Электричка, вагон, тамбур. Курящая девочка с накрашенными губами. Или мальчик — одинокий взгляд в окно… Или школьница с музыкальной папкой на остановке автобуса… И где-то всегда рядом эта чертова неотвратимая лесополоса… 12 лет кошмара. В котором ничего не поправить. Не отцепить вагон с тамбуром и курящей девочкой, не удержать мальчика с одиноким взглядом, не починить сломанный, опоздавший автобус…
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 14623
Он обратил внимание на гражданина, который, выйдя из лесопосадок, помыл в луже ботинки и подошел к ждущим электричку грибникам. У него был забинтован палец на руке и оцарапана мочка уха. Рыбаков представился, попросил документы. Гражданин показал паспорт, сел на поезд и уехал. Милиционер запомнил фамилию.
Время, изматывающее Костоева годами, теперь отпускало — часы и минуты. Когда «отрабатывался», по какому делу? Дело Пташникова, 84-й год? Той же ночью в Ростове они переберут его по страницам. Ничего существенного, кроме постановления о прекращении уголовного преследования. Что еще? Где еще? В оперативно-поисковом деле, которое никогда не видит следствие, а ведут оперативные службы? Он нашел то, что искал, в ту же ночь. Как? Поставим многоточие. Слишком волнует этот вопрос ответственных лиц в Ростове.
Из оперативно-поискового дела, святая святых органов внутренних дел, недоступного, по немыслимым нашим инструкциям, следствию, Костоев изъял документы, которые ни по каким, даже советским, законам не должны были там находиться. Допросы подозреваемого следователем. Его отдельное поручение органам дознания о проверке сего лица на причастность к убийствам. Справка о проделанной работе. Справка с грифом «секретно» об отработке гражданина в г. Шахты… Материалы 84-го и 79-го годов.
Не буду врать, я не знаю, о чем думал следственник с почти тридцатилетним стажем, читая эти бумаги. О молодом офицере, отце Вани Фомина, там, в камышах на пляже Новочеркасска, терявшем сознание над телом сына? О том, что могло не быть двенадцати лет ростовского кошмара и пяти лет собственного? О невероятной усталости и бессилии что-нибудь изменить? Или в тот момент — только об одном: ОН…
Я все-таки не назову фамилии. Хотя вездесущие репортеры ее давно открыли и следственная группа вынуждена была, помимо всего прочего, срочно и тайно менять фамилии и адреса его родственникам. Обычно его называют Ч. Пусть будет так. Я обещала вернуться в август — сентябрь 84-го. Вот и вернулись вместе со старыми документами.
Самый страшный год — 11 убийств было известно тогда. Потом оказалось — 15. Последнее в тот период — 6 сентября — убийство Лучинской в лесопосадках около аэропорта. Каленик и его «подельники» сидят и сознаются. Убийства продолжаются. В конце августа сотрудник ростовской милиции А. Заносовский дежурит в районе автовокзала, за две недели до этого в том же районе убита Голосовская. Один гражданин привлек внимание милиционера. Странный тип, уже немолод, подошел к одной девушке, полтора часа о чем-то беседовали. Может, знакомая? Ушла. Тот все ходит, оглядывается. Ищет кого? Еще одна девушка… Быстро разошлись. Нет, явно не знакомы. Сотрудник милиции решил-таки подойти к гражданину. Записал фамилию, запомнил — Ч. И отпустил. А какие основания задерживать?
Он порядком удивился, встретив спустя три недели того же гражданина на том же автовокзале. Теперь Заносовский дежурил вместе с напарником. Рассказал ему, решили последить. Три часа мотал их гражданин Ч. по общественному транспорту. Доедет до центра, выйдет, обратно. К аэропорту, выйдет, обратно. «Стрелок»? Он разглядывал женщин, как-то странно озирался. Увидел пьяненькую у ресторана, было рванул, да к ней ребята какие-то подошли, круто развернулся. В 11 ночи вернулись на автовокзал. Одна девушка, другая, третья. То подойдет, то заговорит. Милиционеры разделились. Один следил за Ч., другой выяснял у девушек, с чем это к ним подкатываются. Ничего такого, куда еду, спрашивал, где работаю. Ерунду всякую.
Наконец гражданину, видимо, повезло. Одна из девушек оказалась сговорчивой. Во всяком случае, охотно положила голову ему на колени, и большой портфель Ч. закрыл обзор для любознательных милиционеров… Спустя некоторое время девушка поднялась и ушла, а гражданин Ч. был задержан. В портфеле оказался заточенный нож, вазелин и моток шпагата.
Его допрашивает следователь и выясняет, что личность по меньшей мере интересная. Жил в Шахтах и Новошахтинске. С августа работает в Ростове — так, по снабжению. Женат, двое уже взрослых детей, сын и дочь. В Шахтинской школе-интернате преподавал русский и литературу, но был скандал из-за приставания к ученицам. Уволили. Жалуется на сексуальную неполноценность, «но возраст, поймите, неудобно говорить». Интеллигентный же человек.
