Воистину, в канун Нового Года приключаются самые неожиданные и невероятные казусы, сюрпризы и превращения. Правда, далеко не всегда и не для всех такие новогодние превращения означают перемены к лучшему.
Добавить в моё избранное
21 мин, 5 сек 8899
Судейкин продал бы его помещику, нуждающемуся в исполнении рекрутской квоты, а после того, как Лосинского забреют в солдаты — организовал бы побег. А заработанные подобным образом деньги молодые лентяи поделили бы пополам!
Эта блестящая идея поначалу весьма смутила Лосинского. Отказаться от своего дворянского звания, назваться крестьянином, дать себя обрить… пусть даже за хорошие деньги — все это выходило за пределы его понимания. Чтобы сделать Лосинского более сговорчивым, Судейкин признался, что подобную аферу он уже проворачивал не один раз. Он даже познакомил Лосинского со своим подельником — 24-летним Семеном Толпыгой — который во всем подтвердил рассказ старшего друга. Но как ни уговаривали собутыльники Лосинского, тот поначалу ответил им отказом.
Тем не менее, мысль «срубить денег по-легкому» глубоко засела в голове молодого повесы. Два месяца он боролся с искушением, а потом дал знать Судейкину, что согласен с его планом.
Темной ночью в середине августа 1791 г., ничего не сказав своим домашним, Прокофий Лосинский покинул родные пенаты. Побег помогли совершить Судейкин и Толпыга, специально для этого приехавшие в село Незнаново на бричке, принадлежавшей отставному поручику.
Троица примчалась в г. Орел, где Судейкин живо сыскал помещика, нуждавшегося в рекруте-добровольце. Таковым оказался местный дворянин Орлов, которому как раз подходил срок исполнения рекрутской повинности, а подходящих крестьян в его распоряжении не было. Судейкин быстро сторговался с Орловым; Лосинский был продан за триста рублей. При оформлении купчей молодого барчука записали как «Ефима Иванова», крепостного крестьянина Льва Судейкина. Поверенный Орлова прямо из крепостной палаты, в которой регистрировалась сделка, отвел Лосинского в рекрутское присутствие, где последнего осмотрел врач, после чего немедля записали в рекруты.
А через четыре дня, едва молодого рекрута выпустили в город, он бежал, встретившись в условленном месте с неким крестьянином Осипом Воробаевым. Этот человек был посвящен во все перипетии плана и активно помогал Судейкину. Воробаев ждал Лосинского на постоялом дворе с готовой бричкой и крестьянской одеждой. Воробаев отвез Лосинского к Судейкину. Ожидание больших денег оказалось напрасным: Прокофий рассчитывал получить 150 рублей (т. е. половину от 300, за которые он был продан Орлову), но вместо этого Судейкин выдал ему… 5 рублей. Остальные 145 руб. по словам Судейкина, следовало выплатить после того, «как зарастет лоб», поскольку с обритой головой Лосинский деньги все равно не сможет тратить.
Толпыга и Судейкин повезли Судейкина к отставному майору Ефиму Алеексеевичу Савину, который как выяснилось, был активным участником всех мошенничеств компании. Савин жил в селе Жабово неподалеку от г. Брянска. Там вся компания — Судейкин, Толпыга, Лосинский и Савин — крепко погуляла. Пьянка длилась четыре дня. Было очень весело! Когда алкоголический дурман спал, Судейкин поставил перед Лосинским задачу: искать новых потенциальных «подставных» рекрутов. Лосинский подумал — подумал и вспомнил про своего родственника — отставного корнета Егора Кубышкина — которому идея Судейкина могла очень понравиться. Кубышкин жил в Смоленске и Лосинский поехал к нему на переговоры. Отвез его в Смоленск на своей бричке Лев Судейкин.
Там пути мошенников на какое-то время разошлись.
Лосинский в лице Кубышкина и в самом деле нашел единомышленника — тот тоже мечтал обогатиться «по-легкому». Услышав рассказ о замечательной компании удалых мошенников, Кубышкин воспылал энтузиазмом и заявил, что отыщет «по меньшей мере трех добровольцев». Кроме того, он заявил, что и сам готов продаться в рекруты под видом крепостного. Родственнички немало попили водки, но когда стало подводить здоровье Кубышкин сказал, что «пора делать дело».
Окрыленный Прокофий Лосинский помчался к Судейкину. Впрочем, последнего оказалось не так-то просто отыскать. Наконец, через мать отставного прапорщика Лосинский узнал, что Лева Судейкин находится в Орле. Приехав туда он выяснил, что компания мошенников занята одновременной продажей трех «добровольцев». Сделка обещала быть весьма выгодной, поскольку Судейкин сторговал каждого из продаваемых по 375 рублей. Однако, дело в последний момент не выгорело. Один из трех «подставных» рекрутов сломал ногу и его забраковал военный врач. Другой — просто-напросто сбежал, обидевшись на то, что Лев Судейкин будучи в подпитии побил его. Так что реально мошенники сумели продать только одного человека (которого на следующий же день успешно увезли из города). Поэтому, когда Лосинский заверил подельников, что его родственник Кубышкин готов предоставить не меньше трех«добровольцев», это вызвало бурю восторгов. Судейкин распорядился немедленно доставить в Орел как самого Кубышкина, так и его добровольцев. Лосинский отправился к родственнику, а в дороге его сопровождал Федот Гаврилов, крепостной Судейкина.
Но 30 декабря 1791 г.
Эта блестящая идея поначалу весьма смутила Лосинского. Отказаться от своего дворянского звания, назваться крестьянином, дать себя обрить… пусть даже за хорошие деньги — все это выходило за пределы его понимания. Чтобы сделать Лосинского более сговорчивым, Судейкин признался, что подобную аферу он уже проворачивал не один раз. Он даже познакомил Лосинского со своим подельником — 24-летним Семеном Толпыгой — который во всем подтвердил рассказ старшего друга. Но как ни уговаривали собутыльники Лосинского, тот поначалу ответил им отказом.
Тем не менее, мысль «срубить денег по-легкому» глубоко засела в голове молодого повесы. Два месяца он боролся с искушением, а потом дал знать Судейкину, что согласен с его планом.
Темной ночью в середине августа 1791 г., ничего не сказав своим домашним, Прокофий Лосинский покинул родные пенаты. Побег помогли совершить Судейкин и Толпыга, специально для этого приехавшие в село Незнаново на бричке, принадлежавшей отставному поручику.
Троица примчалась в г. Орел, где Судейкин живо сыскал помещика, нуждавшегося в рекруте-добровольце. Таковым оказался местный дворянин Орлов, которому как раз подходил срок исполнения рекрутской повинности, а подходящих крестьян в его распоряжении не было. Судейкин быстро сторговался с Орловым; Лосинский был продан за триста рублей. При оформлении купчей молодого барчука записали как «Ефима Иванова», крепостного крестьянина Льва Судейкина. Поверенный Орлова прямо из крепостной палаты, в которой регистрировалась сделка, отвел Лосинского в рекрутское присутствие, где последнего осмотрел врач, после чего немедля записали в рекруты.
А через четыре дня, едва молодого рекрута выпустили в город, он бежал, встретившись в условленном месте с неким крестьянином Осипом Воробаевым. Этот человек был посвящен во все перипетии плана и активно помогал Судейкину. Воробаев ждал Лосинского на постоялом дворе с готовой бричкой и крестьянской одеждой. Воробаев отвез Лосинского к Судейкину. Ожидание больших денег оказалось напрасным: Прокофий рассчитывал получить 150 рублей (т. е. половину от 300, за которые он был продан Орлову), но вместо этого Судейкин выдал ему… 5 рублей. Остальные 145 руб. по словам Судейкина, следовало выплатить после того, «как зарастет лоб», поскольку с обритой головой Лосинский деньги все равно не сможет тратить.
Толпыга и Судейкин повезли Судейкина к отставному майору Ефиму Алеексеевичу Савину, который как выяснилось, был активным участником всех мошенничеств компании. Савин жил в селе Жабово неподалеку от г. Брянска. Там вся компания — Судейкин, Толпыга, Лосинский и Савин — крепко погуляла. Пьянка длилась четыре дня. Было очень весело! Когда алкоголический дурман спал, Судейкин поставил перед Лосинским задачу: искать новых потенциальных «подставных» рекрутов. Лосинский подумал — подумал и вспомнил про своего родственника — отставного корнета Егора Кубышкина — которому идея Судейкина могла очень понравиться. Кубышкин жил в Смоленске и Лосинский поехал к нему на переговоры. Отвез его в Смоленск на своей бричке Лев Судейкин.
Там пути мошенников на какое-то время разошлись.
Лосинский в лице Кубышкина и в самом деле нашел единомышленника — тот тоже мечтал обогатиться «по-легкому». Услышав рассказ о замечательной компании удалых мошенников, Кубышкин воспылал энтузиазмом и заявил, что отыщет «по меньшей мере трех добровольцев». Кроме того, он заявил, что и сам готов продаться в рекруты под видом крепостного. Родственнички немало попили водки, но когда стало подводить здоровье Кубышкин сказал, что «пора делать дело».
Окрыленный Прокофий Лосинский помчался к Судейкину. Впрочем, последнего оказалось не так-то просто отыскать. Наконец, через мать отставного прапорщика Лосинский узнал, что Лева Судейкин находится в Орле. Приехав туда он выяснил, что компания мошенников занята одновременной продажей трех «добровольцев». Сделка обещала быть весьма выгодной, поскольку Судейкин сторговал каждого из продаваемых по 375 рублей. Однако, дело в последний момент не выгорело. Один из трех «подставных» рекрутов сломал ногу и его забраковал военный врач. Другой — просто-напросто сбежал, обидевшись на то, что Лев Судейкин будучи в подпитии побил его. Так что реально мошенники сумели продать только одного человека (которого на следующий же день успешно увезли из города). Поэтому, когда Лосинский заверил подельников, что его родственник Кубышкин готов предоставить не меньше трех«добровольцев», это вызвало бурю восторгов. Судейкин распорядился немедленно доставить в Орел как самого Кубышкина, так и его добровольцев. Лосинский отправился к родственнику, а в дороге его сопровождал Федот Гаврилов, крепостной Судейкина.
Но 30 декабря 1791 г.
Страница 3 из 7
