В этот день к Вадиму слетелись все его демоны. Парень в который уже раз убедился, что его очередная его попытка собрать новую жизнь из обломков старой потерпела фиаско…
Добавить в моё избранное
26 мин, 32 сек 11580
Он заботился о Веронике, чинил всякую бытовую мелочь у неё дома, провожал её, встречал, спрашивал, сыта ли она, тепло ли одета. Вероника честно осваивала мудрёное для неё искусство кулинарии. Получалось по-всякому, но Вадим не роптал.
Зима заканчивалась, приближалась весна, а за ней лето. Втайне от любимой Вадим обходил туристические фирмы, подбирая путёвку для них двоих. «Съездим, расслабимся, накупаемся, а там до конца года я обязательно сделаю ей предложение». Улыбаясь своим мыслям, он представлял Веронику то в лёгком, непременно синем — она же любит синее — платье, то в купальнике, её рыжие кудри на ветру или мокрые от морской воды; то, вернувшись в этот апрель, в том самом фиолетовом пальто. Вадим уже подумывал о том, что если продать их однушки, можно купить неплохую квартиру в самом центре города.
Сегодняшний Вадим не нашёл ничего лучшего, чем вспомнить банально-справедливую максиму о том, что лучший способ насмешить богов — это рассказ о своих планах. Всё рухнуло за один день, который впечатался в память не хуже дня их знакомства.
В то утро Вероника долго вертелась у зеркала, колдуя над своими роскошными волосами. Вадим, налюбовавшись этим священнодействием, проводил, как обычно, любимую до работы, они поцеловались и договорились на обеденном перерыве сходить в недорогую, но вполне приличную столовую рядом с Учреждением. Вероника, постукивая каблуками, взбежала по лестнице, поздоровалась с коллегами и исчезла за дверью. Вадим, глядя вслед подруге, подумал, что долгожданная весна, наконец, пришла, а значит, до реализации всего задуманного и спланированного рукой подать.
Вадим, улыбаясь, остановился около Учреждения за пять минут до обеда. Цокала и булькала весенняя капель. Он поднял глаза на окно первого этажа. Это движение глаз запустило катастрофу, последствия которой не были преодолены нашим героем до сих пор.
В окне он увидел Веронику, на ней было то самое (о, сколько «того самого» появилось в его жизни за прошедшие месяцы) чёрное платье. Впрочем, земля стала уходить из-под ног Вадима вовсе не из-за этого. Рядом с ней был парень, видимо, кто-то из коллег, — он нежно обнимал Веронику за талию. Вадим потом, сколько ни старался, не мог вспомнить его лица -память отторгла эту информацию, как избыточную и вредную, ему было достаточно того, что это не он. Увидев Вадима, они дружно расхохотались, и парень несколько раз всласть поцеловал улыбавшуюся Веронику (удар обухом по голове), после чего, глядя прямо на незадачливого соперника, проговорил что-то. Оглушённому Вадиму показалось, что он смог прочитать по губам — получилось что-то вроде«всё, опоздал». Мир вокруг и он сам распадались на составляющие элементы, как на картинах кубистов, время побежало каким-то нелепым прерывистым аллюром, сознание воспринимало окружающую действительность, как разбитый на кадры фильм. Пара тем временем развернулась и ушла вглубь располагавшегося за стеклом помещения, причём мужская рука не покидала талии Вероники. Образ белевшей на чёрной ткани платья конечности до сих пор преследовал Вадима.
Он вынырнул из заполнившего его сознание тумана, чтобы увидеть Веронику, вышедшую из Учреждения. Небрежно накинув длинное пальто на плечи (ещё вчера вечером он воевал в прихожей своей квартиры с этим досадным бежевым кашемиром, скрывавшим от него любимую), она неторопливой походкой приблизилась к Вадиму.
— ВЕРОНИКА, ЧТО ЭТО БЫЛО? — только и смог спросить он.
Её лицо даже не дрогнуло. Фирменное спокойствие и безмятежность, за которые он так любил эту девушку.
— Вадим, ты не вправе меня в чём-либо обвинять, — ровным голосом сказала Вероника. — Мы свободные люди.
-?!
— Послушай, я вправду благодарна тебе за всё, что произошло между нами. Это было здорово, честно-честно. Мы славно провели вдвоём эти осень и зиму. Но, пойми, — она слегка расширила глаза, — многое меняется, и я полюбила другого человека. Хорошего человека. Всё думала, как бы тебе сказать. Я даже рада, что само всё разрешилось. Я понимаю, что говорю банальности, но в этом мире столько банального. В общем — на дворе весна, ты — человек достойный, так что не думаю, что ты надолго останешься в одиночестве. Пока, давай, не хандри, весь мир перед тобой, — она коснулась его руки и двинулась к дверям учреждения.
Оцепеневший Вадим, как забитый гвоздь, постоял на месте, после чего резко развернулся и вдруг услышал её голос:
— Вадик!
Он оглянулся — Вероника, наполовину высунувшись из-за дверей, весело проговорила:
— Вадик, у тебя остались кой-какие мои вещи. Созвонимся, я зайду, заберу, хорошо?
Он механически кивнул, не поняв ни слова из услышанного.
— Пока-пока.
В полубеспамятстве он добрался до работы и, сославшись на «обстоятельства», отпросился домой, благо был ненапряжённый день. Остаток суток он провёл, шатаясь по городу и вполголоса разговаривая с самим собой.
Зима заканчивалась, приближалась весна, а за ней лето. Втайне от любимой Вадим обходил туристические фирмы, подбирая путёвку для них двоих. «Съездим, расслабимся, накупаемся, а там до конца года я обязательно сделаю ей предложение». Улыбаясь своим мыслям, он представлял Веронику то в лёгком, непременно синем — она же любит синее — платье, то в купальнике, её рыжие кудри на ветру или мокрые от морской воды; то, вернувшись в этот апрель, в том самом фиолетовом пальто. Вадим уже подумывал о том, что если продать их однушки, можно купить неплохую квартиру в самом центре города.
Сегодняшний Вадим не нашёл ничего лучшего, чем вспомнить банально-справедливую максиму о том, что лучший способ насмешить богов — это рассказ о своих планах. Всё рухнуло за один день, который впечатался в память не хуже дня их знакомства.
В то утро Вероника долго вертелась у зеркала, колдуя над своими роскошными волосами. Вадим, налюбовавшись этим священнодействием, проводил, как обычно, любимую до работы, они поцеловались и договорились на обеденном перерыве сходить в недорогую, но вполне приличную столовую рядом с Учреждением. Вероника, постукивая каблуками, взбежала по лестнице, поздоровалась с коллегами и исчезла за дверью. Вадим, глядя вслед подруге, подумал, что долгожданная весна, наконец, пришла, а значит, до реализации всего задуманного и спланированного рукой подать.
Вадим, улыбаясь, остановился около Учреждения за пять минут до обеда. Цокала и булькала весенняя капель. Он поднял глаза на окно первого этажа. Это движение глаз запустило катастрофу, последствия которой не были преодолены нашим героем до сих пор.
В окне он увидел Веронику, на ней было то самое (о, сколько «того самого» появилось в его жизни за прошедшие месяцы) чёрное платье. Впрочем, земля стала уходить из-под ног Вадима вовсе не из-за этого. Рядом с ней был парень, видимо, кто-то из коллег, — он нежно обнимал Веронику за талию. Вадим потом, сколько ни старался, не мог вспомнить его лица -память отторгла эту информацию, как избыточную и вредную, ему было достаточно того, что это не он. Увидев Вадима, они дружно расхохотались, и парень несколько раз всласть поцеловал улыбавшуюся Веронику (удар обухом по голове), после чего, глядя прямо на незадачливого соперника, проговорил что-то. Оглушённому Вадиму показалось, что он смог прочитать по губам — получилось что-то вроде«всё, опоздал». Мир вокруг и он сам распадались на составляющие элементы, как на картинах кубистов, время побежало каким-то нелепым прерывистым аллюром, сознание воспринимало окружающую действительность, как разбитый на кадры фильм. Пара тем временем развернулась и ушла вглубь располагавшегося за стеклом помещения, причём мужская рука не покидала талии Вероники. Образ белевшей на чёрной ткани платья конечности до сих пор преследовал Вадима.
Он вынырнул из заполнившего его сознание тумана, чтобы увидеть Веронику, вышедшую из Учреждения. Небрежно накинув длинное пальто на плечи (ещё вчера вечером он воевал в прихожей своей квартиры с этим досадным бежевым кашемиром, скрывавшим от него любимую), она неторопливой походкой приблизилась к Вадиму.
— ВЕРОНИКА, ЧТО ЭТО БЫЛО? — только и смог спросить он.
Её лицо даже не дрогнуло. Фирменное спокойствие и безмятежность, за которые он так любил эту девушку.
— Вадим, ты не вправе меня в чём-либо обвинять, — ровным голосом сказала Вероника. — Мы свободные люди.
-?!
— Послушай, я вправду благодарна тебе за всё, что произошло между нами. Это было здорово, честно-честно. Мы славно провели вдвоём эти осень и зиму. Но, пойми, — она слегка расширила глаза, — многое меняется, и я полюбила другого человека. Хорошего человека. Всё думала, как бы тебе сказать. Я даже рада, что само всё разрешилось. Я понимаю, что говорю банальности, но в этом мире столько банального. В общем — на дворе весна, ты — человек достойный, так что не думаю, что ты надолго останешься в одиночестве. Пока, давай, не хандри, весь мир перед тобой, — она коснулась его руки и двинулась к дверям учреждения.
Оцепеневший Вадим, как забитый гвоздь, постоял на месте, после чего резко развернулся и вдруг услышал её голос:
— Вадик!
Он оглянулся — Вероника, наполовину высунувшись из-за дверей, весело проговорила:
— Вадик, у тебя остались кой-какие мои вещи. Созвонимся, я зайду, заберу, хорошо?
Он механически кивнул, не поняв ни слова из услышанного.
— Пока-пока.
В полубеспамятстве он добрался до работы и, сославшись на «обстоятельства», отпросился домой, благо был ненапряжённый день. Остаток суток он провёл, шатаясь по городу и вполголоса разговаривая с самим собой.
Страница 4 из 8
