Дом пробирал до дрожи одним своим видом. Не было в нём ничего примечательного-таких можно отыскать тысячи в любом пригороде. Двухэтажная туша из дерева и камня. Взирает на пустынный пейзаж степи, расстилающейся пред его глазами-окнами. Не в силах отвести угрюмый взгляд, не способный отвернуться. Вот уже которое десятилетие он зрит эту картину. Стоит вдалеке от уютных, обжитых домов-словно изгнанник, гордо отвернувшийся от своих собратьев.
Добавить в моё избранное
28 мин, 18 сек 9615
Она тоже была приоткрыта, словно приглашая заглянуть. Что мне терять? Не раздумывая, я спустился, и прошел к двери. Под ногами была мягкая почва, пахло могилой. Из-за двери тянуло сквозняком, а значит за ней был выход. Я в нерешительности замер, с протянутой рукой. Выход куда?
Дверь распахнулась сама. За ней мелькнуло нечто белесое, и тут же бесшумно скрылось во тьме. Я даже не успел испугаться. Почему твари не нападают? Та тень на потолке, которую я прогнал солнечным светом-она была там достаточно долго. Если бы хотела мне навредить-сделала бы это пока я спал. Но не сделала. Значит ли, что их не стоит опасаться? Проверять не хотелось.
За дверью было небольшое помещение-около четырёх шагов в поперечнике-с остатками ржавого ограждения по центру, вокруг огромной дыры в полу. Посветив вниз, я обнаружил зал побольше. Попасть в него, можно было по узкой лесенке. Она вертикально спускалась на решетчатый пол, а дальше… Дальше была обыкновенная лестница-более широкая, ржавая-уходящая всё глубже, и глубже. Её пролеты были закреплены на стенах прямоугольной, вертикальной шахты. По центру была пустота. С потолка свисали обрывки сгнившего троса, влажно поблёскивающие от сырости. Целая, мать её, шахта под домом!
Что дальше? Идти вниз? Фонарь едва светил. Видимо сел аккумулятор. Нужно вернуться к машине, и зарядить его. Электричества в доме нет.
Шахта выглядела отталкивающе, но я был преисполнен непостижимой уверенностью, что там, на самом дне, меня ждут ответы очень на многое. Она притягивала и пугала одновременно. В её тишине и тьме притаилась загадка. Возможно, это будет последнее что я сделаю, но вариантов было не так чтобы много. Меня толкало не только любопытство. Интуиция отчаянно вопила, что я должен спуститься. Со странной смесью облегчения и сожаления, я выбрался наружу, и отправился к машине.
Нашёл её там же, где и оставил вчера. К моему удивлению, двигатель завелся сразу же. Слушая монотонное ворчание двигателя, я ждал пока аккумулятор фонарика зарядится достаточно, чтобы мне хватило на спуск. Если… Если у этого путешествия будет конец. Я представил, как где то далеко внизу, углубившись на мили в земную твердь, я в панике трясу погасший фонарь в абсолютной темноте. Смогу ли я выбраться, если это произойдет?
— Нет, не сможешь.
Она материализовалась на пассажирском сидении. Всё такая же загадочная, небрежная, прямолинейная. Но голос её… В нем яственно присутствовали нотки раздражения.
— Уйди, сгинь! — горло пережал стальной обруч страха. Запоздалого, притупленного фальшивостью происходящего, но столь необходимого. Не обычный испуг, а самый настоящий ужас. Почему я раньше не замечал, что у неё нет зрачков? Абсолютно безупречная радужка-бирюзовая, глубже самих небес. А зрачка нет. Такие чужие глаза, на таком знакомом лице.
— Нет, я никуда не уйду-криво ухмыльнулась она, заметив мою бледность:
— И тебе не стоит. Ты играешь с такими вещами, о которых не имеешь ни малейшего представления. Должен быть кто-то, кто наставит тебя на верную дорогу.
— И этот «кто-то», разумеется ты? Я не верю тебе. Зачем ты забрала мои воспоминания, но при этом являешься в этом облике? Если кто из нас и играет, то это точно не я. Я пытаюсь выпутаться из этого сумасшествия. Вернуть всё на круги своя. А ты, видимо, забавляешься.
Вопреки ожиданиям, она лишь рассмеялась:
— Это место, этот облик, машина, те твари в доме… Всё это-твоя работа. Твой мозг создал этот мирок. Это последний оплот перед вечностью. Маленький, зацикленный сам на себе, дефективный. Он твой. Именно так твоё подсознание подвело итог. А воспоминания твои, я тем более не трогала. Для чего мне вмешиваться в естественный исход? Твоя память блокируется сама, после смерти. Такой защитный механизм, чтоб не было слишком тяжело брать меня за руку.
— Но я не хочу! — в ужасе вскричал я, стараясь отодвинуться подальше:
— Я… Я чувствую, что не должен…
— Ну, нет!— она перехватила мою руку, когда я попытался схватить фонарик:
— Я не позволю тебе вернуться туда!
Хватка была стальной. Благо, что вторая, свободная рука, успела открыть дверцу. Я изо всех сил рванулся, выпал из машины на землю, отполз, сдирая локти вкровь.
— Тебе не по силам обмануть смерть!— летел мне в спину её крик:
— Это не тот путь, что тебе предначертан!
