Шева

От предков у Вики остались обрывочно усвоенные от бабушки легенды, с десяток зырянских слов да характерная внешность: темно-русые волосы, высокие скулы, слегка раскосые серые глаза. Выглядела Вика эффектно: симпатичная девчонка, с длинными ногами и красивой грудью, неизменно пользовалась вниманием однокурсников, обучавшихся с ней в одном из пермских вузов.

Не стал исключением и Алексей Петров, за которого Вика вышла замуж два месяца назад. Вика, усмехнувшись, подумала, что бабушка бы точно не одобрила ее выбор — уж Леха чистейший русский, родившийся в Вологде, долгое время проживавший в Санкт-Петербурге, пока его родители не переехали в Пермь. Нельзя сказать, чтобы они без памяти влюблены друг в друга, но каждый из них считал, что ему повезло с супругом: Алексей получил красивую образованную жену, юриста в одной из крупных фирм. Вике же достался обеспеченный муж, начинавший успешную карьеру в местной администрации. Вместе они строили планы на будущее, когда Вике пришло известие о смерти Марпы Налимовой. Мучимая совестью за то, что она за последние лет семь так и не нашла времени, чтобы выбраться к бабушке, Вика решила сделать это хотя бы посмертно, а заодно и подумать, как распорядиться свалившимся на голову наследством. Кроме внучки у одинокой старухи из глухой деревни на границе Республики Коми и Пермского края не осталось иных родственников.

Наследство было не ахти — самую ценную его часть представлял дом, построенный чуть ли не два века назад. Со временем его крышу покрыл шифер, над которым сейчас торчала телевизионная антенна. Это, несколько хозяйственных пристроек, заросшие сорняком шесть соток и свой выпас на берегу реки — вот и все наследство старой зырянки. Леша хотел как можно скорее сбыть старый дом с рук, но Вика решительно не представляла, кто мог позариться на развалюху в глухой деревне.

— Машину загнал в пристройку, — оторвал ее от размышлений муж, — пойдем в дом?

Вика кивнула доставая из кармана ключ, выданный ей в сельсовете — когда сельчане нашли мертвую Марпу Налимову в огороде, глава поселения закрыл и опечатал дом до приезда родственников. Вика сорвала бумажку с печатью и повернула ключ в замке. Со скрипом отворилась дверь, обнажив черную пасть входа.

Уже шагая внутрь, Вика краем глаза увидела что-то маленькое, темное, метнувшееся к щели меж бревен, рядом с окном. Она откинулась назад, стараясь разглядеть лучше.

— Что там?— спросил уже перешагнувший порог Леша.

— Нет, ничего, — растерянно сказала Вика, — показалось.

Наверное, и впрямь показалось. Делать той ящерице нечего, как за ними в дом ползти. Воспоминания эти, детские, нахлынули, вот и мерещится… всякое.

Внутри дом выглядел, так же как и запомнился Вике. Первоначально вся изба образовывала одну большую комнату, часть которой позже отгородили стеной, образовав кухню. Чуть ли не половину ее занимала большая печь, тут же стоял умывальник, небольшой столик с электроплиткой на нем, старенький холодильник «Минск», судя по всему — давно не работающий. За стеной кухни начиналась собственно изба — с тремя затянутыми паутиной окнами и большой кроватью на высоких ножках. Из прочей мебели было несколько стульев, письменный стол с маленьким телевизором и небольшой шкаф. Все вещи покрывал толстый слой пыли.

— Тут хоть розетка есть? — проворчал Леха, щелкая выключателем и чихая от поднявшегося облака пыли, — надо же, работает. А где вход на чердак?

— Вон, — кивнула Вика на лестницу, начинавшуюся за комодом, — Когда в гости приезжали, бабушка всегда наверху спала. Мы с мамой здесь, а папа и дядя в летней избе.

— Это где?— покрутил головой Леша, — вон то, что ли?— он показал на дальнюю стену, в которой виднелась небольшая дверь. За ней обнаружились небольшие сени, ведущие во второе помещение — превращенную в своего рода «гостиную» летнюю избу. Посреди нее стоял большой обеденный стол с рядом стульев, вдоль стен тянулись широкие лавки, перемежаемые дверьми в разные хозяйственные пристройки.

— Вон туда я вроде машину загнал, — сказал Леша указывая на одну из дверей, — а что там раньше было?

— Хлев, — пожала плечами Вика, — дядя его потом в гараж переделал. А вон там баня, — она показала на еще одну дверь, — раньше она у реки была, пока ее весной не размыло.

— Баня говоришь?— Леха игриво приобнял супругу за талию, — может, помоемся с дороги?

Он поцеловал ее в шею и Вика со смешком вывернулась из его объятий.

— Давай еще на чердак заглянем, — сказала она.

Они поднялись по оглушительно скрипевшим ступеням, осторожно держась за хлипкие перила. В противоположность скудному убранству нижних помещений, чердак загромождал всякий хлам, видимо перетащенный снизу. Старая кровать с прохудившимся матрацем, множество банок с непонятным содержимым. С потолка свисали порванные рыбацкие сети, на стенах виднелись связки разных трав.

— Ну и воняет тут, — поморщился Леша.