Тяжело просыпаться. После лежания на бетонном полу, я чувствую, как внутри что-то сжалось, напряглось и начало болеть. Это почки. Или легкие. Или и то и другое вместе.
Добавить в моё избранное
34 мин, 35 сек 6525
Лепесток. Убийца.
— Лепесток, да? — Юля снова улыбнулась, — Я помню — мне очень нравилось это прозвище.
— Мне тоже, — прошептала Маша, и добавила чуть громче, — А может эта психованная сука специально так сказала, на своей этой пленке, — чтобы сделать тебя параноиком?
— Сомневаюсь. Убийца — кто из моих… бывших. Одна из них мертва. Одной нет в стране. Это точно кто-то из… кто-то из вас!
— Ну ладно, не будем ссорится. Давайте поищем последнюю, как её там звали? — сказала Юля, поднимаясь с бетона.
— Оксана. Да. Ищем. Она должна быть где-то поблизости.
Минут через пять мы нашли дверь. На ней не было и следа копоти — а значит… её установили совсем не давно. Её установил убийца. В смысле установила.
Мы вошли туда втроем и я тут же стал шарить по стене в поисках выключателя. Может и свет провела? А, Лепесток? Провела ты свет или нет? И какой будет последняя ловушка?
Свет зажегся, на секунду ослепив нас.
Оксана… Она единственная, кто потеряла свою красоту. Я запомнил её высокой, стройной девушкой с белоснежными волосами. Теперь, на шатком стуле, посреди вытянутой, обложенной кафелем комнаты, на цыпочках стояла сутулая, полноватая женщина с абсолютно серыми, пыльными волосами. Её руки были стянуты нейлоновой веревкой — из тех, что затягиваются ещё туже, если начинаешь трепыхаться. Щиколотки обвивал пластиковый жгут. Во рту — кляп, на шее — петля. Но не веревочная, нет. Это был узкий стальной тросик.
И у Оксаны были отчаявшиеся глаза.
Видимо свет ослепил её тоже — от неожиданности она дернулась и ветхий стул под ней закачался.
Я бросился вперед. Маша — за мной, а вот Юля застыла на пороге.
— Держи её за ноги! — бросила мне Маша обходя стул, — Я попытаюсь распутать петлю!
— Нет! — я остановил её, схватив за рукав, — Ты не дотянешься. Видишь? Ножки стула подпилены. И если ты станешь на него — он сломается. Нужно придумать что-то другое.
— Но что? Здесь не на что больше стать, чтобы дотянуться до узла! — Маша пожала плечами.
— Может притащить что-нибудь? Из гаража? Чтобы забраться повыше и… — подала голос Юля.
— Да там ничего нет… Хотя…! Стол в комнате с магнитофоном! Маша! Бегом со мной! Юля, пожалуйста, постой здесь. Последи за ней, чтобы не дай бог…
— Ладно, идите. Все будет в порядке.
Я ей поверил. Но когда мы уже волокли тяжелый металлический стол по гаражу — услышали крики. Я из последних сил ускорил темп, но наши усилия оказались напрасными. Стол не проходил по ширине в узкие двери!
Дерьмо!
А в комнате визжала Юля, валялся сломанный стул и задыхалась в петле моя бывшая пассия — Оксана.
— Я не виновата! — крикнула Юля, — Стул сам развалился! Я пыталась помочь ей!
Оксана последний раз дернулась в петле и затихла.
Я зарычал, бросился, было, к ней, но остановился. Передо мной висел труп, никаких шансов. Никаких иллюзий. Возможно Лепесток именно она, Сана. А возможно и нет. Возможно это Юля, которая вполне могла сломать злосчастный стул… а возможно и Маша, которая так удачно посоветовала Юле проверить аварийный люк…
Любая может быть Лепестком. Любая! Любая имеет мотив. И это угнетает. Ну почему только девушки умеют так ненавидеть? Почему только девушки могут так мстить? Отыгрываясь на близких и знакомых своего обидчика? Почему?
Да и сколько же нужно силы, чтобы пронести свою обиду через долгие десять лет, не расплескав её? Не потратить запасы ненависти на начальников, на хамов-кондукторов в трамваях, на гаишников? Сохранить всю злобу до капли, чтобы выплеснуть её на некогда любимого мужчину?
На это нужно много сил.
Я перевел взгляд на своих спутниц. Ну? Кто же из вас убийца?
Погибшая Оксана не могла быть ею. Во-первых, она слаба духом — она пыталась покончить с собой… А ещё у неё есть семья, есть жизнь. Да и связать руки за спиной у неё бы не получилось. Ведь она должна была ещё просунуть голову в петлю. А как это сделать со связанными руками, стоя на шаткой табуретке?
Нет, не вытанцовывается. Я просто не верю, что Оксана — убийца.
Тогда кто? Юля? Маша? Кто из них принцесса, а кто — дракон, охраняющий её?
Мы стояли и молчали. Только и делали, что переводили взгляд друг на друга. Девушки мерили одна другую взглядами, а у меня как бы спрашивали «Ну? И что ты в ней нашел? Чем я хуже её?»
Я не стал участвовать в этой перестрелке глазами и отвернулся к трупу Оксаны. Стараясь не смотреть в её мертвое лицо, я пошарил по карманам. Картонка была на месте. Цифры — тоже.
«80»
13.06.80?
13.06.80!
Будь я проклят! Это дата! Это день рождения! Вот только чей?
