Тяжело просыпаться. После лежания на бетонном полу, я чувствую, как внутри что-то сжалось, напряглось и начало болеть. Это почки. Или легкие. Или и то и другое вместе.
Добавить в моё избранное
34 мин, 35 сек 6524
Через секунду послышался её радостный крик:
— Нашла! Но… здесь висячий замок. Не поддается.
— Ключ! Ключ с биркой у тебя в кармане. Попробуй им.
Минуты две из лифта слышалась слабая возня и скрип, потом донеслось негромкое «Ой» и стук чего-то упавшего на пол.
— Ну как? — спросил я.
— Люк открылся! И что-то упало сверху. Сейчас посмотрю.
Через секунду из-за стальных дверей грохнул оглушительный женский визг. Ему вторил чуть более слабый, но множественный писк.
— Крысы! Здесь крысы! Спасите! Вытащите меня отсюда!
Голос полный боли.
Я похолодел. Юля кричала и кричала, и каждый крик входил мне под ноготь ржавой иголкой.
«Так что если ты хочешь отомстить — вперед! Просто ничего не делай и я умру сама» — вспомнилась фраза с кассеты.
Юля — Лепесток? Не верю! Сейчас она просто испуганная девушка. Запертая в лифте со стаей крыс. Меня передернуло при мысли о крысах.
Маша тронула меня за плечо:
— Нужно что-то — чтобы раздвинуть двери! Они не заклинены. Лифты специально так проектируются, чтобы легко открываться! Нужно лишь чем-нибудь поддеть их!
— У нас ничего нет!
— В багажнике, кажется, была монтировка. Я не уверена точно, но вроде бы…
Я не дослушал — бежал к разбитому лимузину.
Его двигатель уже не работал — видимо бензина в бак подлили совсем немного. Я направил фонарик в багажник и действительно нашел монтировку. Старую, надежную. Хорошее средство, чтобы выламывать двери… или расшибать чьи-то головы.
Когда я прибежал к лифту крики Юли уже изошли на хрип. Или она просто сорвала голос, или крысы добрались до горл…
Даже и не думай об этом!
Я попытался вставить узкий конец монтировки между дверьми, но те не поддавались. Навалился изо всех сил, и, неожиданно, стальной ломик буквально провалился вглубь кабинки. Я стал тянуть образовавшийся рычаг, как вдруг почувствовал чьи-то холодные ладони на своих пальцах — это Маша решила помочь.
Двери скрипели, выли — почти как живое существо. И медленно, медленно, сантиметр за сантиметром поддавались. Ещё одно усилие и из кабинки вырвались крысы. Животные тоже не захотели оставаться в стальной тюрьме.
Мы налегли на рычаг снова и двери, наконец, раздвинулись настолько, чтобы пропустить человека. Юля не выходила, и я пошел сам.
Фонарик ворвался в узкую кабинку лифта веселым лучиком. Скользнул по стенам и остановился на девушке, за бившейся в дальний правый угол. Она беззвучно плакала, закрывая окровавленными руками лицо. Вся её одежда — серый офисный костюм — была изодрана в лохмотья. Из некоторых прорех сочилась кровь.
Перед ней лежал добрый десяток крысиных трупиков — некоторые из грызунов ещё сучили переломанными лапками, в тщетной попытке уползти прочь. Другие были раздавлены в отвратительные отбивные из серого меха и внутренностей. Среди их трупиков лежал навесной замок с открытой дужкой. В нем болтался ключ. Я нагнулся и поднял его. Бирка заляпана кровью, но цифры виднелись отчетливо.
«06»
Я шагнул к забившейся в угол девушке и протянул ей руку:
— Пойдем, Юля. Всё закончилось.
Она оторвала руки от лица и я увидел, что оно обезображено. Добрая часть щеки исчезла, кончик носа деформировался под натиском крысиных зубов.
«О Господи!»
— Ты! — он говорила мертвым, хриплым голосом, — ТЫ!
— Я.
— Макс!
Она бросилась мне на шею. Её израненные руки обвили мои плечи, и девушка зарыдала по-настоящему. Слезы смешивались с кровью и капали на рубашку.
Ты изменилась, Юля. Навсегда изменилась.
Но глаза у тебя такие же зеленые.
И мы стояли долго.
Очень долго…
Я боялся лишь одной вещи — как мне рассказать Юле о том, что тут происходит и о том, что она пострадала из-за меня. Но я боялся зря. Она действительно была деловой женщиной: быстро взяла себя в руки, да и суть ухватила сразу.
— Твоя бывшая пассия, Макс? — она немного улыбнулась, — Раньше девчонки рвали друг другу волосы из-за парней. А сейчас видимо используются более прогрессивные методы. Ненавижу крыс!
— Извини, Юля. Прости. Это все я виноват.
— Да ладно, — она вытерла с лица кровь, — Проехали. Все мы безумны. Вопрос лишь в степени безумия конкретного лица. Твоей вины здесь нет. Поэтому прекрати разговаривать штампами. Скажи ещё, что «Все мы в одной лодке».
— Хотел сказать.
— Значит не надо. Но ты сказал о трех девушках, Макс. Где ж третья?
— Я не знаю. Но… девочки… поймите меня правильно… я…
— Ты не доверяешь нам? — спросила Маша, до этого лишь молчаливо подпиравшая стенку.
