Смерть в огне ассоциируется в человеческом воображении с крайними страданиями. Именно поэтому, а также в силу своей мрачной зрелищности, сожжение живьем почиталось у всех без исключения народов одной из самых страшных разновидностей казни. Обычно приговоры, осуждавшие на подобную расправу, преследовали помимо банального отмщения еще и цели общественно — воспитательные. Именно в назидание согражданам казни на кострах проводились публично и со всею возможной торжественностью.
Добавить в моё избранное
26 мин, 37 сек 6203
Новый допрос начался не с угроз пыткой, а с увещевания. Результат превзошел все ожидания: Козицын безо всякого насилия рассказал, что на Пасху 1752 г. он вступил в союз с сатанинскими силами, отрекся от Бога и Православной Веры и получил в личное подчинение бесов, старшего из которых звали Ерохтой. Этих-то бесов Андрей Козицын и напускал с порчами на своих односельчан. Помог ему заключить союз с нечистой силой некто Гордей Карандышев, односельчанин, опытный колдун.
Дальнейшее предположить нетрудно: последовал арест Карандышева и обыск его жилища (последний ничего не дал, сыскари не нашли никаких магических атрибутов или литературы). Доставленный на очную ставку с оговорившим его Козицыным, Гордей Карандышев отказался признать себя виновным и назвал сделанные в его адрес заявления «оговором». Упомянутая очная ставка произошла 22 октября 1756 г.
После нее Андрея Козицына отвели в пыточный застенок и официально предупредили и возможной пытке. Его еще раз увещевали и просили сказать правду, «не возводя напраслины» на других людей. Козицын данных ранее показаний не изменил. Поэтому 27 октября его подвергли первой пытке (вот она норма отечественного правосудия — доносчику первый кнут — в действии… Козицын стоял на своем и 15 ноября, а затем и 9 декабря последовали еще две пытки.
В ходе трех перенесенных пыток Андрей Козицын получил в общей сложности 71 удар кнутом. Это очень много! Тем не менее, он не отказался от своих слов, продолжая утверждать, что чародейному искусству обучился именно у Гордея Карандышева.
Считалось, что трехкратная пытка (т. е. повторенная трижды) снимала все сомнения в правдивости показаний. Поскольку Карандышев вынес истязания, не отказавшись от своих слов, ему поверили. Следователи приступили к Гордею Карандышеву. 62-летнего старика также пытали, правда, ввиду его слабости кнутом не пороли, а лишь вздергивали на «виску»(отечественная разновидность классической дыбы, при которой человек статично висит на заведенных назад руках; для усиления страданий к его ногам обычно привязывался груз, которым служило бревно. Пытка на виске могла продолжаться очень долго, известно, например, что Егор Столетов во время следствия 1736 г. провисел на дыбе 1 ч. 45 мин… Тем не менее, не приходится сомневаться в том, что оговоренный старик перенес тяжелые страдания.
Однако, после трех пыток и Карандышев не отказался от своих слов и виновным себя не признал. Следствие зашло в тупик: теоретически, обоим обвиняемым следовало одинаково верить. Между тем, хотя односельчане не сомневались в злокозненности Козицына, никто из них и слова плохого не сказал о Карандышеве. Это, конечно, было очень странно — старого опытного колдуна соседи, разумеется, давно бы «расшифровали». Следователи в конце-концов склонились к мысли, что Козицын оговаривает Карандышева.
Поэтому в июне 1757 г. последовала новая пытка Андрея Козицына. Она была четвертой по счету и самой тяжелой; за два часа висения на дыбе обвиняемый получил 25 ударов кнутом. В конце-концов следователи выбили у Козицына признание в оговоре Карандышева. Он заявил, что «показал на него по злобе»; в качестве своего учителя Андрей Козицын назвал некоего Ивана Поскотина, жителя Илимской слободы Важеского уезда. «Чародейные знания» Козицын, по его словам, получил давно — в 1742 г.; переданы они были изустно, поскольку Поскотин был неграмотен.
Яренская канцелярия обратилась с запросом в Важескую. Оттуда в январе 1758 г. пришел ответ: Иван Поскотин, торговец пушниной, скончался в 1754 г. и не может быть допрошен. Это, однако, не остановило расследования. Вплоть до конца 1762 г. (т. е. практически 5 лет!) Яренская воеводская канцелярия вела обширную переписку с канцеляриями разных уездов, пытаясь проследить жизненный путь Поскотина и отыскать его последователей. Переписка эта ни к чему не привела, дело было закрыто, а Андрей Козицын был осужден на «казнь смертную сжением в срубе» при«собрании народа». В январе 1763 г. приговор был направлен на утверждение в Архангельскую губернскую канцелярию.
Там, однако, приговор не утвердили, сославшись на Сенатские указы от 30 сентября 1754 г. и 14 октября 1760 г., которые запрещали исполнение смертных казней и предписывали заменять их телесными наказаниями. Ввиду этого, Андрей Козицын и его невестка Агафья Козицына 17 октября 1763 г. подверглись публичной порке: первый получил 40 ударов кнутом, вторая — высечена плетью «нещадно». У осужденных были вырваны ноздри и поставлены на лицах клейма. Они ожидали ссылки в каторжные работы.
