Сад потерянных душ

Но особенно его раздражали зрители, высыпавшие из окружающих домов. В основном это были домохозяйки в возрасте от тридцати до пятидесяти лет да старики, имевшие привычку просыпаться еще затемно. Взбудораженные, взлохмаченные, опухшие от сна, они не обращали никакого внимания на строгие замечания полицейских и вплотную толпились у оградительной ленты. Бесконечные охи, приглушенные всхлипывания, причитания напоминали раздосадованному Фролову визги стервятников, обступивших вожделенную падаль. А негласным вожаком этой стаи был, как отметил про себя капитан, малоприятный субъект — невысокого роста мужичонка с идиотской лысиной, в заношенной, когда-то светлой рубашке с коротким рукавом и таких же заношенных серых брюках. Именно он, направляясь этим утром на завод, обнаружил тело девушки и вызвал полицию. Теперь же он оглашал место преступления достаточно визгливыми причитаниями, неистово вращал глазами и божился перед соседями, что именно он обнаружил тело «как оно и есть» и что если бы он застал«выродка» прямо здесь, то«разорвал бы его на месте». Вдобавок от героя крепко несло спиртным — видимо, перенесенный им стресс требовал умиротворения душевных сил — и это при том, что мужчина все утро находился под неусыпным присмотром оперативников.

Фролов презрительно отвел глаза. Вот будет о чем почесать языками, наверное, аж до конца года… Еще одна лепта страха и беспокойства, что принял в себя город.

Наконец фотограф приступил к работе. И вместе с тем язвительные мысли до поры до времени покинули капитана. Он начал протокол, прислушиваясь к сухим комментариям судебного эксперта, склонившегося над телом.

Итак, жертва — девушка, на вид шестнадцать-семнадцать лет. Рост примерно сто шестьдесят пять — сто шестьдесят семь сантиметров. Телосложение среднее. Лежит на правом боку. Ноги слегка изогнуты в коленях. Правая рука чуть приподнята к лицу, левая согнута в локте у живота. Одета в темно-голубые джинсы («молния» и ремень расстегнуты) и зеленую майку. Трупное окоченение не наступило. На теле имеются…

Фотограф зафиксировал первоначальное положение тела. Судмедэксперт осторожно перевернул мертвую на спину, откинул с лица длинные каштановые волосы, растрепанные, спутанные, с застрявшим в них мусором, песком, пожухлыми листьями и травинками. Глухой щелчок фотоаппарата. Бледное лицо, похожее на гротескную гипсовую маску. О чертах, которыми оно было наделено при жизни, сказать было практически невозможно, так сильно оно было изуродовано. Убийца напрочь срезал жертве нос, оставив два жутких отверстия, почерневших от свернувшейся крови. Приоткрытый рот с прокусанными пересохшими губами оскалился в животной предсмертной муке. Глаза открыты, не тронуты. Фролов хорошо знал, что у предыдущей жертвы глазные яблоки были вырваны. Точнее, левый глаз вырван, правый же просто раздавлен и растекся в глазнице. Судя по всему, психопат кромсал своих жертв в состоянии дикой эйфории или невообразимого оргазма, который, должно быть, присущ таким же нелюдям как и он сам.

Щелчок.

На шее жертвы глубокая багровая полоса. Задушена как и предыдущие девушки. Как видно, убийца использует тонкий полипропиленовый канат — следы волокон отчетливо проступают на коже. На правой руке сломаны все ногти. Не вырваны, а именно сорваны, задраны вверх, обнажая кровавые ямочки под ними. Фролов отстраненно отмечает, что на сей раз убийца проявил своего рода «милосердие». У жертвы номер один на правой руке кожа и плоть были начисто срезаны до костей от локтя до кончиков пальцев. Скорее всего, изувер орудует многофункциональным охотничьим ножом — такие продаются на каждом шагу — страшная вещь, которая с легкостью применяется как для грубой разделки туш, так и для нарезки тончайшего филе. Это становится очевидным при осмотре левой руки. Тонкая девичья кисть с простым колечком на среднем пальце разрублена вдоль между пальцами, вплоть до кистевого сустава.

Еще один снимок крупным планом.

Майка девушки насквозь пропитана кровью. Руки, затянутые в резиновые перчатки, аккуратно приподнимают ее. Левая грудь девушки отсутствует — по-видимому отхвачена одним взмахом того же ножа. «Здесь уже выродок заставил себя потрудиться», — болезненно усмехаясь, отмечает про себя Фролов. У жертвы номер два были откушены соски. Фотограф запечатлел длинные кровавые разрезы между ребер с безобразно вывернутыми краями. Здесь нелюдь скорее всего пустил в ход какой-то слесарный инструмент. По спине Фролова сползал противный липкий пот. Казалось, эти черно-багровые раны на торсе мертвой девушки кричат ему в бессильной мольбе. Ему представились глаза родителей несчастной, которым уже не суждено дождаться свою дочь домой. Точно с такой же мольбой, разбавленной беспомощностью и ненавистью к нему, будут смотреть родители на капитана, будто он один повинен в том, что службы порядка не смогли уберечь их дочь…

Возгласы и стенания непрошеных зрителей стали возрастать.