«Маша! А кстати… Это ведь ты сказала Юле поискать люк в кабине лифта. Я ведь мог и не догадаться до этого. Ты пыталась её убить? Или пыталась помочь?»
— Кто-то из вас…
— Нашла! Но… здесь висячий замок. Не поддается.
— Ключ! Ключ с биркой у тебя в кармане. Попробуй им.
Минуты две из лифта слышалась слабая возня и скрип, потом донеслось негромкое «Ой» и стук чего-то упавшего на пол.
— Ну как? — спросил я.
— Люк открылся! И что-то упало сверху. Сейчас посмотрю.
Через секунду из-за стальных дверей грохнул оглушительный женский визг. Ему вторил чуть более слабый, но множественный писк.
— Крысы! Здесь крысы! Спасите! Вытащите меня отсюда!
Голос полный боли.
Я похолодел. Юля кричала и кричала, и каждый крик входил мне под ноготь ржавой иголкой.
«Так что если ты хочешь отомстить — вперед! Просто ничего не делай и я умру сама» — вспомнилась фраза с кассеты.
Юля — Лепесток? Не верю! Сейчас она просто испуганная девушка. Запертая в лифте со стаей крыс. Меня передернуло при мысли о крысах.
Маша тронула меня за плечо:
— Нужно что-то — чтобы раздвинуть двери! Они не заклинены. Лифты специально так проектируются, чтобы легко открываться! Нужно лишь чем-нибудь поддеть их!
— У нас ничего нет!
— В багажнике, кажется, была монтировка. Я не уверена точно, но вроде бы…
Я не дослушал — бежал к разбитому лимузину.
Его двигатель уже не работал — видимо бензина в бак подлили совсем немного. Я направил фонарик в багажник и действительно нашел монтировку. Старую, надежную. Хорошее средство, чтобы выламывать двери… или расшибать чьи-то головы.
Когда я прибежал к лифту крики Юли уже изошли на хрип. Или она просто сорвала голос, или крысы добрались до горл…
Даже и не думай об этом!
Я попытался вставить узкий конец монтировки между дверьми, но те не поддавались. Навалился изо всех сил, и, неожиданно, стальной ломик буквально провалился вглубь кабинки. Я стал тянуть образовавшийся рычаг, как вдруг почувствовал чьи-то холодные ладони на своих пальцах — это Маша решила помочь.
Двери скрипели, выли — почти как живое существо. И медленно, медленно, сантиметр за сантиметром поддавались. Ещё одно усилие и из кабинки вырвались крысы. Животные тоже не захотели оставаться в стальной тюрьме.
Мы налегли на рычаг снова и двери, наконец, раздвинулись настолько, чтобы пропустить человека. Юля не выходила, и я пошел сам.
Фонарик ворвался в узкую кабинку лифта веселым лучиком. Скользнул по стенам и остановился на девушке, за бившейся в дальний правый угол. Она беззвучно плакала, закрывая окровавленными руками лицо. Вся её одежда — серый офисный костюм — была изодрана в лохмотья. Из некоторых прорех сочилась кровь.
Перед ней лежал добрый десяток крысиных трупиков — некоторые из грызунов ещё сучили переломанными лапками, в тщетной попытке уползти прочь. Другие были раздавлены в отвратительные отбивные из серого меха и внутренностей. Среди их трупиков лежал навесной замок с открытой дужкой. В нем болтался ключ. Я нагнулся и поднял его. Бирка заляпана кровью, но цифры виднелись отчетливо.
«06»
Я шагнул к забившейся в угол девушке и протянул ей руку:
— Пойдем, Юля. Всё закончилось.
Она оторвала руки от лица и я увидел, что оно обезображено. Добрая часть щеки исчезла, кончик носа деформировался под натиском крысиных зубов.
«О Господи!»
— Ты! — он говорила мертвым, хриплым голосом, — ТЫ!
— Я.
— Макс!
Она бросилась мне на шею. Её израненные руки обвили мои плечи, и девушка зарыдала по-настоящему. Слезы смешивались с кровью и капали на рубашку.
Ты изменилась, Юля. Навсегда изменилась.
Но глаза у тебя такие же зеленые.
И мы стояли долго.
Очень долго…
Я боялся лишь одной вещи — как мне рассказать Юле о том, что тут происходит и о том, что она пострадала из-за меня. Но я боялся зря. Она действительно была деловой женщиной: быстро взяла себя в руки, да и суть ухватила сразу.
— Твоя бывшая пассия, Макс? — она немного улыбнулась, — Раньше девчонки рвали друг другу волосы из-за парней. А сейчас видимо используются более прогрессивные методы. Ненавижу крыс!
— Извини, Юля. Прости. Это все я виноват.
— Да ладно, — она вытерла с лица кровь, — Проехали. Все мы безумны. Вопрос лишь в степени безумия конкретного лица. Твоей вины здесь нет. Поэтому прекрати разговаривать штампами. Скажи ещё, что «Все мы в одной лодке».
— Хотел сказать.
— Значит не надо. Но ты сказал о трех девушках, Макс. Где ж третья?
— Я не знаю. Но… девочки… поймите меня правильно… я…
— Ты не доверяешь нам? — спросила Маша, до этого лишь молчаливо подпиравшая стенку.
«Маша! А кстати… Это ведь ты сказала Юле поискать люк в кабине лифта. Я ведь мог и не догадаться до этого. Ты пыталась её убить? Или пыталась помочь?»
— Кто-то из вас…
Страница 6 из 10
