— Почему оставили меня?
Добавить в моё избранное
27 мин, 22 сек 17055
Войдя под сень высоких елей, мы тут же наткнулись на сгнившие столбы старого забора.
— Это здесь? — спросил следователь.
Я махнул в сторону одинокой березы.
— Справа от нее можно увидеть заросший холм. Это землянка.
— Хорошо, — пробормотал Громов. — А что мы там будем искать? Или кого?
— Там давно никто не живет. Участок заброшен.
Громов снова подозрительно на меня покосился, но пошел первым к землянке. Я постоял некоторое время, оглядываясь по сторонам. Дремучий лес, даже у кромки он хмуро поглядывал на незваных гостей плотно стоявшими друг с другом елями. Не было слышно ни одной птицы.
Я снова поежился, мурашки стайками забегали по спине и ногам. В воздухе пахло сыростью и гнилым деревом.
Громов тем временем отыскал вход в землянку — он был заколочен досками и даже железными листами. Правда все сгнило и проржавело и теперь легко поддавалось руками следователя. Я смотрел на то, как Громов открывает давно запечатанную дверь и чувствовал, как желудок стягивается тугим узлом. Снова дыхание сперло… Я не могу больше, нужно хоть что-то…
— Кто здесь жил? — спросил капитан, отдирая очередной кусок гнилой доски.
Мои скулы свело. Где-то вдалеке раздался вой, очень похожий на волчий, но совсем другой. Так живые звери не воют…
— Тот, кто сделал площадку и высадил те деревья… — набрался я храбрости. За землянкой росло несколько низких, но густых елей. Стоило мне начать говорить, как они затрепыхались. Я с испугу подошел ближе к Громову.
— И кто же это был? — выбив с ноги дверь, поинтересовался следователь.
— Я знаю его как Мастер игрушек. Кто он на самом деле мне неизвестно, — решился все же говорить я. — Он приехал в деревню давно. Говорят, у него не пошли дела в городе, и он прибыл сюда, чтобы уединиться. Мастерил сначала куклы…
Из-за елей вышла какая-то тень. Маленькая, но с очертаниями человека. Мне не нужно было интересоваться, кто это. Стоило Громову включить фонарик и опуститься вниз, как я тут же последовал за ним, чуть не налетев ему на спину. Мне было ужасно страшно. Кажется, даже язык заплетался.
Мы спустились по лестнице метров на семь под землю и встали в коридоре, обшитом добротной вагонкой, почти не тронутой тленом. Еще было множество полок, на которых сидели старые куклы из пластмассы и дерева.
— Да тут не землянка, а какой-то подвал… — пробурчал следователь, направляясь дальше.
— Этот Мастер сначала стал другом всех детей, — продолжал я рассказ. — Просто делал подарки и ничего не требовал взамен. На его участке всегда было много ребятишек, слышался смех и радость.
Мы прошли по коридору в одну единственную комнату. Здесь стоял диван, заваленный бумагами письменный стол, разбросанные старые книги. Рядом с печкой-буржуйкой приютился читальный столик, на котором лежали эскизы игрушек, в том числе клоуна с площадки.
— А затем родители попросили его сделать детскую площадку у озера, за что он взялся с большим энтузиазмом.
У входа послышалось какое-то шуршание. Громов не обратил на него внимания, а я слышал. Отчетливо.
— Сначала все было хорошо. Детям очень понравилась новинка, радовались. Родители были довольны. А затем начали пропадать дети…
Свет фонарика Громова высветил на одной из стен множество фотографий. Детских. Девочек и мальчиков. Около десятка. На лице одного из мальчиков мой взгляд остановился особо. Светловолосый. А рядом девочка с черными как смоль длинными волосками и носиком с горбинкой. Эля…
— Полиция ничего не смогла найти. Любые обвинения в адрес Мастера были бездоказательны…
Громов посветил на полку под фотографиями. На них лежали предметы: очки, ручки, ленточки, цепочки, часы…
— Постой-ка. А это что такое? — Громов посвятил на старые часы с потертым ремешком. — Точно такие же я видел вчера на Святославе…
У входа что-то хрустнуло, а затем с грохотом упало. Громов тут же перевел туда фонарь, выхватывая из-за пояса пистолет. Но я не обратил внимания на происходящее. Я увидел такое, от чего у меня в миг перехватило дух…
— Алиса … — пробормотал я, зажав в руках кулон жены. В следующий миг я бросился к выходу, не обращая внимания на крики Громова и взмывшие в воздух предметы. Почему же так? Неправильно, надо по-другому!
Я бежал, что было сил. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Кажется, разбил колени, содрал ладони в кровь. За мной несся Громов, что-то кричал, вроде даже угрожал. Но он не понимает, глупец, он не понимает…
Заходить на участок, чтобы понять произошедшее мне было ненужно. Вся земля вокруг дома была залита красной жижей, она сочилась из приоткрытой двери, ведшей на веранду. Я упал на колени, забрызгавшись жидкостью, и заплакал. Раны и ссадины тут же обожгло ужасной болью.
