Когда Косоворотов открыл глаза, за окном была глубокая ночь. Мутный жёлтый свет заливал проход, оставляя большую часть купе в темноте. Косоворотов слабо пошевелился, пытаясь вырваться из сонной одури. Состав мерно вздрагивал на переходах, привычно пахло пыльным кожезаменителем, бренчала плохо закрытая дверь в конце ваглна и он вновь погрузился в тяжелое, не приносящее облегчения забытьё.
Добавить в моё избранное
13 мин, 59 сек 11558
— За всё время ни проблеска, словно по лесу едем.
Костомолоцкий, напряжённо думавший о чём-то своём, неожиданно заорал что-то нечленораздельное и тут же расхохотался.
— Да ты чего?! — крикнул отпрянувший в сторону Косоворотов. — Совсем головой повредился?
— Нормально, — продолжал хихикать Костомолоцкий. — Так, нервы шалят.
Косоворотов недоверчиво посмотрел на него и на всякий случай отошёл в сторону. Что ж, ничего не оставалось, как вернуться обратно. В купе они сели напротив друг друга. Разговаривать не хотелось. Косоворотов с тихим отчаянием смотрел в окно, не зная и сам, что он там надеялся увидеть. Костомолоцкий, казалось, задремал. Так медленно текли минута за минутой, пока Косоворотов, оторвавшись от окна, не обнаружил, что Костомолоцкий вовсе не спит, а внимательно рассматривает его, Косоворотова. В неверном свете казалось, что в глазах его прыгают многочисленные красные точки. Глядя на Костомолоцкого, рассматривавшего его с холодным любопытством, Косоворотов испытал новый приступ паники: так разглядывают лягушек перед препарированием — здесь надо будет надрезать брюшко, через это отверстие удобно вытаскивать кишочки, а если разрезать лапку, будет наблюдаться рефлекс.
Хрипло рассмеявшись, Костомолоцкий встал и, глядя сверху вниз на Косоворотова, промычал что-то.
— Что? — просипел Косоворотов, с трудом разжимая рот, — Что ты сказал?
— Я иду, — уже отчётливее прогудел Костомолоцкий, буравя его глазами. — Я иду. Я ИДУ! Ты идёшь со мной?
Косоворотов, вжавшись в стенку купе, смог только помотать головой. Горло его сжимал спазм страха. Напарник, вращая глазами, запел что-то совершенно невообразимое, пока голос его не сорвался в нечеловеческий вой. Затем громыхнула дверь и в коридоре послышались тяжёлые шаги. Косоворотов, скорчившись, лёг. Его била крупная дрожь. Подтянув колени к подбородку, он замер. Странная эта поза почему-то успокаивала, и он отключился от всей этой до предела чуждой и враждебной ему реальности, провалившись в спасительное забытьё. Если бы Косоворотов не спал в это время, он мог бы услышать гулкие удары и крики, доносившиеся откуда-то издалека. Вскоре после того, как они смолкли, в купе заглянуло н е ч т о, долго глядевшее на неподвижно лежавшего Косоворотова. Возможно, оно раздумывало. Пошевелись Косоворотов во сне — и всё бы было иначе, однако он по-прежнему лежал неподвижно. Немного погодя дверь тихо закрылась.
Проснулся он так же внезапно, как и заснул, рывком вырвавшись из тёмной и тёплой области небытия. Первое, что он услышал, был мелкий дробный стук, как будто по крыше вагона ходили голуби. Затем над поездом вновь повисла мёртвая тишина. Судя по всему, состав не на минуту не прерывал свой стремительный бег к неведомой точке прибытия. Да и есть ли она вообще, эта точка, лениво думал Косоворотов, чувствуя странную пустоту в голове. Почёсывая голову, он сел. Зевнул. Костомолоцкого в купе не было и это было хорошо. Наконец Косоворотов встал, решив умыться. Взяв чистое полотенце из стопки, лежавшей на верхней полке, он вышел из купе. В вагоне вроде бы ничего не изменилось. Однако, взявшись за ручку двери, ведущей в тамбур, он уронил полотенце, отдёрнув руку так быстро, словно через неё пропустили электрический ток. Вся она была покрыта отвратно пахнущей зеленоватой слизью. Косоворотов торопливо оттёр руку полотенцем и, намотав его на кулак, открыл дверь.
Выбросив полотенце в мусорный ящик, он зашёл в туалет. Всё его небольшое помещение, включая стены и пол, было забрызгано кровью вперемешку с чем-то, напоминающим мозг. На стекле зеркала висели лшмётки мяса, кровавые полосы были даже на потолке. Косоворотов, вступая в кровавые лужи на полу, бросился к унитазу и, пока его выворачивало, расширившимися глазами смотрел вниз. В стоке торчала растопыренная человеческая кисть. Рядом лежали два аккуратно отгрызенных пальца. Косоворотов выпрямился и его снова затошнило. Он склонился над раковиной умывальника и сквозь спазмы, сотрясавшие его, завыл. В умывальнике лежала размозжённая голова Костомолоцкого. На щеке его высыхал выдавленный глаз.
Шатаясь, Косоворотов выбрался из туалета. Вверху вновь послышался дробный стук, как будто птицы ходили по крыше вагона. Подняв голову к потолку, он вдруг понял, что это. КОГТИ. Это стучали когти той твари, что убила несчастного помешавшегося Костомолоцкого и теперь охотилась за ним. Косоворотов бросился вглубь вагона. Внезапно в окна брызнул свет — поезд, наконец, вырвался из мглы, окутывавшей его. Позабыв обо всём, Косоворотов прильнул к стеклу. Сначала он увидел чудовищных размеров багровую луну, заливавшую открывшуюся его взгляду местность зловещим фиолетовым светом. Несколько мгновений Косоворотов завороженно разглядывал причудливый пейзаж. Рядом с огромным раскидистым деревом, у кромки темневшего леса стояла чудовищная мельница. Косоворотову казалось, что он слышит, как со свистом разрезая воздух, вращаются её крылья.
