До сих пор я просыпаюсь в холодном поту, вновь и вновь переживая тот давний кошмар. Пусть между мной и тем проклятым местом сейчас весь континент, пусть прошло уже немало лет, но и по сей день я страшусь того, что ужас, притаившийся в дебрях Верхнего Мичигана, однажды покинет свое сырое пристанище, чтобы явиться ко мне…
Добавить в моё избранное
33 мин, 0 сек 14741
Существо, которое, как я почти уверил себя, было лишь моей галлюцинацией. По спине бежали мурашки, мне отчаянно хотелось закричать, вскочить, выпрыгнуть через окно, убежать. Однако страх сковал мои движения, и я мог только стучать зубами от страха, сидя в кровати.
Хлюп-хлюп. Шлеп-шлеп-шлеп. Жуткие звуки послышались совсем близко, словно неведомое отродье было не менее чем в десяти футах от моей комнаты. А потом послышался чуть слышный смешок и я, наконец, заорал от ужаса, видя, как ручка двери начала медленно поворачиваться.
И проснулся.
Я сидел на кровати, дрожа и судорожно глотая ртом воздух. В соседней комнате все так же бормотал какую-то невнятицу старый Матти. Выглянул в окно — туман давно рассеялся, небо было чистым и звездным. Я откинулся на кровати и рассмеялся, — нервы уже ни к черту в этой дыре.
Чуть слышно скрипнула входная дверь.
Меня снова пробил холодный пот — кошмар повторялся наяву. Объятый все тем же страхом я слушал, как ко мне приближаются чьи-то шаги. Я ощущал себя заброшенным в дрянной короткометражный ужастик, раз за разом перематываемый кем-то на начало. Оцепенев, я смотрел, как дергается и медленно поворачивается дверная ручка. Дверь распахнулась и я едва сдержался от того, чтобы не заорать снова.
— Ты?!
— А ты кого ждал?— хмыкнула Одзе, подходя к столу и усаживаясь за стол, — ты что пил дедов самогон?— она неодобрительно понюхала недопитый стакан, затем подвинула тарелку и подцепила на вилку остатки рыбы. Я смотрел на нее во все глаза, не в силах поверить, что вновь вижу ее живой и здоровой, да еще и в этой берлоге.
— Что ты тут делаешь?— хрипло произнес я.
— То же самое я могу спросить и у тебя, — парировала девушка с ртом набитым рыбой, — я-то по крайней мере у своего деда. Того самого, к которому ты меня обещал отвезти, но сорвался с места как полоумный. И мне пришлось опять идти пешком через весь лес.
— Я звал тебя, — раздраженно сказал я, — почему ты не откликалась?
Одзе смущенно потупила взгляд.
— Ну да, дурацкая шутка, — нехотя сказала она, — захотелось посмотреть, как ты будешь паниковать, решив, что остался один. И я уже собиралась выходить, когда ты вдруг уехал. Я не знала, что и думать — был вроде нормальный парень и вдруг разом слетел с катушек.
— Может и слетел, — угрюмо сказал я, — здесь, я смотрю, это недолго.
— Что с тобой случилось?— спросила Одзе.
— Привиделась какая-то хрень, — неохотно сказал я, коротко рассказав о своем видении.
— Дааа, — покрутила головой девушка, когда я закончил, — правду, значит, говорят, что Верхний Мичиган — не место для чужаков. Не волнуйся, ты не первый кому мерещится тут… всякое, особенно когда первый раз северное сияние видят. Тут и у местных крышу порой рвет, не то, что у чужих. Ты ведь с дедом разговаривал?
— Угу, — кивнул я, — он меня тут байками развлекал.
— Это он может, — усмехнулась девчонка, — опять, наверное, про деда-шамана рассказывал?— дождавшись моего кивка, она поморщилась, — хренов маразматик. Старый, да еще и пьет много — в башке все перемешалось: прошлое, будущее, реальность, байки. Мать хотела его в город взять, под присмотр, так дед ни в какую — здесь родился, тут и помру.
От ее уверенного голоса и мне становилось спокойней на душе. Своими словами Одзе разгоняла все напряжение, все страхи и сомнения нынешней ночи-рассказ Матти казался пьяным бредом, а кошмарный сон легко объяснялся истрепанными нервами. Мне даже стало стыдно за свое поведение там в Нью-Похъянмаа — повел себя как истеричка перед девушкой. Сейчас, когда волнения отступили на задний план, я вновь обратил внимание на необычную красоту Одзе, которую не могли скрыть даже старые джинсы и потрепанная рубаха. Я вспомнил как я перевязывал ее ногу, ее узкую ступню двигавшуюся перед моими глазами, упругую юную плоть дрожавшую у меня в руках.
Беззаботно болтавшая девушка, все же заметила, как я на нее смотрю. Возникла неловкая пауза, после чего она, улыбнувшись, встала и подошла к кровати.
— Эй, ты чего в одежде спишь?— удивилась она, усаживаясь рядом, — помнешь ведь, — она дернула меня за рукав рубашки, — давай снимай!
— Холодно тут, — произнес я, — печку, наверное, надо затопить.
— Не надо печки, — усмехнулась девушка, расстегивая пуговицы на рубашке, — я согрею лучше, — добавил она, бросая рубашку на спинку стула. Сейчас было видно, что она не носит не только трусов, но и лифчика — упругие маленькие груди, казалось, светились в лунном свете.
— Эй, ты что… — попробовал произнести я.
