Гера Качановский проснулся в шесть двадцать три утра от острого приступа тошноты. Последние три года он соблюдал строгий режим, просыпаясь в шесть тридцать, ни минутой раньше, ни минутой позже, но сегодня был вынужден нарушить заведенный порядок и, скинув на пол одеяло, побежать в туалет. В коридоре царил мрак, и Гера в спешке налетел на торец полуоткрытой двери в ванную — перед глазами произошел запуск межгалактической ракеты…
Добавить в моё избранное
27 мин, 34 сек 1429
Гера прошелся подушечкой большого пальца по кромке, и вдруг ему в ноздри ударил запах праздничных блюд уже не первой свежести. Объедки жареной курицы, мясной салат, вареный картофель. У Геры закололо в животе, желудочный сок обжег горло. На этот раз Гера смог идентифицировать приступ тошноты, как голод. Так вот что это значило. Гера потянулся было к еде, но тут живот скрутило еще сильнее. Нет, эта еда ему не подходит. Организм требовал чего-то другого. Но чего?
Из комнаты по-прежнему слышались фальшивые мужские стоны. «Почему тебе так важно показать ей, что ты наслаждаешься? — подумал Гера. — Наверное, тебя что-то тревожит, раз ты даже со шлюхой не можешь расслабиться. Секс порождает все проблемы мира: беспорядки на улицах, гонки вооружений, страх, комплексы, тошнота — все это следствия сексуальной распущенности и разврата. Но Гера сейчас остановит хаос. Я помогу хотя бы тебе, Антон». Сжав покрепче охотничий нож, Гера подкрался к двери в комнату, где развлекалась парочка. Он заглянул в комнату сквозь большую замочную скважину, коих всегда хватает в этих старых квартирах — подарках нам из светлого социалистического прошлого. За время своей работы Гера побывал в сотнях подобных квартир. Небольшой ночник освещал во всех подробностях происходящую в комнате сцену. Антон стоял со спущенными штанами, вжавшись в стену и задрав к верху напряженное лицо с полуоткрытым ртом и опущенными веками. Перед ним на коленях стояла молодая обнаженная девица с короткой стрижкой и делала ему минет. У Геры вдруг замерло сердце, приятная дрожь прошла по телу, а следом все потонуло в отвращении и страхе. Было невыносимо подглядывать — нужно было скорее переходить к действиям. В детстве Гера любил подглядывать сквозь замочную скважину за бабушкой, когда та переодевалась. Однажды бабушка навсегда отучила его от этой скверной привычки самым простым способом — позволила ему войти. Что произошло после этого, Гера не помнил, остался только яркий отпечаток в его мозгу — смесь страха, паники и отвращения. Вот и сейчас все повторялось — он стоял перед замочной скважиной, и ему требовалось войти. Но на этот раз цель была благородной. Пытаясь пересилить тревогу и молясь, чтобы дверь не оказалась скрипучей, Гера приступил к тому, что задумал.
Легонько приоткрыв дверь, Гера заглянул внутрь. Убедившись, что Антон и эта шлюха слишком заняты собой, чтобы его заметить, на корточках пробрался в образовавшуюся щель и прикрыл дверь за собой. Внезапно Антон шумно вздохнул и дернулся. Гера решил, что его заметили, но потом Антон отвернул лицо в сторону от двери, продолжая хрипло постанывать. Шлюха вынула изо рта его член и поцеловала в поросший курчавыми волосами лобок, затем снова обхватила губами и, помогая пальцами, продолжила выполнять свою работу. Минет девица делала с закрытыми глазами, как бы говоря, что ей от этого никуда не деваться. И это тоже было Гере на руку. Можно сколько угодно притворяться и делать вид, что ты всем доволен, но язык тела не обманешь. Он всегда говорит напрямую.
По-прежнему на корточках Гера осторожно приблизился к двум разгоряченным телам, так что голова шлюхи и напряженный член в ее рту оказались как раз напротив его лица. Он поднял зажатый в руке охотничий нож повыше и, секунду помедлив, резким и точным ударом опустил его на основание пениса. Лезвие аккуратно отрезало весь член и еще часть мошонки. Ничем больше не сдерживаемые яйца выпали в брюки Антона, оставив после себя две мясные впадины. Кровь, смешиваясь с небольшим количеством спермы из семенного канала, брызнула струей в лицо шлюхе. Раздался душераздирающий вопль Антона. Шлюха, широко раскрыв в ужасе глаза, стояла на коленях все еще с отрезанным членом во рту. Лицо было перепачкано свежей артериальной кровью и спермой. Она попыталась закричать, но ампутированный орган провалился ей глубже в глотку, и она им подавилась. Антон тем временем попытался куда-то побежать, но запутался в собственных брюках и повалился на пол, сжимая кровоточащую промежность и выплевывая серию коротких, визгливых криков. Гера ринулся к Антону, желая оборвать эти пульсирующие вопли, нанес ряд ударов тяжелым ножом в грудь и живот, распорол желудок, и комната заполнилась головокружительным запахом полупереваренного алкоголя и пищи. Содержимое желудка выплеснулось на пол и образовало небольшую лужицу. Антон еще несколько секунд дергался в агонии, как червяк, затем затих.