Следователь дает отдельное поручение оперативным службам установить мальчиков и девочек, к которым приставал Ч. в школе-интернате. Провести отработку по месту жительства, там, где работал. Оперативники собирают материал. Подросшие девочки и мальчики дают показания — да, приставал, да, развратные действия. Сотрудники подтверждают — да, странный, да, не расстается с портфелем. Соседи — замкнутый, со странностями. Учащиеся ГПТУ. где он работал, не скрывают, что считали его «гомиком» и«озабоченным»…
Но главное было, пожалуй, в справке с грифом «секретно», поступившей из Шахт. В ней сообщалось, что Ч.
Время, изматывающее Костоева годами, теперь отпускало — часы и минуты. Когда «отрабатывался», по какому делу? Дело Пташникова, 84-й год? Той же ночью в Ростове они переберут его по страницам. Ничего существенного, кроме постановления о прекращении уголовного преследования. Что еще? Где еще? В оперативно-поисковом деле, которое никогда не видит следствие, а ведут оперативные службы? Он нашел то, что искал, в ту же ночь. Как? Поставим многоточие. Слишком волнует этот вопрос ответственных лиц в Ростове.
Из оперативно-поискового дела, святая святых органов внутренних дел, недоступного, по немыслимым нашим инструкциям, следствию, Костоев изъял документы, которые ни по каким, даже советским, законам не должны были там находиться. Допросы подозреваемого следователем. Его отдельное поручение органам дознания о проверке сего лица на причастность к убийствам. Справка о проделанной работе. Справка с грифом «секретно» об отработке гражданина в г. Шахты… Материалы 84-го и 79-го годов.
Не буду врать, я не знаю, о чем думал следственник с почти тридцатилетним стажем, читая эти бумаги. О молодом офицере, отце Вани Фомина, там, в камышах на пляже Новочеркасска, терявшем сознание над телом сына? О том, что могло не быть двенадцати лет ростовского кошмара и пяти лет собственного? О невероятной усталости и бессилии что-нибудь изменить? Или в тот момент — только об одном: ОН…
Я все-таки не назову фамилии. Хотя вездесущие репортеры ее давно открыли и следственная группа вынуждена была, помимо всего прочего, срочно и тайно менять фамилии и адреса его родственникам. Обычно его называют Ч. Пусть будет так. Я обещала вернуться в август — сентябрь 84-го. Вот и вернулись вместе со старыми документами.
Самый страшный год — 11 убийств было известно тогда. Потом оказалось — 15. Последнее в тот период — 6 сентября — убийство Лучинской в лесопосадках около аэропорта. Каленик и его «подельники» сидят и сознаются. Убийства продолжаются. В конце августа сотрудник ростовской милиции А. Заносовский дежурит в районе автовокзала, за две недели до этого в том же районе убита Голосовская. Один гражданин привлек внимание милиционера. Странный тип, уже немолод, подошел к одной девушке, полтора часа о чем-то беседовали. Может, знакомая? Ушла. Тот все ходит, оглядывается. Ищет кого? Еще одна девушка… Быстро разошлись. Нет, явно не знакомы. Сотрудник милиции решил-таки подойти к гражданину. Записал фамилию, запомнил — Ч. И отпустил. А какие основания задерживать?
Он порядком удивился, встретив спустя три недели того же гражданина на том же автовокзале. Теперь Заносовский дежурил вместе с напарником. Рассказал ему, решили последить. Три часа мотал их гражданин Ч. по общественному транспорту. Доедет до центра, выйдет, обратно. К аэропорту, выйдет, обратно. «Стрелок»? Он разглядывал женщин, как-то странно озирался. Увидел пьяненькую у ресторана, было рванул, да к ней ребята какие-то подошли, круто развернулся. В 11 ночи вернулись на автовокзал. Одна девушка, другая, третья. То подойдет, то заговорит. Милиционеры разделились. Один следил за Ч., другой выяснял у девушек, с чем это к ним подкатываются. Ничего такого, куда еду, спрашивал, где работаю. Ерунду всякую.
Наконец гражданину, видимо, повезло. Одна из девушек оказалась сговорчивой. Во всяком случае, охотно положила голову ему на колени, и большой портфель Ч. закрыл обзор для любознательных милиционеров… Спустя некоторое время девушка поднялась и ушла, а гражданин Ч. был задержан. В портфеле оказался заточенный нож, вазелин и моток шпагата.
Его допрашивает следователь и выясняет, что личность по меньшей мере интересная. Жил в Шахтах и Новошахтинске. С августа работает в Ростове — так, по снабжению. Женат, двое уже взрослых детей, сын и дочь. В Шахтинской школе-интернате преподавал русский и литературу, но был скандал из-за приставания к ученицам. Уволили. Жалуется на сексуальную неполноценность, «но возраст, поймите, неудобно говорить». Интеллигентный же человек.
Следователь дает отдельное поручение оперативным службам установить мальчиков и девочек, к которым приставал Ч. в школе-интернате. Провести отработку по месту жительства, там, где работал. Оперативники собирают материал. Подросшие девочки и мальчики дают показания — да, приставал, да, развратные действия. Сотрудники подтверждают — да, странный, да, не расстается с портфелем. Соседи — замкнутый, со странностями. Учащиеся ГПТУ. где он работал, не скрывают, что считали его «гомиком» и«озабоченным»…
Но главное было, пожалуй, в справке с грифом «секретно», поступившей из Шахт. В ней сообщалось, что Ч.
Страница 4 из 7