— Кириллов! Какого черта, ты…
— Это здесь? — спросил следователь.
Я махнул в сторону одинокой березы.
— Справа от нее можно увидеть заросший холм. Это землянка.
— Хорошо, — пробормотал Громов. — А что мы там будем искать? Или кого?
— Там давно никто не живет. Участок заброшен.
Громов снова подозрительно на меня покосился, но пошел первым к землянке. Я постоял некоторое время, оглядываясь по сторонам. Дремучий лес, даже у кромки он хмуро поглядывал на незваных гостей плотно стоявшими друг с другом елями. Не было слышно ни одной птицы.
Я снова поежился, мурашки стайками забегали по спине и ногам. В воздухе пахло сыростью и гнилым деревом.
Громов тем временем отыскал вход в землянку — он был заколочен досками и даже железными листами. Правда все сгнило и проржавело и теперь легко поддавалось руками следователя. Я смотрел на то, как Громов открывает давно запечатанную дверь и чувствовал, как желудок стягивается тугим узлом. Снова дыхание сперло… Я не могу больше, нужно хоть что-то…
— Кто здесь жил? — спросил капитан, отдирая очередной кусок гнилой доски.
Мои скулы свело. Где-то вдалеке раздался вой, очень похожий на волчий, но совсем другой. Так живые звери не воют…
— Тот, кто сделал площадку и высадил те деревья… — набрался я храбрости. За землянкой росло несколько низких, но густых елей. Стоило мне начать говорить, как они затрепыхались. Я с испугу подошел ближе к Громову.
— И кто же это был? — выбив с ноги дверь, поинтересовался следователь.
— Я знаю его как Мастер игрушек. Кто он на самом деле мне неизвестно, — решился все же говорить я. — Он приехал в деревню давно. Говорят, у него не пошли дела в городе, и он прибыл сюда, чтобы уединиться. Мастерил сначала куклы…
Из-за елей вышла какая-то тень. Маленькая, но с очертаниями человека. Мне не нужно было интересоваться, кто это. Стоило Громову включить фонарик и опуститься вниз, как я тут же последовал за ним, чуть не налетев ему на спину. Мне было ужасно страшно. Кажется, даже язык заплетался.
Мы спустились по лестнице метров на семь под землю и встали в коридоре, обшитом добротной вагонкой, почти не тронутой тленом. Еще было множество полок, на которых сидели старые куклы из пластмассы и дерева.
— Да тут не землянка, а какой-то подвал… — пробурчал следователь, направляясь дальше.
— Этот Мастер сначала стал другом всех детей, — продолжал я рассказ. — Просто делал подарки и ничего не требовал взамен. На его участке всегда было много ребятишек, слышался смех и радость.
Мы прошли по коридору в одну единственную комнату. Здесь стоял диван, заваленный бумагами письменный стол, разбросанные старые книги. Рядом с печкой-буржуйкой приютился читальный столик, на котором лежали эскизы игрушек, в том числе клоуна с площадки.
— А затем родители попросили его сделать детскую площадку у озера, за что он взялся с большим энтузиазмом.
У входа послышалось какое-то шуршание. Громов не обратил на него внимания, а я слышал. Отчетливо.
— Сначала все было хорошо. Детям очень понравилась новинка, радовались. Родители были довольны. А затем начали пропадать дети…
Свет фонарика Громова высветил на одной из стен множество фотографий. Детских. Девочек и мальчиков. Около десятка. На лице одного из мальчиков мой взгляд остановился особо. Светловолосый. А рядом девочка с черными как смоль длинными волосками и носиком с горбинкой. Эля…
— Полиция ничего не смогла найти. Любые обвинения в адрес Мастера были бездоказательны…
Громов посветил на полку под фотографиями. На них лежали предметы: очки, ручки, ленточки, цепочки, часы…
— Постой-ка. А это что такое? — Громов посвятил на старые часы с потертым ремешком. — Точно такие же я видел вчера на Святославе…
У входа что-то хрустнуло, а затем с грохотом упало. Громов тут же перевел туда фонарь, выхватывая из-за пояса пистолет. Но я не обратил внимания на происходящее. Я увидел такое, от чего у меня в миг перехватило дух…
— Алиса … — пробормотал я, зажав в руках кулон жены. В следующий миг я бросился к выходу, не обращая внимания на крики Громова и взмывшие в воздух предметы. Почему же так? Неправильно, надо по-другому!
Я бежал, что было сил. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Кажется, разбил колени, содрал ладони в кровь. За мной несся Громов, что-то кричал, вроде даже угрожал. Но он не понимает, глупец, он не понимает…
Заходить на участок, чтобы понять произошедшее мне было ненужно. Вся земля вокруг дома была залита красной жижей, она сочилась из приоткрытой двери, ведшей на веранду. Я упал на колени, забрызгавшись жидкостью, и заплакал. Раны и ссадины тут же обожгло ужасной болью.
— Кириллов! Какого черта, ты…
Страница 6 из 8