Шлюха где-то позади издавала утробные звуки. Она так и не смогла вытащить член из глотки; он перекрыл ей дыхательные пути, и теперь лицо ее посерело от недостатка кислорода. Глаза закатились, шея неестественно натянулась, мышцы живота учащенно сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело из пищевода, из носа струилась блевотина. Наконец она сообразила, что нужно помочь рукой, засунула три пальца в рот, ухватилась за краешек плоти и вместе с поражающим воображение потоком блевотины вытащила из себя скорчившийся, жалкий комок, не так давно представлявший собой мужскую гордость.
Из комнаты по-прежнему слышались фальшивые мужские стоны. «Почему тебе так важно показать ей, что ты наслаждаешься? — подумал Гера. — Наверное, тебя что-то тревожит, раз ты даже со шлюхой не можешь расслабиться. Секс порождает все проблемы мира: беспорядки на улицах, гонки вооружений, страх, комплексы, тошнота — все это следствия сексуальной распущенности и разврата. Но Гера сейчас остановит хаос. Я помогу хотя бы тебе, Антон». Сжав покрепче охотничий нож, Гера подкрался к двери в комнату, где развлекалась парочка. Он заглянул в комнату сквозь большую замочную скважину, коих всегда хватает в этих старых квартирах — подарках нам из светлого социалистического прошлого. За время своей работы Гера побывал в сотнях подобных квартир. Небольшой ночник освещал во всех подробностях происходящую в комнате сцену. Антон стоял со спущенными штанами, вжавшись в стену и задрав к верху напряженное лицо с полуоткрытым ртом и опущенными веками. Перед ним на коленях стояла молодая обнаженная девица с короткой стрижкой и делала ему минет. У Геры вдруг замерло сердце, приятная дрожь прошла по телу, а следом все потонуло в отвращении и страхе. Было невыносимо подглядывать — нужно было скорее переходить к действиям. В детстве Гера любил подглядывать сквозь замочную скважину за бабушкой, когда та переодевалась. Однажды бабушка навсегда отучила его от этой скверной привычки самым простым способом — позволила ему войти. Что произошло после этого, Гера не помнил, остался только яркий отпечаток в его мозгу — смесь страха, паники и отвращения. Вот и сейчас все повторялось — он стоял перед замочной скважиной, и ему требовалось войти. Но на этот раз цель была благородной. Пытаясь пересилить тревогу и молясь, чтобы дверь не оказалась скрипучей, Гера приступил к тому, что задумал.
Легонько приоткрыв дверь, Гера заглянул внутрь. Убедившись, что Антон и эта шлюха слишком заняты собой, чтобы его заметить, на корточках пробрался в образовавшуюся щель и прикрыл дверь за собой. Внезапно Антон шумно вздохнул и дернулся. Гера решил, что его заметили, но потом Антон отвернул лицо в сторону от двери, продолжая хрипло постанывать. Шлюха вынула изо рта его член и поцеловала в поросший курчавыми волосами лобок, затем снова обхватила губами и, помогая пальцами, продолжила выполнять свою работу. Минет девица делала с закрытыми глазами, как бы говоря, что ей от этого никуда не деваться. И это тоже было Гере на руку. Можно сколько угодно притворяться и делать вид, что ты всем доволен, но язык тела не обманешь. Он всегда говорит напрямую.
По-прежнему на корточках Гера осторожно приблизился к двум разгоряченным телам, так что голова шлюхи и напряженный член в ее рту оказались как раз напротив его лица. Он поднял зажатый в руке охотничий нож повыше и, секунду помедлив, резким и точным ударом опустил его на основание пениса. Лезвие аккуратно отрезало весь член и еще часть мошонки. Ничем больше не сдерживаемые яйца выпали в брюки Антона, оставив после себя две мясные впадины. Кровь, смешиваясь с небольшим количеством спермы из семенного канала, брызнула струей в лицо шлюхе. Раздался душераздирающий вопль Антона. Шлюха, широко раскрыв в ужасе глаза, стояла на коленях все еще с отрезанным членом во рту. Лицо было перепачкано свежей артериальной кровью и спермой. Она попыталась закричать, но ампутированный орган провалился ей глубже в глотку, и она им подавилась. Антон тем временем попытался куда-то побежать, но запутался в собственных брюках и повалился на пол, сжимая кровоточащую промежность и выплевывая серию коротких, визгливых криков. Гера ринулся к Антону, желая оборвать эти пульсирующие вопли, нанес ряд ударов тяжелым ножом в грудь и живот, распорол желудок, и комната заполнилась головокружительным запахом полупереваренного алкоголя и пищи. Содержимое желудка выплеснулось на пол и образовало небольшую лужицу. Антон еще несколько секунд дергался в агонии, как червяк, затем затих.
Шлюха где-то позади издавала утробные звуки. Она так и не смогла вытащить член из глотки; он перекрыл ей дыхательные пути, и теперь лицо ее посерело от недостатка кислорода. Глаза закатились, шея неестественно натянулась, мышцы живота учащенно сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело из пищевода, из носа струилась блевотина. Наконец она сообразила, что нужно помочь рукой, засунула три пальца в рот, ухватилась за краешек плоти и вместе с поражающим воображение потоком блевотины вытащила из себя скорчившийся, жалкий комок, не так давно представлявший собой мужскую гордость.
Страница 5 из 8
