В этот день к Вадиму слетелись все его демоны. Парень в который уже раз убедился, что его очередная его попытка собрать новую жизнь из обломков старой потерпела фиаско…
Добавить в моё избранное
26 мин, 32 сек 11578
Одна из фотографий, сделанных в ходе судьбоносного вечера, немедленно оказалась на рабочем столе домашнего компьютера Вадима, что позволило влюблённому ежедневно созерцать своё новое обворожительное божество.
Как бы то ни было, события пока развивались благоприятно. Опросив друзей и знакомых, Вадим убедился в том, что Вероника не замужем и, скорее всего, вообще не имеет сейчас «серьёзных отношений».
— Впрочем, кто знает, она себе на уме, — сказал ему один из общих знакомых. — В любом случае, не теряйся! Вы оба на своей волне, так что, думаю, найдёте общий язык.
В ближайшую пятницу Вадим набрал номер Вероники-та сразу узнала звонившего (что необыкновенно ему польстило) и не отказалась от встречи. Так был дан старт роману, приведшему в итоге ко всем событиям сегодняшнего вечера.
Окрылённый Вадим взмывал в небеса не хуже Икара. Он проводил всё больше времени с Вероникой — любовь пьянила, застилала разум, связывала его по рукам и ногам. Хотя поводов для жалоб не возникало — Вероника была красива, весела, романтична, искренна. Вадим быстро понял, что его возлюбленная так же, как и он, любила всё прекрасное и возвышенное — поэзию, музыку, книги; её интересы выходили за пределы нашей повседневной жизни, отчего девушка порой казалась загадочной и даже странноватой. Сердце его запело от умиления и восторга.
Однажды Вадим пригласил Веронику прогуляться вечерком, благо было не холодно, ив один прекрасный момент, опустившись на колени, признался в обуревавших его чувствах. Тот зимний день, казалось, навсегда врезался в его память: фонари, освещавшие заснеженный парк, по которому они, как заправская пара, медленно шагали под ручку, милая девушка, которая была так хороша в своей ослепительно-белой шубке, лёгкие пушистые снежинки, не спеша опускавшиеся на рыжие волосы. Вероника, явно застигнутая врасплох (лишь на секунду!), улыбнулась немного растерянной улыбкой, но уже через мгновение грациозно присела рядом с переживавшим момент истины поклонником, поцеловала его и прошептала ему на ухо своё «да». Вадим едва не лишился чувств — уткнувшись лицом в белоснежный мех, он про себя поклялся каждый год дарить любимой в этот день цветы. Меньше, чем годами, он их союз уже не мерил. Они синхронно поднялись, посмотрели друг на друга, расхохотались, Вадим обнял Веронику за талию и уже не убирал руку всю дорогу до дома, в котором жила его возлюбленная. Путь этот был необыкновенно долгим, потому что через каждые два — три шага они останавливались, чтобы поцеловаться. Не избалованный вниманием женского пола, Вадим был необыкновенно горд собой.
Вадим (как и Вероника) жил один в небольшой однокомнатной квартирке, которую ему после выпускного купили родители. Именно в этой квартире они с Вероникой впервые были близки. Вадим сначала крепко нервничал, его мучили сложные, противоречивые эмоции: с одной стороны он мечтал об этом моменте, с другой — опасался его. Он, придавая огромное значение эстетической стороне жизни, не переносил грязи, вульгарности, пошлости, и безумно боялся, что в их любовь может примешаться что-то подобное. Не желая показаться нерешительным, он в то же время опасался спугнуть Веронику чрезмерным напором. Все эти мысли в тысячный раз крутились в голове Вадима, пока он орудовал ключом в замочной скважине. «Будь что будет, а она сегодня моя», — подбодрил себя парень, открыв дверь и посторонившись, чтобы пропустить Веронику.
Страхам его не суждено было сбыться. Нежность, деликатная настойчивость и крупица юмора сделали своё дело. Он проснулся под утро и, посмотрев на девушку, мирно посапывавшую рядом, её одежду, висевшую на кресле или лежавшую на полу, подумал, что его состояние, пожалуй, можно охарактеризовать тем самым загадочным, вместительно-полым словом «счастье», смысл которого до сегодняшнего дня был скрыт от Вадима. Он бережно погладил мягкие рыжие волосы любимой, разбросанные на подушке, повернулся на бок и снова мирно заснул.
Он проснулся от солнечного света и от того, что Вероника, проснувшись, ходила по квартире, шумела, хлопотала о чём-то. Вскоре она сама вошла в комнату и скомандовала:
— Вставай, лежебока, сколько можно валяться.
На ней была по-хозяйски извлечённая из шкафа рубашка Вадима. Это здорово его позабавила.
— Ну а что? — с притворно-обиженными интонациями проговорила Вероника. — В твоей холостяцкой берлоге нет ничего женского. От слова «совсем». Хоть бы мамин старый халатик висел. Или, по-твоему, я должна ходить перед тобой голой?
— А после вчерашнего вечера тебя это смущает?
— А что было вчера вечером? — Вероника скроила недоумевающую гримаску. — Ах, да, да, да…
Она задумчиво помолчала с полминуты, после чего широко улыбнулась и поцеловала начинавшего уже недоумевать Вадима.
