Когда Косоворотов открыл глаза, за окном была глубокая ночь. Мутный жёлтый свет заливал проход, оставляя большую часть купе в темноте. Косоворотов слабо пошевелился, пытаясь вырваться из сонной одури. Состав мерно вздрагивал на переходах, привычно пахло пыльным кожезаменителем, бренчала плохо закрытая дверь в конце ваглна и он вновь погрузился в тяжелое, не приносящее облегчения забытьё.
Добавить в моё избранное
13 мин, 59 сек 11559
Затем из неё во все стороны брызнул тревожный красный свет, и в осветившемся проёме двери показалась чья-то фигура.
И Косоворотов понял всё. Он понял, куда он попал. Лязгнув, одновременно открылись все окна в вагоне. На него пахнуло горячим, пахнущим серой воздухом. Крича, он бросился в всвоё купе. Там, захлопнув двери, он кинулся закрывать окно. Едва Косоворотов приблизился к нему, огромная, покрытая зеленоватой чешуёй лапа с лёгкостью разбила толстое стекло и схватила его за горло. Тварь лежала на крыше прямо над ним. Косоворотов какое-то время безуспешно пытался вдохнуть воздух, затем перед его глазами пошли плясать разноцветные круги и он погрузился в липкий и густой чёрный туман. Слабо трепыхнувшись, он полетел куда-то, проваливаясь в огромную тёмную пропасть, откуда со свистом вырывался рёв и дикий низкий смех; вот показалось множество красных огней, напомнивших угасающему сознанию вид ночного аэродрома за минуту до приземления. Он сделал плавный поворот, снижаясь, и увидел, что это светятся глаза неведомых тварей, которые ждут его. Волна безмерного отчаяния поглотила его. Чувствуя, что теряет свою бессмертную душу, Косоворотов отчаянно завизжал и…
… и с лязганьем и горохотом состав остановился. На плечо Косоворотова опустилась тяжелая, поросшая диким волосом ручища и стала терзать его. Косоворотов ещё раз слабо вякнул и проснулся, обнаружив склонившегося над ним лейтенанта Миненко. Тряхнув головой, он дико взглянул на храпевшего напротив него Костомолоцкого. Немного придя в себя, Косоворотов подхватил свой рюкзак и устремился к выходу. По перону носился, обильно матюкаясь, майор Шикрягин, пытавшийся структурировать окружавшее его бессмысленно-хаотическое пространство. Наконец, посредством страшных некромантических заклятий и целого фонтана слюны, ударившего под самые небеса, лениво колыхавшиеся сгустки материи стали сворачиваться, обретая строевой вид. Словно жрецы грозного бога Хека Чуух-Аха, славные братья Йум Цек и Йум Вил, что облачившись в кожу принесённой в жертву первой красавицы округи Каш-Иш, сбегали со ступенек храма, страшно рыча и сжимая в руке по берцовой кости означенной красавицы, а мещанство светозарного града Чичен-Ица разражалось, завидев их, радостными кликами, Шикрягин и Миненко, ужасно хрипя и бранясь, пали на жалкую орду народца Зелёных. Трепеща, несчастные двинулись в путь, нестройно завывая свои первые солдатские песни под подаваемые хриплым шёпотом команды, вырывавшиеся из сорванной глотки майора Шикрягина.
В голове у Косоворотова всё ещё плавали осколки кошмарного сна, вызванного, вне всякого сомнения, неумеренным употреблением спиртовых напитков. Видимо по причине этого окружавшая его действительность представала перед ним в самом неприглядном виде. А между тем, сойдя с перона загородной станции, они по утреннему холодку вышли на добротную сельскую дорогу. Путь их лежал мимо полей со зреющей рожью. Блеснул на повороте пруд, над головой совсем как шмели гудели линии электропередачи. Довольно скоро на горизонте появились мрачные громады казарм военгородка, столь же уместные на фоне буколического пейзажа, как спичка, воткнутая в глазное яблоко. Подойдя поближе, Косоворотов увидел, что над циклопическими воротами были приварены слова «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Горько усмехнувшись, он бросил последний взгляд на волю и вошёл во внутренний двор. «Carthago delenda est!», — пробормотал себе под нос Косоворотов. С гулким ударом ворота захлопнулись за ним.
Для встречи пополнения на улицу высыпало всё население воинской части. Поглядеть на них вышли даже матёрые симулянты из ПМП. Из замызганных окон офицерской столовой выглядывали добродушные физиономии вольнонаёмных поварих.
— Дрищей привезли, — удовлетворённо проговорил кто-то и волна злобно-радостного оживления прокатилась по праздной толпе бесцельно слоняющихся бойцов.
Глядя на эти лица, наполненые чувством глумливого ликования, Косоворотов затрепетал. От сердца у него отлегло только после того, как Шикрягие отделил его вместе с Костомолоцким от основной массы. Под свист и озорные возгласы тоскливо глазеющих по сторонам дрищей повели в учебку. Косоворотов поймал себя на мысли, что всё это напоминало встречу девственниц в публичном доме.
Немного погодя к ним подошёл рядовой столь небрежно экипированный, что не признать в нём старослужащего, близкого к дембелю, было никак нельзя. Воображение поражали оттянутые на коленях брюки, заляпанная жирными пятнами наподобие камуфляжа гимнастёрка, пилотка, засунутая под ремень с порыжевшей бляхой, а более всего разбитые сапожища никак не меньше сорок седьмого размера. Почесав бритую голову, он взял бумаги у онемевшего от такого зрелища Шикрягина и повёл их к стоявшей на отшибе казарме, бывшей некогда скромной сельской кирхой. По пути он товарищески пожал им руки, предложил закурить, пнул пробегавшую мимо собачонку жены начальника гарнизона. Как и предполагал Косоворотов, рядовой Кошкарёв был взят в армию прямиком из театрального училища.
