Это случилось в один из тёплых месяцев миллениума. Катя с Лёшей уже давно встречались, а на летние каникулы после честно, со всеми стараниями сданной сессии умудрились выбить себе путевку на приработки в Штаты. Пообтиравшись там обслугой ресторана, поторговав солнцезащитными очками, они вкусили настоящей вольной жизни в столь незнакомом мире…
Добавить в моё избранное
29 мин, 0 сек 3616
Она мечтала, что найдет, наконец, поддержку и дружеское плечо, ведь так стеснялась рассказать всё кому-то, опасаясь прослыть ненормальной. Они остановились возле сломанного состава — там, где ещё остались неспиленные кусты — и Боб заговорил:
— Кейт, ты мне нравишься. Я помогал тебе. Готовил, пока ты спала. А за услужливость надо платить. Понимаешь, чего я хочу?
Как гром с неба прозвучали эти слова, но было слишком поздно. Боб набросился на неё, обхватив здоровыми ручищами и повалив на землю. Она пыталась вырваться и закричать, но, учитывая габариты Боба, это было сложно. Он намертво впечатал её в землю, больно придавив весом своего тела, зажав ей рот ладонью и засопев над ухом, избавляясь от одежды. Слезы брызнули у Кати из глаз. Уткнувшись лбом в пыль, она зарыдала, виня себя за глупость.
Вдруг что-то изменилось. Вокруг посветлело (а может, это у Кати в глазах заплясали пятна — предвестники обморока). Давление сверху ослабло, и девушку омыло волной колючего морозца, иглами пробежавшегося по коже. Катя услышала какое-то бульканье, клокотание и затем лёгкие хрустальные щелчки, словно что-то кипящее растекалось в стороны, тут же замерзая и растрескиваясь на ледяной поверхности. До Катиной макушки дотронулось что-то мягкое, невесомое и немного скользкое. Тяжесть навалившегося тела пропала, и вслед за звуками судорожной возни раздался топот ног убегавшего человека. Катя с трудом приподнялась и открыла глаза.
Ночь отступила, озаренная тёплым мистическим светом. Откуда-то издалека лилась тихая музыка, гомон толпы и звон бубенцов, колышущихся на ветру. Катя подняла голову и увидела, что к ней протянута маленькая детская рука. Фигурка Энн стояла перед ней, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. И как обычно, не одна, а в сопровождении зловещей тени, клубящейся позади.
Трясущимися пальцами Кейт кое-как пригладила спутанные волосы и робко прикоснулась к руке Энн, сомневаясь, что из этого что-то получится. Но в тот миг, когда их ладони соприкоснулись, с призраком произошла чудесная перемена, и в ладонь девушки легла пухлая, тёплая детская рука.
Они долго шли к тому месту, где на самом деле стоял поезд. Тот не был опрокинут и разрушен, а приглашающе тянул к ним новенькие полированные рельсы. Тележки его омывало тёплое свечение, а жуткой улыбки на капоте не было видно, ведь они приближались к составу сзади. Энн упрямо вела Кэйт за собой, и девушка раздраженно бросала привычные фразы: «Ну, хватит, наигралась! Нам пора домой!», ещё успевая подумать: «Где же остальные дети? Ведь только что тележки были заняты, места осталось лишь в последней»….
Теперь вокруг не было ни детей, ни радостной толпы. Даже палатки опустели, и некому было предложить Энн последнее яблоко в карамели. И оператора аттракциона не было. Катя почти решила, что поезд безопасен. Но что-то её всё-таки беспокоило, наполняя сердце тяжестью, пока она послушно шла за девочкой.
Они сели в поезд без машиниста. В тот самый хвостовой вагон, который был пустым в Катином сне. Локомотив прорвался истошным сигналом и медленно тронулся. В считанные секунды состав набрал ненормальную скорость и начал сумасшедший бег по полотну. Катя не видела окружающего — всё слилось для неё в круговерть цветных огней. Ледяной вихрь ударил в лицо, откинув волосы назад и вырвав слёзы из глаз. Она вцепилась в борта тележки и дико завизжала, но её крик слился с воем гудка и с бешеным стуком колёс. А поезд всё ускорялся, вжимая девушку в сиденье, не давая повернуть голову и оглянуться.
Катя не знала, сколько мгновений, а, может быть, и часов провела так — съёжившись на жёстком диванчике и впившись скрюченными пальцами в борта, выпучив глаза и разинув рот в неслышном вопле. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что поезд едет вовсе не так быстро. На самом деле он чинно ползет по рельсам на радость юным пассажирам.
Энн тоже рядом. Ей не усидеть на месте, и она с ногами лезет на сиденье, уперев руки в борт и высунувшись из тележки, подставив голову ветерку. Катя инстинктивно дёргает её за пояс: «Это опасно! Сядь и не вертись!». Но непокидающая Энн тень жадно выбрасывает щупальца, и Катя едва успевает отдернуть пальцы от них.
— Смотри, Кейт! Лоток с яблочками!
И Катя всё понимает. Она видит, что поезд приближается к знакомому тенту с флажками. Тент празднично подсвечен гирляндами и завален аппетитными сладостями. В центре его высится пирамида яблок в карамели. А за прилавком темнеет большой чан с расплавленным сиропом. И всё это так близко от рельс. И от места их вероятного дефекта, замеченного Катей раньше… Она уже всё знает, но ничего не может изменить, сжимая кулаки, вгоняя ногти под кожу, готовясь к неизбежному.