Между тем губернская канцелярия рапортовала о проведенном расследовании и наказании в столицу. Там чрезвычайно изумились тому, как лихо в провинции разобрались с таким весьма спорным делом. Столичная Юстиц-контора в своем заключении на полученный из Архангельска «экстракт» написала о том, что проведенное расследование весьма сомнительно в том числе и потому, что в нем не принимали участие духовные чины.
Дальнейшее предположить нетрудно: последовал арест Карандышева и обыск его жилища (последний ничего не дал, сыскари не нашли никаких магических атрибутов или литературы). Доставленный на очную ставку с оговорившим его Козицыным, Гордей Карандышев отказался признать себя виновным и назвал сделанные в его адрес заявления «оговором». Упомянутая очная ставка произошла 22 октября 1756 г.
После нее Андрея Козицына отвели в пыточный застенок и официально предупредили и возможной пытке. Его еще раз увещевали и просили сказать правду, «не возводя напраслины» на других людей. Козицын данных ранее показаний не изменил. Поэтому 27 октября его подвергли первой пытке (вот она норма отечественного правосудия — доносчику первый кнут — в действии… Козицын стоял на своем и 15 ноября, а затем и 9 декабря последовали еще две пытки.
В ходе трех перенесенных пыток Андрей Козицын получил в общей сложности 71 удар кнутом. Это очень много! Тем не менее, он не отказался от своих слов, продолжая утверждать, что чародейному искусству обучился именно у Гордея Карандышева.
Считалось, что трехкратная пытка (т. е. повторенная трижды) снимала все сомнения в правдивости показаний. Поскольку Карандышев вынес истязания, не отказавшись от своих слов, ему поверили. Следователи приступили к Гордею Карандышеву. 62-летнего старика также пытали, правда, ввиду его слабости кнутом не пороли, а лишь вздергивали на «виску»(отечественная разновидность классической дыбы, при которой человек статично висит на заведенных назад руках; для усиления страданий к его ногам обычно привязывался груз, которым служило бревно. Пытка на виске могла продолжаться очень долго, известно, например, что Егор Столетов во время следствия 1736 г. провисел на дыбе 1 ч. 45 мин… Тем не менее, не приходится сомневаться в том, что оговоренный старик перенес тяжелые страдания.
Однако, после трех пыток и Карандышев не отказался от своих слов и виновным себя не признал. Следствие зашло в тупик: теоретически, обоим обвиняемым следовало одинаково верить. Между тем, хотя односельчане не сомневались в злокозненности Козицына, никто из них и слова плохого не сказал о Карандышеве. Это, конечно, было очень странно — старого опытного колдуна соседи, разумеется, давно бы «расшифровали». Следователи в конце-концов склонились к мысли, что Козицын оговаривает Карандышева.
Поэтому в июне 1757 г. последовала новая пытка Андрея Козицына. Она была четвертой по счету и самой тяжелой; за два часа висения на дыбе обвиняемый получил 25 ударов кнутом. В конце-концов следователи выбили у Козицына признание в оговоре Карандышева. Он заявил, что «показал на него по злобе»; в качестве своего учителя Андрей Козицын назвал некоего Ивана Поскотина, жителя Илимской слободы Важеского уезда. «Чародейные знания» Козицын, по его словам, получил давно — в 1742 г.; переданы они были изустно, поскольку Поскотин был неграмотен.
Яренская канцелярия обратилась с запросом в Важескую. Оттуда в январе 1758 г. пришел ответ: Иван Поскотин, торговец пушниной, скончался в 1754 г. и не может быть допрошен. Это, однако, не остановило расследования. Вплоть до конца 1762 г. (т. е. практически 5 лет!) Яренская воеводская канцелярия вела обширную переписку с канцеляриями разных уездов, пытаясь проследить жизненный путь Поскотина и отыскать его последователей. Переписка эта ни к чему не привела, дело было закрыто, а Андрей Козицын был осужден на «казнь смертную сжением в срубе» при«собрании народа». В январе 1763 г. приговор был направлен на утверждение в Архангельскую губернскую канцелярию.
Там, однако, приговор не утвердили, сославшись на Сенатские указы от 30 сентября 1754 г. и 14 октября 1760 г., которые запрещали исполнение смертных казней и предписывали заменять их телесными наказаниями. Ввиду этого, Андрей Козицын и его невестка Агафья Козицына 17 октября 1763 г. подверглись публичной порке: первый получил 40 ударов кнутом, вторая — высечена плетью «нещадно». У осужденных были вырваны ноздри и поставлены на лицах клейма. Они ожидали ссылки в каторжные работы.
Между тем губернская канцелярия рапортовала о проведенном расследовании и наказании в столицу. Там чрезвычайно изумились тому, как лихо в провинции разобрались с таким весьма спорным делом. Столичная Юстиц-контора в своем заключении на полученный из Архангельска «экстракт» написала о том, что проведенное расследование весьма сомнительно в том числе и потому, что в нем не принимали участие духовные чины.
Страница 7 из 8
