Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18890
Забыл до поры до времени.
Ненавистный круговорот будней и праздников.
День рождения.
Годовщина свадьбы.
Новый Год.
Зима раскрывает свои морозные объятья.
Глупая теща щебечет, нарезая оливье в огромную алюминиевую лохань. Жена согласно поддакивает, указывая ножом, на пустую хлебницу.
— Сереженька, сходи за хлебом.
Ты покорно накидываешь на плечи легкую курточку, благо магазин рядом, только перейти через пустырь. Спускаешься на улицу, рассматривая надписи в подъезде, пара из которых выцарапана твоей рукой. На улице холодно.
Ты вздрагиваешь и направляешься в магазин, невольно ускоряя шаг. Небо пугает своей прозрачностью. Ты шагаешь, задрав голову, любуясь гроздьями драгоценных камней. Нога нащупывает пустое пространство — кто-то на кануне утащил крышку люка.
Короткое падение — росчерк боли, перед медленной агонией бедолаги, попавшего в глубокий колодец, поломавшего ноги и ребра.
Глубина колодца, небо в алмазах, где-то далеко, сверху. Темные волны боли, тихий скрежет зубов, и знакомый голос, который шепчет, радуясь встрече:
— Сережа, Сереженька…
Боль отчаяния и слезы слабости. Боль в изломанном теле и голос существа.
Оно дало тебе небольшую передышку, а само в это время было где-то рядом, собираясь с силами, чтобы появиться вновь, забрать к себе. Забрать в свою страну — в зазеркалье тьмы, в страну боли и отчаяния.
И теперь каждую ночь ты вздрагиваешь, услышав тихий шепот. Он раздается прямо в твоей голове. С каждым разом он все громче и громче…
— Сереженькааааа…
Голос все время с тобой. От него не спрятаться, не скрыться. Он становится сильнее и настойчивее. С каждым разом.
Этот голос стал частицей тебя. Вернее ты стал частицей его.
Это голос существа, оставшегося в колодце, это голос тьмы.
Голос говорит тебе, что ты должен сделать.
Однажды ночью ты сделаешь все, что он велит.
Ты тихонько пройдешь на кухню. Сядешь на табурет, и будешь некоторое время сидеть, облокотившись о стол, раздумывая о вечности. Голос скажет, что делать дальше. Глиняные шарики в пасти существа перемалывают слова, которые превратятся в действие, обретут плоть, станут явью.
— Открой стол, достань нож…
Так просто.
Ты достанешь нож, и, не спеша, вернешься в спальню. Все, что от тебя потребуется — несколько быстрых взмахов рукой. И чтобы никто не, догадался…
— Сережа. Сереженька.
Голос затихает — слабеет. Ты удовлетворенно киваешь. Все идет так, как должно идти. В конце концов, ты уже взрослый. Пора избавляться от детских кошмаров.
Ты заворожено ловишь лунный отблеск на лезвии ножа. Голос ослаб, но все еще нашептывает, причмокивает…
Остается один пустяк. Так, пустая формальность — ты готов на все, лишь бы только избавиться от этого голоса. Ты сделаешь это — и существо навсегда покинет тебя, твои сны, твой разум…
Ты берешь нож поудобнее, и на цыпочках крадешься в детскую…
Теперь все будет хорошо. Голос уйдет, и к тебе придут:
Ночь.
Тьма.
Тишина…
Страшные истории Х. Д.
Хорушко Денису посвящается
Гнавшееся за Денни существо пронзительно
кричало, выло и ругалось.
Сон и явь соединились без единого шва…
С. Кинг «Сияющий»
… женщина в ванне была мертва уже не первый день. Она вся покрылась пятнами, полиловела, раздутый газами живот выпирал из холодной, окаймленной льдинками воды, как остров плоти. Блестящие, большие, похожие на теннисные шарики глаза, вперились в…
Услышав подозрительный шум, я нахмурился и отложил книгу. Ночник в комнате освещал лишь небольшое пространство над кроватью, выхватывая угол стола, на котором в беспорядке были свалены фломастеры, карандаши, куски белого ватмана. Вся остальная часть комнаты была залита непроницаемым мраком, в котором чувствовалось какое-то шевеление. Так и есть, все мечты дочитать книгу накрылись…
— Ну чего ты тянешь? — заныли из темноты — Туши свет!
Вздохнув, я выключил свет, комната погрузилась в абсолютную тьму.
— Не, так не пойдет… — Вовка перелез через кровать Дениса и слегка приоткрыл штору. Свет, проходя через колышущуюся на ветру занавеску, заполнил комнату лунной пылью, посеребрив детские силуэты, превратив их в статуи — словно огромный слиток олова растопили в адском пламени, и отлили четыре равнодушных истукана.
Вовка удовлетворенно хмыкнул, и полез обратно, не обращая внимания на недовольное кряхтение хозяина ложа. Я обвел глазами соседей по комнате — пора было начинать. Часы на тумбочке Славки, неохотно пробили полночь. Славка заерзал на кровати — ему не терпелось попотчевать товарищей очередной страшилкой.
— Ну давай, рассказывай, не томи — Денис присел на кровати, облокотившись спиной о подоконник и укутавшись в одеяло.