Мне захотелось плакать. Она дала мне ключ. Если бы я только помнил, чей это день рождения… Мне бы только вспомнить…
— Ну что? — выдавила из себя Маша, — Давайте уходить?
— Лепесток, да? — Юля снова улыбнулась, — Я помню — мне очень нравилось это прозвище.
— Мне тоже, — прошептала Маша, и добавила чуть громче, — А может эта психованная сука специально так сказала, на своей этой пленке, — чтобы сделать тебя параноиком?
— Сомневаюсь. Убийца — кто из моих… бывших. Одна из них мертва. Одной нет в стране. Это точно кто-то из… кто-то из вас!
— Ну ладно, не будем ссорится. Давайте поищем последнюю, как её там звали? — сказала Юля, поднимаясь с бетона.
— Оксана. Да. Ищем. Она должна быть где-то поблизости.
Минут через пять мы нашли дверь. На ней не было и следа копоти — а значит… её установили совсем не давно. Её установил убийца. В смысле установила.
Мы вошли туда втроем и я тут же стал шарить по стене в поисках выключателя. Может и свет провела? А, Лепесток? Провела ты свет или нет? И какой будет последняя ловушка?
Свет зажегся, на секунду ослепив нас.
Оксана… Она единственная, кто потеряла свою красоту. Я запомнил её высокой, стройной девушкой с белоснежными волосами. Теперь, на шатком стуле, посреди вытянутой, обложенной кафелем комнаты, на цыпочках стояла сутулая, полноватая женщина с абсолютно серыми, пыльными волосами. Её руки были стянуты нейлоновой веревкой — из тех, что затягиваются ещё туже, если начинаешь трепыхаться. Щиколотки обвивал пластиковый жгут. Во рту — кляп, на шее — петля. Но не веревочная, нет. Это был узкий стальной тросик.
И у Оксаны были отчаявшиеся глаза.
Видимо свет ослепил её тоже — от неожиданности она дернулась и ветхий стул под ней закачался.
Я бросился вперед. Маша — за мной, а вот Юля застыла на пороге.
— Держи её за ноги! — бросила мне Маша обходя стул, — Я попытаюсь распутать петлю!
— Нет! — я остановил её, схватив за рукав, — Ты не дотянешься. Видишь? Ножки стула подпилены. И если ты станешь на него — он сломается. Нужно придумать что-то другое.
— Но что? Здесь не на что больше стать, чтобы дотянуться до узла! — Маша пожала плечами.
— Может притащить что-нибудь? Из гаража? Чтобы забраться повыше и… — подала голос Юля.
— Да там ничего нет… Хотя…! Стол в комнате с магнитофоном! Маша! Бегом со мной! Юля, пожалуйста, постой здесь. Последи за ней, чтобы не дай бог…
— Ладно, идите. Все будет в порядке.
Я ей поверил. Но когда мы уже волокли тяжелый металлический стол по гаражу — услышали крики. Я из последних сил ускорил темп, но наши усилия оказались напрасными. Стол не проходил по ширине в узкие двери!
Дерьмо!
А в комнате визжала Юля, валялся сломанный стул и задыхалась в петле моя бывшая пассия — Оксана.
— Я не виновата! — крикнула Юля, — Стул сам развалился! Я пыталась помочь ей!
Оксана последний раз дернулась в петле и затихла.
Я зарычал, бросился, было, к ней, но остановился. Передо мной висел труп, никаких шансов. Никаких иллюзий. Возможно Лепесток именно она, Сана. А возможно и нет. Возможно это Юля, которая вполне могла сломать злосчастный стул… а возможно и Маша, которая так удачно посоветовала Юле проверить аварийный люк…
Любая может быть Лепестком. Любая! Любая имеет мотив. И это угнетает. Ну почему только девушки умеют так ненавидеть? Почему только девушки могут так мстить? Отыгрываясь на близких и знакомых своего обидчика? Почему?
Да и сколько же нужно силы, чтобы пронести свою обиду через долгие десять лет, не расплескав её? Не потратить запасы ненависти на начальников, на хамов-кондукторов в трамваях, на гаишников? Сохранить всю злобу до капли, чтобы выплеснуть её на некогда любимого мужчину?
На это нужно много сил.
Я перевел взгляд на своих спутниц. Ну? Кто же из вас убийца?
Погибшая Оксана не могла быть ею. Во-первых, она слаба духом — она пыталась покончить с собой… А ещё у неё есть семья, есть жизнь. Да и связать руки за спиной у неё бы не получилось. Ведь она должна была ещё просунуть голову в петлю. А как это сделать со связанными руками, стоя на шаткой табуретке?
Нет, не вытанцовывается. Я просто не верю, что Оксана — убийца.
Тогда кто? Юля? Маша? Кто из них принцесса, а кто — дракон, охраняющий её?
Мы стояли и молчали. Только и делали, что переводили взгляд друг на друга. Девушки мерили одна другую взглядами, а у меня как бы спрашивали «Ну? И что ты в ней нашел? Чем я хуже её?»
Я не стал участвовать в этой перестрелке глазами и отвернулся к трупу Оксаны. Стараясь не смотреть в её мертвое лицо, я пошарил по карманам. Картонка была на месте. Цифры — тоже.
«80»
13.06.80?
13.06.80!
Будь я проклят! Это дата! Это день рождения! Вот только чей?
Мне захотелось плакать. Она дала мне ключ. Если бы я только помнил, чей это день рождения… Мне бы только вспомнить…
— Ну что? — выдавила из себя Маша, — Давайте уходить?
Страница 7 из 10
