Пропасть

Лола постояла немного, глядя в закрытое тёмной пеленой окно, уныло вздохнула и прилегла тоже. Николас уже спал мёртвым сном, как сурок, а дяде пришлось поправить подушку и убрать с лица книгу — он ей накрылся; всё равно он уже досматривал третий сон, и вряд ли книга была бы полезной для плотно сомкнутых глаз.

Будь как дома, но не забывай, что ты — в гостях

Всё же ничего в мире идеального не бывает, равно как и идеального зла. Даже в Нигхте можно было при желании найти нормальных людей. Но для этого нужно было постараться — Правила ведь для того и существуют, чтобы их нарушать. Не всегда, а так. Хотя бы изредка. Периодически. Для статистики. Чтоб не скучно было.

Фред вышел часа в четыре дня из дома — он опаздывал в школу. Нет, он давно уже её закончил, но теперь там училась его дочь Маргарита. Да, Фред воспитывал дочь, и это был её первый год обучения. Первый класс, и девочку нужно поддержать. И сейчас его задача — забрать её с уроков.

В этом городе было странным всё, даже школа — она находилась в подвале одного из ветхих железобетонных зданий, потаённое место. Нужно было успеть — до «ночи» остался час.

— Папа, папочка! — Дитё и плакало, и смеялось.

— Родная, ты что?! Милая моя Ритка…

Девочка была очень красивая и очень послушная — этакий аккуратный комочек блонди. В школьной форме, со счастливым, улыбающимся лицом. Она расцеловала Фреда в обе щёки и прижалась к нему. Тому ничего не оставалось, как сделать то же самое.

— Ты что тут делаешь? Где твоя мама?

— Мама сказала, что она с тобой «больше не играет». И мне велела, но ты же мой папа! Или ты уже не мой папа?! Ты больше не хочешь быть моим папой?!

— Тише, тише… — Обняв дочь, он гладил её по голове. — Навсегда твой папа. Даже когда станешь взрослой, станешь качать права и уйдёшь в собственное гнездо. Я всё равно всегда буду любить тебя, моя золотая. До конца своих дней и на том свете…

— Ты, правда, не уйдёшь?

— Нет… Давай, беги быстрее в класс!

— Пап, но у меня уже кончились уже занятия.

— Да ты что? И вправду это так. Пошли, пошли домой.

Девочка взяла его за руку, и они направились прочь от школы.

На следующий «день» состоялось родительское собрание. Такое же допотопно-странное, как и само обучение. Был конец квартала, и всех учеников имелась привычка награждать едой, независимо от того, кто как учился. Причём, делалось это всё заочно. Родители приходили, им всё добро давали, и они относили всё это дело детям домой.

Фред опоздал. Такое часто с ним бывало, но на то всегда были веские причины — то пробки, то ещё что-то. Иногда автобус «слишком долго не ехал». Вот так…

Все родители уже сидели за партами. У каждого в руках были внушительный кусочек торта и двухлитровый нектар с мякотью. Фред пришёл последним…

— А-а, проходи. Держи свой паёк. — И Дина Миафра, руководитель класса протянула ему примерно всё то же самое, что и остальным.

На Фреда все смотрели волком. Никто не уступил ему места, да и он ни с кем бы вместе не сел. Он прошёл в конец класса и сел за предпоследнюю парту второго ряда, второй вариант. Без мнительных «соседей», хорошо.

— Так, ну, а теперь, когда все в сборе — давайте, приступим, к торжеству! — Воскликнула классная.

— Но это же — детям! — Возмутился было Фред, но его никто не поддержал. На него все презрительно скривились, и начали вкушать то, что полагалось их же детям за тот адский труд, за добросовестную учёбу. Пусть какой-то кусочек тортика с соком, но всё же. Как было бы им приятно, наверное…

Парень смотрел, смотрел на всё это безобразие, встал и засобирался к себе. Его остановил какой-то верзила.

— Что, дочурке понесёшь?

— Да. Я — не эгоист.

— Тогда возьми ещё вот это. Специально расковырял для тебя. — И верзила посыпал Фреду на голову изюм. Парень побледнел и удрал, под демонический хохот «неумеренных».

Дома была отрада — его встречало прелестное создание лет семи.

— Папик! Ой, а кто тебя так обсыпал? С воробушками игрался? — Дочка была явно счастлива.

— С воробушками, с воробушками… — Кивнул ей отец, разуваясь и вешая одежду на крючок. — Лучше глянь, что тебе я принёс…

— Ух ты, тортик! Мой любимый! Я тебя обожаю! — Рита бросилась парню в объятья, чуть не сбив с ног. — С соком вместе и попьём.

Так они и поужинали, хотя Фред даже к своей еде не прикоснулся — кусок в горло не лез. Он всё думал о сегодняшнем собрании и о том, какими чёрствыми могут быть люди. Даже по отношению к своим детям.

— Пап, а пап?

— Да?

— Почему вы с мамой не ладите? Когда нас будет трое?

— Я не могу тебе объяснить пока, прости. Извини меня… — Фред вскочил из-за стола, закрылся в ванной и горько зарыдал.

— Па-ап? А ты где? А ты что, плачешь?