Но я не слышал. Я уже бежал со всех ног. Казалось, даже жёсткие стебли блеклых сорняков пытаются меня удержать. Дыхание стало прерывистым, лёгкие нещадно жгло на каждом вдохе. Я с ужасом видел что дом не приближается, как сильно бы я не старался. Он был прямо передо мной, высокомерно возвышался в десятке шагов. Но не становился ближе. Бросив взгляд назад, я едва не вскрикнул: она шла ко мне, непостижимо покрывая каждым шагом добрые три десятка метров.
И тут я споткнулся. Перекатившись, я понял что это конец. Ещё шаг, и она достанет меня.
Дверь распахнулась сама. За ней мелькнуло нечто белесое, и тут же бесшумно скрылось во тьме. Я даже не успел испугаться. Почему твари не нападают? Та тень на потолке, которую я прогнал солнечным светом-она была там достаточно долго. Если бы хотела мне навредить-сделала бы это пока я спал. Но не сделала. Значит ли, что их не стоит опасаться? Проверять не хотелось.
За дверью было небольшое помещение-около четырёх шагов в поперечнике-с остатками ржавого ограждения по центру, вокруг огромной дыры в полу. Посветив вниз, я обнаружил зал побольше. Попасть в него, можно было по узкой лесенке. Она вертикально спускалась на решетчатый пол, а дальше… Дальше была обыкновенная лестница-более широкая, ржавая-уходящая всё глубже, и глубже. Её пролеты были закреплены на стенах прямоугольной, вертикальной шахты. По центру была пустота. С потолка свисали обрывки сгнившего троса, влажно поблёскивающие от сырости. Целая, мать её, шахта под домом!
Что дальше? Идти вниз? Фонарь едва светил. Видимо сел аккумулятор. Нужно вернуться к машине, и зарядить его. Электричества в доме нет.
Шахта выглядела отталкивающе, но я был преисполнен непостижимой уверенностью, что там, на самом дне, меня ждут ответы очень на многое. Она притягивала и пугала одновременно. В её тишине и тьме притаилась загадка. Возможно, это будет последнее что я сделаю, но вариантов было не так чтобы много. Меня толкало не только любопытство. Интуиция отчаянно вопила, что я должен спуститься. Со странной смесью облегчения и сожаления, я выбрался наружу, и отправился к машине.
Нашёл её там же, где и оставил вчера. К моему удивлению, двигатель завелся сразу же. Слушая монотонное ворчание двигателя, я ждал пока аккумулятор фонарика зарядится достаточно, чтобы мне хватило на спуск. Если… Если у этого путешествия будет конец. Я представил, как где то далеко внизу, углубившись на мили в земную твердь, я в панике трясу погасший фонарь в абсолютной темноте. Смогу ли я выбраться, если это произойдет?
— Нет, не сможешь.
Она материализовалась на пассажирском сидении. Всё такая же загадочная, небрежная, прямолинейная. Но голос её… В нем яственно присутствовали нотки раздражения.
— Уйди, сгинь! — горло пережал стальной обруч страха. Запоздалого, притупленного фальшивостью происходящего, но столь необходимого. Не обычный испуг, а самый настоящий ужас. Почему я раньше не замечал, что у неё нет зрачков? Абсолютно безупречная радужка-бирюзовая, глубже самих небес. А зрачка нет. Такие чужие глаза, на таком знакомом лице.
— Нет, я никуда не уйду-криво ухмыльнулась она, заметив мою бледность:
— И тебе не стоит. Ты играешь с такими вещами, о которых не имеешь ни малейшего представления. Должен быть кто-то, кто наставит тебя на верную дорогу.
— И этот «кто-то», разумеется ты? Я не верю тебе. Зачем ты забрала мои воспоминания, но при этом являешься в этом облике? Если кто из нас и играет, то это точно не я. Я пытаюсь выпутаться из этого сумасшествия. Вернуть всё на круги своя. А ты, видимо, забавляешься.
Вопреки ожиданиям, она лишь рассмеялась:
— Это место, этот облик, машина, те твари в доме… Всё это-твоя работа. Твой мозг создал этот мирок. Это последний оплот перед вечностью. Маленький, зацикленный сам на себе, дефективный. Он твой. Именно так твоё подсознание подвело итог. А воспоминания твои, я тем более не трогала. Для чего мне вмешиваться в естественный исход? Твоя память блокируется сама, после смерти. Такой защитный механизм, чтоб не было слишком тяжело брать меня за руку.
— Но я не хочу! — в ужасе вскричал я, стараясь отодвинуться подальше:
— Я… Я чувствую, что не должен…
— Ну, нет!— она перехватила мою руку, когда я попытался схватить фонарик:
— Я не позволю тебе вернуться туда!
Хватка была стальной. Благо, что вторая, свободная рука, успела открыть дверцу. Я изо всех сил рванулся, выпал из машины на землю, отполз, сдирая локти вкровь.
— Тебе не по силам обмануть смерть!— летел мне в спину её крик:
— Это не тот путь, что тебе предначертан!
Но я не слышал. Я уже бежал со всех ног. Казалось, даже жёсткие стебли блеклых сорняков пытаются меня удержать. Дыхание стало прерывистым, лёгкие нещадно жгло на каждом вдохе. Я с ужасом видел что дом не приближается, как сильно бы я не старался. Он был прямо передо мной, высокомерно возвышался в десятке шагов. Но не становился ближе. Бросив взгляд назад, я едва не вскрикнул: она шла ко мне, непостижимо покрывая каждым шагом добрые три десятка метров.
И тут я споткнулся. Перекатившись, я понял что это конец. Ещё шаг, и она достанет меня.
Страница 7 из 8
