Она была единственным достоверным очевидцем, хотя должна была стать очередной жертвой. По мере того, как все больше времени проходило с момента тех необъяснимых с точки зрения здравого смысла событий, ужас, пережитый Ксенией, как это ни странно, постепенно уступал место обыкновенному человеческому любопытству. Разум тринадцатилетней девушки, чья жизнь однажды оказалась подвешенной на волоске, метался в мучительных попытках найти достойное объяснение явлению, что предстало перед ней тем поздним августовским вечером…
Добавить в моё избранное
44 мин, 24 сек 1430
Один из младших оперативников призвал всех к порядку, и уже в который раз посоветовал тихо и мирно покинуть место преступления. Последнее замечание было пропущено мимо ушей.
Еще один крупный план. На этот раз нижняя часть тела.
Джинсы в области бедер также насквозь пропитаны кровью. Фролов знал, почему. У всех жертв без исключения были изуродованы половые органы. Предыдущей жертве было сделано своеобразное «кесарево» — убийца взрезал ей влагалище аж до самой грудины. Ранее он ограничивался тем, что запускал руку в вагину и вытаскивал наружу матку, в одном случае целиком, в другом часть ее.
«По крайней мере, есть хоть одно хорошее обстоятельство, — думает Фролов, отирая липкий пот со лба. — По крайней мере, они не мучились от этих ран… Он душил их прежде, чем начать копаться в них»…
Это обстоятельство было заверено судебными патологоанатомами ранее.
В ходе осмотра было установлено и подтверждено, что убийство было совершено в другом месте, а после тело уже каким-то образом доставлено сюда и в прямом смысле слова брошено на всеобщее обозрение. Еще одно связующее звено. Экспертиза продолжится, но теперь много позже, в морге. И капитан знал, что ему придется вытерпеть еще немало ужасных и отвратительных сцен. Но это будет потом. Сейчас же он просто хотел убраться подальше от этой улицы, от этого солнца, несмотря на ранний час, начинающего припекать. Подальше от этой гудящей безмозглой толпы, которая, казалось, была раздосадована тем, что ее лишают такого притягательного зрелища.
Через несколько минут тело жертвы было упаковано в пластиковый мешок и погружено в чрево служебного реанимобиля. Фролов позволил себе закурить, отметив при этом, как предательски дрожат пальцы. Это разозлило его еще больше. Выбросив недокуренную сигарету, капитан торопливо забрался в служебный автомобиль и приказал водителю ехать в управление. Клокотавшая в нем ярость возрождала навязчивые картины изуродованного девичьего тела, и Фролов твердо пообещал себе сделать все от него возможное, чтобы положить конец похождениям неведомого монстра в человеческом обличье… Или хотя бы предотвратить очередное убийство.
Конечно, он не мог знать, как не могли знать и другие оперативники, которые тем летом были подключены к расследованию этой кровавой цепи, что развязка этой жестокой драмы пройдет без его участия. И все, что останется капитану Фролову, так это в минуты краткого отдыха, мысленно возвращаясь к этому загадочному делу, лениво поразмыслить над вопросом — который был обречен остаться без ответа — что же подтолкнуло неведомого убийцу к столь невыразимой жестокости?
… Затерянный в лабиринте городского массива двухэтажный многоквартирный дом вот уже как целый год пустовал. Когда-то выкрашенный в болезненный грязно-желтый цвет, он с каждым днем утрачивал свой первоначальный грим, медленно превращаясь в пыльную и серую бесформенную развалину. По странному жребию судьбы дом не подлежал сносу. Он был предоставлен самому себе. Кованая ограда высотой в два с лишним метра, а также буйно разросшиеся кусты надежно скрывали здание от постороннего взгляда. Делали его неприметным, безликим. Лишившись прежних хозяев, дом теперь давал кров лишь бездомным животным… и бездомным же людям, скатившимся на дно жизни.
Приближался рассвет. Одна за одной, с неуловимой грацией, принюхиваясь и прислушиваясь, на лужайке перед домом появилось шесть кошек. Казалось, они выслеживали кого-то или же сами чуяли незримого преследователя. Удостоверившись в том, что здесь им ничто не угрожает, четвероногие бродяги расположились на отдых и принялись не спеша приводить себя в порядок. Две из них расположились на каменном крыльце, две другие — на широком выступающем подоконнике. Последние из них, двухмесячные котята — трехцветная девочка и полосатый котик — затеяли шутливую борьбу в траве. Судя по всему, утренняя прохлада нисколько их не смущала.
Тем временем взрослые кошки не сводили зеленых глаз с фасада дома. Казалось, взгляд их проникал сквозь каменные стены и уходил в самое нутро старого дома. Что же они видели там? На первый взгляд животные казались безмятежными и сонными, однако навострившиеся кончики ушей и нервно подергивающиеся хвосты выдавали их внутреннее напряжение. Треугольные нежные носы быстро втягивали влажный утренний воздух. Кошки походили на окаменевших стражей, а может просто ожидали чего-то… или кого-то…
А может причиной их появления здесь послужила болезненная аура смерти, пульсирующая и багровая, что исходила из этого места. Аура, доступная исключительно чувствам древнейших животных…
И они не ошиблись. Именно здесь, в стенах молчаливого дома, в захламленном полуподвале, где уже круглый год стояла невыносимая сырость, нашел себе временное пристанище тот, на чьих руках была кровь четырех молоденьких девушек.