Ненавистный круговорот будней и праздников.
День рождения.
Годовщина свадьбы.
Новый Год.
Зима раскрывает свои морозные объятья.
Глупая теща щебечет, нарезая оливье в огромную алюминиевую лохань. Жена согласно поддакивает, указывая ножом, на пустую хлебницу.
— Сереженька, сходи за хлебом.
Ты покорно накидываешь на плечи легкую курточку, благо магазин рядом, только перейти через пустырь. Спускаешься на улицу, рассматривая надписи в подъезде, пара из которых выцарапана твоей рукой. На улице холодно.
Ты вздрагиваешь и направляешься в магазин, невольно ускоряя шаг. Небо пугает своей прозрачностью. Ты шагаешь, задрав голову, любуясь гроздьями драгоценных камней. Нога нащупывает пустое пространство — кто-то на кануне утащил крышку люка.
Короткое падение — росчерк боли, перед медленной агонией бедолаги, попавшего в глубокий колодец, поломавшего ноги и ребра.
Глубина колодца, небо в алмазах, где-то далеко, сверху. Темные волны боли, тихий скрежет зубов, и знакомый голос, который шепчет, радуясь встрече:
— Сережа, Сереженька…
Боль отчаяния и слезы слабости. Боль в изломанном теле и голос существа.
Оно дало тебе небольшую передышку, а само в это время было где-то рядом, собираясь с силами, чтобы появиться вновь, забрать к себе. Забрать в свою страну — в зазеркалье тьмы, в страну боли и отчаяния.
И теперь каждую ночь ты вздрагиваешь, услышав тихий шепот. Он раздается прямо в твоей голове. С каждым разом он все громче и громче…
— Сереженькааааа…
Голос все время с тобой. От него не спрятаться, не скрыться. Он становится сильнее и настойчивее. С каждым разом.
Этот голос стал частицей тебя. Вернее ты стал частицей его.
Это голос существа, оставшегося в колодце, это голос тьмы.
Голос говорит тебе, что ты должен сделать.
Однажды ночью ты сделаешь все, что он велит.
Ты тихонько пройдешь на кухню. Сядешь на табурет, и будешь некоторое время сидеть, облокотившись о стол, раздумывая о вечности. Голос скажет, что делать дальше. Глиняные шарики в пасти существа перемалывают слова, которые превратятся в действие, обретут плоть, станут явью.
— Открой стол, достань нож…
Так просто.
Ты достанешь нож, и, не спеша, вернешься в спальню. Все, что от тебя потребуется — несколько быстрых взмахов рукой. И чтобы никто не, догадался…
— Сережа. Сереженька.
Голос затихает — слабеет. Ты удовлетворенно киваешь. Все идет так, как должно идти. В конце концов, ты уже взрослый. Пора избавляться от детских кошмаров.
Ты заворожено ловишь лунный отблеск на лезвии ножа. Голос ослаб, но все еще нашептывает, причмокивает…
Остается один пустяк. Так, пустая формальность — ты готов на все, лишь бы только избавиться от этого голоса. Ты сделаешь это — и существо навсегда покинет тебя, твои сны, твой разум…
Ты берешь нож поудобнее, и на цыпочках крадешься в детскую…
Теперь все будет хорошо. Голос уйдет, и к тебе придут:
Ночь.
Тьма.
Тишина…
Страшные истории Х. Д.
Хорушко Денису посвящается
Гнавшееся за Денни существо пронзительно
кричало, выло и ругалось.
Сон и явь соединились без единого шва…
С. Кинг «Сияющий»
… женщина в ванне была мертва уже не первый день. Она вся покрылась пятнами, полиловела, раздутый газами живот выпирал из холодной, окаймленной льдинками воды, как остров плоти. Блестящие, большие, похожие на теннисные шарики глаза, вперились в…
Услышав подозрительный шум, я нахмурился и отложил книгу. Ночник в комнате освещал лишь небольшое пространство над кроватью, выхватывая угол стола, на котором в беспорядке были свалены фломастеры, карандаши, куски белого ватмана. Вся остальная часть комнаты была залита непроницаемым мраком, в котором чувствовалось какое-то шевеление. Так и есть, все мечты дочитать книгу накрылись…
— Ну чего ты тянешь? — заныли из темноты — Туши свет!
Вздохнув, я выключил свет, комната погрузилась в абсолютную тьму.
— Не, так не пойдет… — Вовка перелез через кровать Дениса и слегка приоткрыл штору. Свет, проходя через колышущуюся на ветру занавеску, заполнил комнату лунной пылью, посеребрив детские силуэты, превратив их в статуи — словно огромный слиток олова растопили в адском пламени, и отлили четыре равнодушных истукана.
Вовка удовлетворенно хмыкнул, и полез обратно, не обращая внимания на недовольное кряхтение хозяина ложа. Я обвел глазами соседей по комнате — пора было начинать. Часы на тумбочке Славки, неохотно пробили полночь. Славка заерзал на кровати — ему не терпелось попотчевать товарищей очередной страшилкой.
— Ну давай, рассказывай, не томи — Денис присел на кровати, облокотившись спиной о подоконник и укутавшись в одеяло.
Страница 20 из 87