И Косоворотов понял всё. Он понял, куда он попал. Лязгнув, одновременно открылись все окна в вагоне. На него пахнуло горячим, пахнущим серой воздухом. Крича, он бросился в всвоё купе. Там, захлопнув двери, он кинулся закрывать окно. Едва Косоворотов приблизился к нему, огромная, покрытая зеленоватой чешуёй лапа с лёгкостью разбила толстое стекло и схватила его за горло. Тварь лежала на крыше прямо над ним. Косоворотов какое-то время безуспешно пытался вдохнуть воздух, затем перед его глазами пошли плясать разноцветные круги и он погрузился в липкий и густой чёрный туман. Слабо трепыхнувшись, он полетел куда-то, проваливаясь в огромную тёмную пропасть, откуда со свистом вырывался рёв и дикий низкий смех; вот показалось множество красных огней, напомнивших угасающему сознанию вид ночного аэродрома за минуту до приземления. Он сделал плавный поворот, снижаясь, и увидел, что это светятся глаза неведомых тварей, которые ждут его. Волна безмерного отчаяния поглотила его. Чувствуя, что теряет свою бессмертную душу, Косоворотов отчаянно завизжал и…
… и с лязганьем и горохотом состав остановился. На плечо Косоворотова опустилась тяжелая, поросшая диким волосом ручища и стала терзать его. Косоворотов ещё раз слабо вякнул и проснулся, обнаружив склонившегося над ним лейтенанта Миненко. Тряхнув головой, он дико взглянул на храпевшего напротив него Костомолоцкого. Немного придя в себя, Косоворотов подхватил свой рюкзак и устремился к выходу. По перону носился, обильно матюкаясь, майор Шикрягин, пытавшийся структурировать окружавшее его бессмысленно-хаотическое пространство. Наконец, посредством страшных некромантических заклятий и целого фонтана слюны, ударившего под самые небеса, лениво колыхавшиеся сгустки материи стали сворачиваться, обретая строевой вид. Словно жрецы грозного бога Хека Чуух-Аха, славные братья Йум Цек и Йум Вил, что облачившись в кожу принесённой в жертву первой красавицы округи Каш-Иш, сбегали со ступенек храма, страшно рыча и сжимая в руке по берцовой кости означенной красавицы, а мещанство светозарного града Чичен-Ица разражалось, завидев их, радостными кликами, Шикрягин и Миненко, ужасно хрипя и бранясь, пали на жалкую орду народца Зелёных. Трепеща, несчастные двинулись в путь, нестройно завывая свои первые солдатские песни под подаваемые хриплым шёпотом команды, вырывавшиеся из сорванной глотки майора Шикрягина.
В голове у Косоворотова всё ещё плавали осколки кошмарного сна, вызванного, вне всякого сомнения, неумеренным употреблением спиртовых напитков. Видимо по причине этого окружавшая его действительность представала перед ним в самом неприглядном виде. А между тем, сойдя с перона загородной станции, они по утреннему холодку вышли на добротную сельскую дорогу. Путь их лежал мимо полей со зреющей рожью. Блеснул на повороте пруд, над головой совсем как шмели гудели линии электропередачи. Довольно скоро на горизонте появились мрачные громады казарм военгородка, столь же уместные на фоне буколического пейзажа, как спичка, воткнутая в глазное яблоко. Подойдя поближе, Косоворотов увидел, что над циклопическими воротами были приварены слова «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Горько усмехнувшись, он бросил последний взгляд на волю и вошёл во внутренний двор. «Carthago delenda est!», — пробормотал себе под нос Косоворотов. С гулким ударом ворота захлопнулись за ним.
Для встречи пополнения на улицу высыпало всё население воинской части. Поглядеть на них вышли даже матёрые симулянты из ПМП. Из замызганных окон офицерской столовой выглядывали добродушные физиономии вольнонаёмных поварих.
— Дрищей привезли, — удовлетворённо проговорил кто-то и волна злобно-радостного оживления прокатилась по праздной толпе бесцельно слоняющихся бойцов.
Глядя на эти лица, наполненые чувством глумливого ликования, Косоворотов затрепетал. От сердца у него отлегло только после того, как Шикрягие отделил его вместе с Костомолоцким от основной массы. Под свист и озорные возгласы тоскливо глазеющих по сторонам дрищей повели в учебку. Косоворотов поймал себя на мысли, что всё это напоминало встречу девственниц в публичном доме.
Немного погодя к ним подошёл рядовой столь небрежно экипированный, что не признать в нём старослужащего, близкого к дембелю, было никак нельзя. Воображение поражали оттянутые на коленях брюки, заляпанная жирными пятнами наподобие камуфляжа гимнастёрка, пилотка, засунутая под ремень с порыжевшей бляхой, а более всего разбитые сапожища никак не меньше сорок седьмого размера. Почесав бритую голову, он взял бумаги у онемевшего от такого зрелища Шикрягина и повёл их к стоявшей на отшибе казарме, бывшей некогда скромной сельской кирхой. По пути он товарищески пожал им руки, предложил закурить, пнул пробегавшую мимо собачонку жены начальника гарнизона. Как и предполагал Косоворотов, рядовой Кошкарёв был взят в армию прямиком из театрального училища.
Страница 3 из 5