К стуку колес примешивается что-то ещё. Покосившись влево, Катя видит, как наперерез поезду несётся маленький погрузчик. И с радостью, и с отчаянием она узнает Лёшку в засвеченной фарами кабине. Погрузчик уже близко и легко обгоняет тягач.
— Кейт, ты мне нравишься. Я помогал тебе. Готовил, пока ты спала. А за услужливость надо платить. Понимаешь, чего я хочу?
Как гром с неба прозвучали эти слова, но было слишком поздно. Боб набросился на неё, обхватив здоровыми ручищами и повалив на землю. Она пыталась вырваться и закричать, но, учитывая габариты Боба, это было сложно. Он намертво впечатал её в землю, больно придавив весом своего тела, зажав ей рот ладонью и засопев над ухом, избавляясь от одежды. Слезы брызнули у Кати из глаз. Уткнувшись лбом в пыль, она зарыдала, виня себя за глупость.
Вдруг что-то изменилось. Вокруг посветлело (а может, это у Кати в глазах заплясали пятна — предвестники обморока). Давление сверху ослабло, и девушку омыло волной колючего морозца, иглами пробежавшегося по коже. Катя услышала какое-то бульканье, клокотание и затем лёгкие хрустальные щелчки, словно что-то кипящее растекалось в стороны, тут же замерзая и растрескиваясь на ледяной поверхности. До Катиной макушки дотронулось что-то мягкое, невесомое и немного скользкое. Тяжесть навалившегося тела пропала, и вслед за звуками судорожной возни раздался топот ног убегавшего человека. Катя с трудом приподнялась и открыла глаза.
Ночь отступила, озаренная тёплым мистическим светом. Откуда-то издалека лилась тихая музыка, гомон толпы и звон бубенцов, колышущихся на ветру. Катя подняла голову и увидела, что к ней протянута маленькая детская рука. Фигурка Энн стояла перед ней, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. И как обычно, не одна, а в сопровождении зловещей тени, клубящейся позади.
Трясущимися пальцами Кейт кое-как пригладила спутанные волосы и робко прикоснулась к руке Энн, сомневаясь, что из этого что-то получится. Но в тот миг, когда их ладони соприкоснулись, с призраком произошла чудесная перемена, и в ладонь девушки легла пухлая, тёплая детская рука.
Они долго шли к тому месту, где на самом деле стоял поезд. Тот не был опрокинут и разрушен, а приглашающе тянул к ним новенькие полированные рельсы. Тележки его омывало тёплое свечение, а жуткой улыбки на капоте не было видно, ведь они приближались к составу сзади. Энн упрямо вела Кэйт за собой, и девушка раздраженно бросала привычные фразы: «Ну, хватит, наигралась! Нам пора домой!», ещё успевая подумать: «Где же остальные дети? Ведь только что тележки были заняты, места осталось лишь в последней»….
Теперь вокруг не было ни детей, ни радостной толпы. Даже палатки опустели, и некому было предложить Энн последнее яблоко в карамели. И оператора аттракциона не было. Катя почти решила, что поезд безопасен. Но что-то её всё-таки беспокоило, наполняя сердце тяжестью, пока она послушно шла за девочкой.
Они сели в поезд без машиниста. В тот самый хвостовой вагон, который был пустым в Катином сне. Локомотив прорвался истошным сигналом и медленно тронулся. В считанные секунды состав набрал ненормальную скорость и начал сумасшедший бег по полотну. Катя не видела окружающего — всё слилось для неё в круговерть цветных огней. Ледяной вихрь ударил в лицо, откинув волосы назад и вырвав слёзы из глаз. Она вцепилась в борта тележки и дико завизжала, но её крик слился с воем гудка и с бешеным стуком колёс. А поезд всё ускорялся, вжимая девушку в сиденье, не давая повернуть голову и оглянуться.
Катя не знала, сколько мгновений, а, может быть, и часов провела так — съёжившись на жёстком диванчике и впившись скрюченными пальцами в борта, выпучив глаза и разинув рот в неслышном вопле. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что поезд едет вовсе не так быстро. На самом деле он чинно ползет по рельсам на радость юным пассажирам.
Энн тоже рядом. Ей не усидеть на месте, и она с ногами лезет на сиденье, уперев руки в борт и высунувшись из тележки, подставив голову ветерку. Катя инстинктивно дёргает её за пояс: «Это опасно! Сядь и не вертись!». Но непокидающая Энн тень жадно выбрасывает щупальца, и Катя едва успевает отдернуть пальцы от них.
— Смотри, Кейт! Лоток с яблочками!
И Катя всё понимает. Она видит, что поезд приближается к знакомому тенту с флажками. Тент празднично подсвечен гирляндами и завален аппетитными сладостями. В центре его высится пирамида яблок в карамели. А за прилавком темнеет большой чан с расплавленным сиропом. И всё это так близко от рельс. И от места их вероятного дефекта, замеченного Катей раньше… Она уже всё знает, но ничего не может изменить, сжимая кулаки, вгоняя ногти под кожу, готовясь к неизбежному.
К стуку колес примешивается что-то ещё. Покосившись влево, Катя видит, как наперерез поезду несётся маленький погрузчик. И с радостью, и с отчаянием она узнает Лёшку в засвеченной фарами кабине. Погрузчик уже близко и легко обгоняет тягач.
Страница 7 из 9