Костомолоцкий, напряжённо думавший о чём-то своём, неожиданно заорал что-то нечленораздельное и тут же расхохотался.
— Да ты чего?! — крикнул отпрянувший в сторону Косоворотов. — Совсем головой повредился?
— Нормально, — продолжал хихикать Костомолоцкий. — Так, нервы шалят.
Косоворотов недоверчиво посмотрел на него и на всякий случай отошёл в сторону. Что ж, ничего не оставалось, как вернуться обратно. В купе они сели напротив друг друга. Разговаривать не хотелось. Косоворотов с тихим отчаянием смотрел в окно, не зная и сам, что он там надеялся увидеть. Костомолоцкий, казалось, задремал. Так медленно текли минута за минутой, пока Косоворотов, оторвавшись от окна, не обнаружил, что Костомолоцкий вовсе не спит, а внимательно рассматривает его, Косоворотова. В неверном свете казалось, что в глазах его прыгают многочисленные красные точки. Глядя на Костомолоцкого, рассматривавшего его с холодным любопытством, Косоворотов испытал новый приступ паники: так разглядывают лягушек перед препарированием — здесь надо будет надрезать брюшко, через это отверстие удобно вытаскивать кишочки, а если разрезать лапку, будет наблюдаться рефлекс.
Хрипло рассмеявшись, Костомолоцкий встал и, глядя сверху вниз на Косоворотова, промычал что-то.
— Что? — просипел Косоворотов, с трудом разжимая рот, — Что ты сказал?
— Я иду, — уже отчётливее прогудел Костомолоцкий, буравя его глазами. — Я иду. Я ИДУ! Ты идёшь со мной?
Косоворотов, вжавшись в стенку купе, смог только помотать головой. Горло его сжимал спазм страха. Напарник, вращая глазами, запел что-то совершенно невообразимое, пока голос его не сорвался в нечеловеческий вой. Затем громыхнула дверь и в коридоре послышались тяжёлые шаги. Косоворотов, скорчившись, лёг. Его била крупная дрожь. Подтянув колени к подбородку, он замер. Странная эта поза почему-то успокаивала, и он отключился от всей этой до предела чуждой и враждебной ему реальности, провалившись в спасительное забытьё. Если бы Косоворотов не спал в это время, он мог бы услышать гулкие удары и крики, доносившиеся откуда-то издалека. Вскоре после того, как они смолкли, в купе заглянуло н е ч т о, долго глядевшее на неподвижно лежавшего Косоворотова. Возможно, оно раздумывало. Пошевелись Косоворотов во сне — и всё бы было иначе, однако он по-прежнему лежал неподвижно. Немного погодя дверь тихо закрылась.
Проснулся он так же внезапно, как и заснул, рывком вырвавшись из тёмной и тёплой области небытия. Первое, что он услышал, был мелкий дробный стук, как будто по крыше вагона ходили голуби. Затем над поездом вновь повисла мёртвая тишина. Судя по всему, состав не на минуту не прерывал свой стремительный бег к неведомой точке прибытия. Да и есть ли она вообще, эта точка, лениво думал Косоворотов, чувствуя странную пустоту в голове. Почёсывая голову, он сел. Зевнул. Костомолоцкого в купе не было и это было хорошо. Наконец Косоворотов встал, решив умыться. Взяв чистое полотенце из стопки, лежавшей на верхней полке, он вышел из купе. В вагоне вроде бы ничего не изменилось. Однако, взявшись за ручку двери, ведущей в тамбур, он уронил полотенце, отдёрнув руку так быстро, словно через неё пропустили электрический ток. Вся она была покрыта отвратно пахнущей зеленоватой слизью. Косоворотов торопливо оттёр руку полотенцем и, намотав его на кулак, открыл дверь.
Выбросив полотенце в мусорный ящик, он зашёл в туалет. Всё его небольшое помещение, включая стены и пол, было забрызгано кровью вперемешку с чем-то, напоминающим мозг. На стекле зеркала висели лшмётки мяса, кровавые полосы были даже на потолке. Косоворотов, вступая в кровавые лужи на полу, бросился к унитазу и, пока его выворачивало, расширившимися глазами смотрел вниз. В стоке торчала растопыренная человеческая кисть. Рядом лежали два аккуратно отгрызенных пальца. Косоворотов выпрямился и его снова затошнило. Он склонился над раковиной умывальника и сквозь спазмы, сотрясавшие его, завыл. В умывальнике лежала размозжённая голова Костомолоцкого. На щеке его высыхал выдавленный глаз.
Шатаясь, Косоворотов выбрался из туалета. Вверху вновь послышался дробный стук, как будто птицы ходили по крыше вагона. Подняв голову к потолку, он вдруг понял, что это. КОГТИ. Это стучали когти той твари, что убила несчастного помешавшегося Костомолоцкого и теперь охотилась за ним. Косоворотов бросился вглубь вагона. Внезапно в окна брызнул свет — поезд, наконец, вырвался из мглы, окутывавшей его. Позабыв обо всём, Косоворотов прильнул к стеклу. Сначала он увидел чудовищных размеров багровую луну, заливавшую открывшуюся его взгляду местность зловещим фиолетовым светом. Несколько мгновений Косоворотов завороженно разглядывал причудливый пейзаж. Рядом с огромным раскидистым деревом, у кромки темневшего леса стояла чудовищная мельница. Косоворотову казалось, что он слышит, как со свистом разрезая воздух, вращаются её крылья.
Страница 2 из 5