— Перестань, — тихо сказал она, стягивая джинсы. Через мгновение обнаженное девичье тело прильнуло ко мне. Тонкие пальцы расстегивали пуговицы моей рубашки. Одзе оплела меня руками и ногами, язык ее жадно вторгался в мой рот, сплетаясь с моим, я целовал и кусал ее алые губы, одновременно стягивая брюки.
Хлюп-хлюп. Шлеп-шлеп-шлеп. Жуткие звуки послышались совсем близко, словно неведомое отродье было не менее чем в десяти футах от моей комнаты. А потом послышался чуть слышный смешок и я, наконец, заорал от ужаса, видя, как ручка двери начала медленно поворачиваться.
И проснулся.
Я сидел на кровати, дрожа и судорожно глотая ртом воздух. В соседней комнате все так же бормотал какую-то невнятицу старый Матти. Выглянул в окно — туман давно рассеялся, небо было чистым и звездным. Я откинулся на кровати и рассмеялся, — нервы уже ни к черту в этой дыре.
Чуть слышно скрипнула входная дверь.
Меня снова пробил холодный пот — кошмар повторялся наяву. Объятый все тем же страхом я слушал, как ко мне приближаются чьи-то шаги. Я ощущал себя заброшенным в дрянной короткометражный ужастик, раз за разом перематываемый кем-то на начало. Оцепенев, я смотрел, как дергается и медленно поворачивается дверная ручка. Дверь распахнулась и я едва сдержался от того, чтобы не заорать снова.
— Ты?!
— А ты кого ждал?— хмыкнула Одзе, подходя к столу и усаживаясь за стол, — ты что пил дедов самогон?— она неодобрительно понюхала недопитый стакан, затем подвинула тарелку и подцепила на вилку остатки рыбы. Я смотрел на нее во все глаза, не в силах поверить, что вновь вижу ее живой и здоровой, да еще и в этой берлоге.
— Что ты тут делаешь?— хрипло произнес я.
— То же самое я могу спросить и у тебя, — парировала девушка с ртом набитым рыбой, — я-то по крайней мере у своего деда. Того самого, к которому ты меня обещал отвезти, но сорвался с места как полоумный. И мне пришлось опять идти пешком через весь лес.
— Я звал тебя, — раздраженно сказал я, — почему ты не откликалась?
Одзе смущенно потупила взгляд.
— Ну да, дурацкая шутка, — нехотя сказала она, — захотелось посмотреть, как ты будешь паниковать, решив, что остался один. И я уже собиралась выходить, когда ты вдруг уехал. Я не знала, что и думать — был вроде нормальный парень и вдруг разом слетел с катушек.
— Может и слетел, — угрюмо сказал я, — здесь, я смотрю, это недолго.
— Что с тобой случилось?— спросила Одзе.
— Привиделась какая-то хрень, — неохотно сказал я, коротко рассказав о своем видении.
— Дааа, — покрутила головой девушка, когда я закончил, — правду, значит, говорят, что Верхний Мичиган — не место для чужаков. Не волнуйся, ты не первый кому мерещится тут… всякое, особенно когда первый раз северное сияние видят. Тут и у местных крышу порой рвет, не то, что у чужих. Ты ведь с дедом разговаривал?
— Угу, — кивнул я, — он меня тут байками развлекал.
— Это он может, — усмехнулась девчонка, — опять, наверное, про деда-шамана рассказывал?— дождавшись моего кивка, она поморщилась, — хренов маразматик. Старый, да еще и пьет много — в башке все перемешалось: прошлое, будущее, реальность, байки. Мать хотела его в город взять, под присмотр, так дед ни в какую — здесь родился, тут и помру.
От ее уверенного голоса и мне становилось спокойней на душе. Своими словами Одзе разгоняла все напряжение, все страхи и сомнения нынешней ночи-рассказ Матти казался пьяным бредом, а кошмарный сон легко объяснялся истрепанными нервами. Мне даже стало стыдно за свое поведение там в Нью-Похъянмаа — повел себя как истеричка перед девушкой. Сейчас, когда волнения отступили на задний план, я вновь обратил внимание на необычную красоту Одзе, которую не могли скрыть даже старые джинсы и потрепанная рубаха. Я вспомнил как я перевязывал ее ногу, ее узкую ступню двигавшуюся перед моими глазами, упругую юную плоть дрожавшую у меня в руках.
Беззаботно болтавшая девушка, все же заметила, как я на нее смотрю. Возникла неловкая пауза, после чего она, улыбнувшись, встала и подошла к кровати.
— Эй, ты чего в одежде спишь?— удивилась она, усаживаясь рядом, — помнешь ведь, — она дернула меня за рукав рубашки, — давай снимай!
— Холодно тут, — произнес я, — печку, наверное, надо затопить.
— Не надо печки, — усмехнулась девушка, расстегивая пуговицы на рубашке, — я согрею лучше, — добавил она, бросая рубашку на спинку стула. Сейчас было видно, что она не носит не только трусов, но и лифчика — упругие маленькие груди, казалось, светились в лунном свете.
— Эй, ты что… — попробовал произнести я.
— Перестань, — тихо сказал она, стягивая джинсы. Через мгновение обнаженное девичье тело прильнуло ко мне. Тонкие пальцы расстегивали пуговицы моей рубашки. Одзе оплела меня руками и ногами, язык ее жадно вторгался в мой рот, сплетаясь с моим, я целовал и кусал ее алые губы, одновременно стягивая брюки.
Страница 7 из 9
