Зона комфорта

Ликуя, он отправился в ванную.

— … На самом деле, — рассуждала Вероника, ковыряя ножом в маслёнке, — для квартиры, в которой живёт холостой парень, у тебя тут образцовый порядок. Я начинаю опасаться, что ты тот ещё зануда, просто хорошо маскируешься. Впрочем, я сама такая.

Вадим сам вымыл посуду, а Вероника за это время проинспектировала его комнату. Мурлыкая под нос, иногда чему-то улыбаясь, она изучала книги, безделушки и изображения, которые он привозил из поездок или получал в подарок от родных и приятелей. Подошла к компьютерному столу, просмотрела музыкальные диски, хранившееся ещё с тех времён, когда люди не знали ничего ни о флешках, ни об айфонах, ни об облачных технологиях.

— Ты удивляешь меня всё сильнее. Никогда бы не подумала, что человек, вроде тебя, слушает black/death. Нет, я и вправду начинаю тебя бояться. Ну что, пойдём сегодня гулять? — с лёгкостью перешла она на другую тему, посмотрев в окно.

Это был солнечный, чуть морозный, абсолютно безветренный выходной.

— Конечно, — отозвался Вадим.

— Вот и славно, — Вероника принялась деловито одеваться. — Только сперва до меня добежим, я поднимусь, шмотки сменю, не в офисном же мне ходить. Извини, сегодня тебя к себе не приглашаю — генеральная уборка намечена на завтра. А на следующей неделе милости просим. Фотик возьми, Вадик, хорошо?

В коридоре, уже одетая в шубку, Вероника бросила весёлый взгляд на Вадима.

— Чего это ты так на меня смотришь?

— Любуюсь я тобой. Снегурочка моя, — Вадим нежно обнял подружку.

— Да, я такая. Вероника хорошая?

— Замечательная! — с чувством отозвался влюблённый.

… Вадим мерял шагами двор, ставший за эти месяцы знакомым, как собственная комната. Наконец, Вероника спустилась, одетая теплее и практичней. Они провели почти весь день на улице, фотографировались, дурачились, соревнуясь в остроумии по поводу заполонившей их город в последние годы аляповатой мини-скульптуры. Нахохотавшись и нагулявшись, под вечер они снова ввалились в Вадимову квартиру. Вероника сготовила нехитрый ужин, вскоре после которого всё и вправду повторилось.

Вадим не был гедонистом. Он воспринимал мир не как источник наслаждений, а скорее как объект для приложения труда и мысли. «Гностический» аспект любви — процесс узнавания другого человека — увлекал его не меньше чувственного. Он изо всех сил старался понять, разгадать свою возлюбленную, понять, чем она живёт, чем интересуется, как смотрит на мир. Вадиму казалось, что это у него получается. Ему нравился весёлый нрав Вероники, её спокойный, уравновешенный темперамент, её безупречный вкус и врождённый аристократизм. Вадим быстро убедился в том, что эта мечтательная, утончённая, влюблённая в красоту натура обладала стальным внутренним стержнем. Вероника была из тех, кого можно сломать, но не согнуть. Когда дело доходило до принципиально важных для неё вопросов, эта, обычно такая покладистая девушка разом становилась жёсткой и непоколебимой. Новая подруга всё сильнее напоминала Вадиму озеро — мирное, гладкое, как зеркало, и бездонно-глубокое.

Веронике было комфортно в обществе, она любила иногда выбраться в кафе, кино, театр, но всё-таки лучше всего она чувствовала себя дома. Круг её знакомств не был широк. Она явно предпочитала выбрать двух — трёх человек, к которым привязывалась крепко и надолго, если не навсегда.

Их жизненный путь был во многом сходен. Родители Вероники тоже жили не в этом городе. Девушка закончила тот же ВУЗ, что и Вадим, но на два года позже. Работала она в Учреждении, в паре кварталов от своего дома. В одежде предпочитала прохладные — синий, чёрный, белый — цвета, обожала платья и юбки. Вадим отметил, что с момента знакомства он почти ни разу не видел её в брюках или джинсах.

Вероника, казалось, двигалась ему навстречу в этом процессе взаимного познания. Девушка тихонько, на мягких кошачьих лапах кружила вокруг Вадима, прощупывала, узнавала. Среди казалось бы пустяшного разговора она начинала задавать Вадиму прямые вопросы о его жизни, увлечениях, миропонимании. Это длилось полчаса — от силы срок минут, после чего Вероника плавно меняла тему. Они сближались, привыкая друг к другу, и Вадим воспринимал их телесную близость как иносказание близости душевной.

Вадим побывал дома у Вероники. Он возликовал душой, увидев лежавший на столе том «Мастера и Маргариты» со всунутой в него закладкой, — ещё со школьного времени человечество делилось для него на людей, любивших закатный роман Булгакова и на всех остальных. Узнав, что человек относится ко«всем остальным», Вадим разом терял к нему добрую половину интереса и симпатии. Тема для разговоров на этот вечер была найдена.

Это был золотой век. Весёлый сумбур первых недель и месяцев с Вероникой сменялся для Вадима ровным, надёжным, прочным чувством, от которого, казалось, исходил неяркий стальной свет. Друзья уже воспринимали их как сложившуюся пару.