представил протокол допроса на ознакомление Начальнику Главной Горной канцелярии Татищеву. Василий Никитич уже получил рапорт о попытке бегства Жулякова и его нападении на гренадер, так что ознакомившись с его допросом, очевидно, не поверил ни единому слову. Татищев отреагировал на случившееся очень жестко, наложив такую резолюцию: «Татарина Тойгильду за то, что, крестясь, принял паки махометанский закон — на страх другим, при собрании всех крещенных татар сжечь». Как высший начальник на всей огромной территории южного Урала Василий Татищев имел полную власть над жизнью и смертью всех подданных Российской Империи, проживавших в этих местах.
Беспримерная казнь свершилась 20 апреля 1738 г. Все башкиры, каких удалось розыскать в Екатеринбурге и его окрестностях, были доставлены к месту сожжения Тойгильды.
В указе по Главной Горной канцелярии за подписью Татищева вина Тойгильды Жулякова была сформулирована следующим образом: «ты, крестясь в веру греческого исповедания, принял паки махометанский закон, и тем не только в богомерзкое преступление впал, но яко пес на свои блевотины возвратился, и клятвенное свое обещание, данное при крещении, презрел» Публичное зачитывание этого указа, а также последовавшая за этим казнь Жулякова, были призваны произвести устрашающее впечатление на башкир и доказать им, что администрация края не потерпит ложного принятия христианской веры.
Дети казненного Жулякова были обращены в крепостную зависимость и по распоряжению Татищева вместе с обозом Екатеринбургского монетного двора (т. е. под крепким конвоем) отправлены в Москву. Очевидно, для продажи на рынке. Далее следы Якшигуля, Кутлумбая и Якшимбая Жуляковых теряются.
Более история России не знает случаев казни преступников посредством сожжения.
В случае с Тойгильды Жуляковым обращают на себя внимание некоторые любопытные моменты.
Во — первых, нельзя не признать порочность практики прощения уголовных преступлений в случае перемены обвиняемым веры. Власти подталкивали иноверцев к ложному принятию Православия, что разумеется, ничуть не шло на пользу самому Православию. Кстати, церковные иерархи и сам Святейший Синод, никакого отношения к этой практике не имел и никоим образом ее не поддерживал. Православное священство прекрасно понимало, что нравственный авторитет Церкви от подобного искусственного насаждения только страдает. Любопытно, что много позже — во время подавления польского восстания 1830 г. — была предпринята попытка реанимации этой пагубной практики. Военные власти на мятежных территориях начали было прощать пленных повстанцев при их переходе из католичества в Православие. Наиболее дальновидные священники и политики тогда обратились к Императору Николаю Первому с просьбой остановить подобную практику. Такого рода указание от Императора было получено и военные власти перестали смягчать приговоры плененным преступникам при принятии ими Православной Веры.
Страница 5 из 8