— Шучу. Это было чудесно. Надо будет повторить. Вставай, Вадик, право слово, кушать будем.
— Учти, я запомнил насчёт «повторить».
Как бы то ни было, события пока развивались благоприятно. Опросив друзей и знакомых, Вадим убедился в том, что Вероника не замужем и, скорее всего, вообще не имеет сейчас «серьёзных отношений».
— Впрочем, кто знает, она себе на уме, — сказал ему один из общих знакомых. — В любом случае, не теряйся! Вы оба на своей волне, так что, думаю, найдёте общий язык.
В ближайшую пятницу Вадим набрал номер Вероники-та сразу узнала звонившего (что необыкновенно ему польстило) и не отказалась от встречи. Так был дан старт роману, приведшему в итоге ко всем событиям сегодняшнего вечера.
Окрылённый Вадим взмывал в небеса не хуже Икара. Он проводил всё больше времени с Вероникой — любовь пьянила, застилала разум, связывала его по рукам и ногам. Хотя поводов для жалоб не возникало — Вероника была красива, весела, романтична, искренна. Вадим быстро понял, что его возлюбленная так же, как и он, любила всё прекрасное и возвышенное — поэзию, музыку, книги; её интересы выходили за пределы нашей повседневной жизни, отчего девушка порой казалась загадочной и даже странноватой. Сердце его запело от умиления и восторга.
Однажды Вадим пригласил Веронику прогуляться вечерком, благо было не холодно, ив один прекрасный момент, опустившись на колени, признался в обуревавших его чувствах. Тот зимний день, казалось, навсегда врезался в его память: фонари, освещавшие заснеженный парк, по которому они, как заправская пара, медленно шагали под ручку, милая девушка, которая была так хороша в своей ослепительно-белой шубке, лёгкие пушистые снежинки, не спеша опускавшиеся на рыжие волосы. Вероника, явно застигнутая врасплох (лишь на секунду!), улыбнулась немного растерянной улыбкой, но уже через мгновение грациозно присела рядом с переживавшим момент истины поклонником, поцеловала его и прошептала ему на ухо своё «да». Вадим едва не лишился чувств — уткнувшись лицом в белоснежный мех, он про себя поклялся каждый год дарить любимой в этот день цветы. Меньше, чем годами, он их союз уже не мерил. Они синхронно поднялись, посмотрели друг на друга, расхохотались, Вадим обнял Веронику за талию и уже не убирал руку всю дорогу до дома, в котором жила его возлюбленная. Путь этот был необыкновенно долгим, потому что через каждые два — три шага они останавливались, чтобы поцеловаться. Не избалованный вниманием женского пола, Вадим был необыкновенно горд собой.
Вадим (как и Вероника) жил один в небольшой однокомнатной квартирке, которую ему после выпускного купили родители. Именно в этой квартире они с Вероникой впервые были близки. Вадим сначала крепко нервничал, его мучили сложные, противоречивые эмоции: с одной стороны он мечтал об этом моменте, с другой — опасался его. Он, придавая огромное значение эстетической стороне жизни, не переносил грязи, вульгарности, пошлости, и безумно боялся, что в их любовь может примешаться что-то подобное. Не желая показаться нерешительным, он в то же время опасался спугнуть Веронику чрезмерным напором. Все эти мысли в тысячный раз крутились в голове Вадима, пока он орудовал ключом в замочной скважине. «Будь что будет, а она сегодня моя», — подбодрил себя парень, открыв дверь и посторонившись, чтобы пропустить Веронику.
Страхам его не суждено было сбыться. Нежность, деликатная настойчивость и крупица юмора сделали своё дело. Он проснулся под утро и, посмотрев на девушку, мирно посапывавшую рядом, её одежду, висевшую на кресле или лежавшую на полу, подумал, что его состояние, пожалуй, можно охарактеризовать тем самым загадочным, вместительно-полым словом «счастье», смысл которого до сегодняшнего дня был скрыт от Вадима. Он бережно погладил мягкие рыжие волосы любимой, разбросанные на подушке, повернулся на бок и снова мирно заснул.
Он проснулся от солнечного света и от того, что Вероника, проснувшись, ходила по квартире, шумела, хлопотала о чём-то. Вскоре она сама вошла в комнату и скомандовала:
— Вставай, лежебока, сколько можно валяться.
На ней была по-хозяйски извлечённая из шкафа рубашка Вадима. Это здорово его позабавила.
— Ну а что? — с притворно-обиженными интонациями проговорила Вероника. — В твоей холостяцкой берлоге нет ничего женского. От слова «совсем». Хоть бы мамин старый халатик висел. Или, по-твоему, я должна ходить перед тобой голой?
— А после вчерашнего вечера тебя это смущает?
— А что было вчера вечером? — Вероника скроила недоумевающую гримаску. — Ах, да, да, да…
Она задумчиво помолчала с полминуты, после чего широко улыбнулась и поцеловала начинавшего уже недоумевать Вадима.
— Шучу. Это было чудесно. Надо будет повторить. Вставай, Вадик, право слово, кушать будем.
— Учти, я запомнил насчёт «повторить».
Страница 2 из 8