Свернувшись до состояния эмбриона на испятнанном матрасе, брошенном на бетонный пол, подтянув колени к груди, он был погружен в беспокойный сон.
Еще один крупный план. На этот раз нижняя часть тела.
Джинсы в области бедер также насквозь пропитаны кровью. Фролов знал, почему. У всех жертв без исключения были изуродованы половые органы. Предыдущей жертве было сделано своеобразное «кесарево» — убийца взрезал ей влагалище аж до самой грудины. Ранее он ограничивался тем, что запускал руку в вагину и вытаскивал наружу матку, в одном случае целиком, в другом часть ее.
«По крайней мере, есть хоть одно хорошее обстоятельство, — думает Фролов, отирая липкий пот со лба. — По крайней мере, они не мучились от этих ран… Он душил их прежде, чем начать копаться в них»…
Это обстоятельство было заверено судебными патологоанатомами ранее.
В ходе осмотра было установлено и подтверждено, что убийство было совершено в другом месте, а после тело уже каким-то образом доставлено сюда и в прямом смысле слова брошено на всеобщее обозрение. Еще одно связующее звено. Экспертиза продолжится, но теперь много позже, в морге. И капитан знал, что ему придется вытерпеть еще немало ужасных и отвратительных сцен. Но это будет потом. Сейчас же он просто хотел убраться подальше от этой улицы, от этого солнца, несмотря на ранний час, начинающего припекать. Подальше от этой гудящей безмозглой толпы, которая, казалось, была раздосадована тем, что ее лишают такого притягательного зрелища.
Через несколько минут тело жертвы было упаковано в пластиковый мешок и погружено в чрево служебного реанимобиля. Фролов позволил себе закурить, отметив при этом, как предательски дрожат пальцы. Это разозлило его еще больше. Выбросив недокуренную сигарету, капитан торопливо забрался в служебный автомобиль и приказал водителю ехать в управление. Клокотавшая в нем ярость возрождала навязчивые картины изуродованного девичьего тела, и Фролов твердо пообещал себе сделать все от него возможное, чтобы положить конец похождениям неведомого монстра в человеческом обличье… Или хотя бы предотвратить очередное убийство.
Конечно, он не мог знать, как не могли знать и другие оперативники, которые тем летом были подключены к расследованию этой кровавой цепи, что развязка этой жестокой драмы пройдет без его участия. И все, что останется капитану Фролову, так это в минуты краткого отдыха, мысленно возвращаясь к этому загадочному делу, лениво поразмыслить над вопросом — который был обречен остаться без ответа — что же подтолкнуло неведомого убийцу к столь невыразимой жестокости?
… Затерянный в лабиринте городского массива двухэтажный многоквартирный дом вот уже как целый год пустовал. Когда-то выкрашенный в болезненный грязно-желтый цвет, он с каждым днем утрачивал свой первоначальный грим, медленно превращаясь в пыльную и серую бесформенную развалину. По странному жребию судьбы дом не подлежал сносу. Он был предоставлен самому себе. Кованая ограда высотой в два с лишним метра, а также буйно разросшиеся кусты надежно скрывали здание от постороннего взгляда. Делали его неприметным, безликим. Лишившись прежних хозяев, дом теперь давал кров лишь бездомным животным… и бездомным же людям, скатившимся на дно жизни.
Приближался рассвет. Одна за одной, с неуловимой грацией, принюхиваясь и прислушиваясь, на лужайке перед домом появилось шесть кошек. Казалось, они выслеживали кого-то или же сами чуяли незримого преследователя. Удостоверившись в том, что здесь им ничто не угрожает, четвероногие бродяги расположились на отдых и принялись не спеша приводить себя в порядок. Две из них расположились на каменном крыльце, две другие — на широком выступающем подоконнике. Последние из них, двухмесячные котята — трехцветная девочка и полосатый котик — затеяли шутливую борьбу в траве. Судя по всему, утренняя прохлада нисколько их не смущала.
Тем временем взрослые кошки не сводили зеленых глаз с фасада дома. Казалось, взгляд их проникал сквозь каменные стены и уходил в самое нутро старого дома. Что же они видели там? На первый взгляд животные казались безмятежными и сонными, однако навострившиеся кончики ушей и нервно подергивающиеся хвосты выдавали их внутреннее напряжение. Треугольные нежные носы быстро втягивали влажный утренний воздух. Кошки походили на окаменевших стражей, а может просто ожидали чего-то… или кого-то…
А может причиной их появления здесь послужила болезненная аура смерти, пульсирующая и багровая, что исходила из этого места. Аура, доступная исключительно чувствам древнейших животных…
И они не ошиблись. Именно здесь, в стенах молчаливого дома, в захламленном полуподвале, где уже круглый год стояла невыносимая сырость, нашел себе временное пристанище тот, на чьих руках была кровь четырех молоденьких девушек.
Свернувшись до состояния эмбриона на испятнанном матрасе, брошенном на бетонный пол, подтянув колени к груди, он был погружен в беспокойный сон.
Страница 5 из 13
