Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18914
Девушка покачнулась, чувствуя, что теряет сознание. Корявые тени, выползли из разных углов, заполнили пространство кабинета, собираясь в промозглую, осеннюю мглу.
Медсестра тихо охнула, падая на пол, мгла сгустилась, надвинулась, окутывая, забирая в плен. Заменяя собой все мысли и желания…
Тихий плен, зыбкий омут застывших чувств.
(Тихий смех, и шлепанье босых ног в коридоре… )
Кто-то пробежал мимо, заливаясь радостным детским смехом, и наступила тишина.
(Маленький ребенок? Все возможно, доктор Дрема знает свое дело… )
Вера услышала как во тьме за закрытыми дверями манипуляционной, рождалось что-то нехорошее, чудовищное. Весь мир заполнило ожидание, тяжелое предчувствие беды. Ей захотелось кричать, чтобы разрушить проклятую тишину, разбить минуту молчания, которая растянулась в вечность.
Неподвижность, граничащая с ужасом.
Боль, заменившая смысл.
Обитель скорби…
Тихий скреб-поскреб (маленький, замерзший котенок, царапающий дверь, чтобы сердобольная хозяйка пустила пушистого шалуна в дом), прозвучал, словно гром.
Вера встрепенулась. Ей захотелось ползти, навстречу спасительным звукам, которые убили немую тишь. Ползти по полу, ломая ногти, обирая руки. Ползти, только бы не прекратились эти, пусть тихие, но одновременно такие прекрасные (скреб-поскреб) звуки.
(Поднимайся на ноги, ты, ненормальная дурочка, ты же не будешь встречать доктора Марфина, ползая по полу, словно слизень — это же, в конце концов, негигиенично… )
Девушка мотнула головой, разгоняя дрему, заменяя серую муть тусклым светом горящей свечки. Кое-как приподнялась, уцепившись маленькой рукой за неровный, будто обгрызенный кем-то (или чем-то) край стола.
Скреб-поскреб усилился. Вера представила, как Марфин, согнувшись, скребется в дверь, притоптывая от нетерпения, и обречено подошла к двери…
(Ох, детка, лучше бы ты не делала этого… )
Щелк — щелк, кто там? Дверь распахнулась, и что-то ворвалось в кабинет, сбивая с ног, вереща, словно тварь из фильма ужаса. Перед глазами мелькнул окровавленный халат, сильная рука схватила за горло, сжимая пальцы, не давая вздохнуть.
(Ох, мамочка, как больно… Больно!)
Маленький вихрь, прошелся по комнате, разбрасывая в сторону все, что вставало на его пути, таща за собой Веру, словно сломанный манекен.
(Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрет… )
В глазах вспыхнули и заплясали маленькие чертики. Вера пыталась кричать, но пальцы, сжимающие горло не оставляли ни малейшего шанса выпустить застоявшийся воздух из судорожно сжимающейся груди. Существо, протащило ее по полу, бросило в центре комнаты, и направилось к двери, чтобы отгородить возможных зевак от предстоящего шоу.
(Кровь-шоу. Вырвиглаз-шоу)
Дверь захлопнулась, и с этого момента, для Веры, стрелки часов закрутились в обратную сторону, отмечая последние минуты жизни. Огонек свечи колыхнулся и погас, оставляя Веру в пьянящей темноте (в ожидании исхода).
Она закричала…
7.
Анна с трудом поднялась на ноги, держась за неровную, потрескавшуюся стену. Лестница уходила вниз, уводя в царство пыли и темноты — в подвал.
Голова распухла от боли. Тело налилось тяжестью, ноги превратились в чугунные слитки. Первый шаг дался тяжело. Анна стиснула зубы, пытаясь сдержать рвущийся стон. Живот надулся и выпирал словно груша.
Она спускалась, с трудом нащупывая ступеньки в кромешной тьме. Анна прошла мимо двери, из-под которой выбивалась узкая полоска света. Это дверь, выходящая в коридор на первом этаже (но нам, милая, не сюда, пока… ) Ниже…
По мере того, как Анна спускалась в подвал, темнота сгущалась, приобретая плоть, запах. Она чувствовала сырость, которая словно звала в свои заплесневевшие объятия.
А вот и дверь в подвал — огромная, оббитая проржавевшим железом, холодная и грязная на ощупь. Где-то, с другой, противоположной стороны подвала, находилась еще одна, точно такая же дверь.
Анна толкнула свою дверь, втайне надеясь, что за долгие годы бездействия, дверь приросла, приржавела, навсегда отгородив страшный, сырой подвал. Дверь поддалась, открывшись с поразительной легкостью. Затхлый воздух ударил в лицо, приглашая войти. В подвале горел свет. Пыльные лампочки свисали на проводах, пытаясь своим светом, хоть немного разбавить темноту склепа.
(Приятное местечко, ты не находишь?)
Анна зашла в подвал. Пол в подвале был земляной, влажный.
Подвал тянулся под всем зданием. Старый ненужный хлам, полусгнившая мебель, крысы, и кое-что еще.
(О, ты знаешь, что там… )
Дверь закрылась, отрезав путь к отступлению. Электрощит находился у второго входа, а значит, ей придется пройти через весь подвал, лавируя между кучами мусора, стараясь не касаться грязных, покрытых слизью, стен. Приятная прогулка.
Медсестра тихо охнула, падая на пол, мгла сгустилась, надвинулась, окутывая, забирая в плен. Заменяя собой все мысли и желания…
Тихий плен, зыбкий омут застывших чувств.
(Тихий смех, и шлепанье босых ног в коридоре… )
Кто-то пробежал мимо, заливаясь радостным детским смехом, и наступила тишина.
(Маленький ребенок? Все возможно, доктор Дрема знает свое дело… )
Вера услышала как во тьме за закрытыми дверями манипуляционной, рождалось что-то нехорошее, чудовищное. Весь мир заполнило ожидание, тяжелое предчувствие беды. Ей захотелось кричать, чтобы разрушить проклятую тишину, разбить минуту молчания, которая растянулась в вечность.
Неподвижность, граничащая с ужасом.
Боль, заменившая смысл.
Обитель скорби…
Тихий скреб-поскреб (маленький, замерзший котенок, царапающий дверь, чтобы сердобольная хозяйка пустила пушистого шалуна в дом), прозвучал, словно гром.
Вера встрепенулась. Ей захотелось ползти, навстречу спасительным звукам, которые убили немую тишь. Ползти по полу, ломая ногти, обирая руки. Ползти, только бы не прекратились эти, пусть тихие, но одновременно такие прекрасные (скреб-поскреб) звуки.
(Поднимайся на ноги, ты, ненормальная дурочка, ты же не будешь встречать доктора Марфина, ползая по полу, словно слизень — это же, в конце концов, негигиенично… )
Девушка мотнула головой, разгоняя дрему, заменяя серую муть тусклым светом горящей свечки. Кое-как приподнялась, уцепившись маленькой рукой за неровный, будто обгрызенный кем-то (или чем-то) край стола.
Скреб-поскреб усилился. Вера представила, как Марфин, согнувшись, скребется в дверь, притоптывая от нетерпения, и обречено подошла к двери…
(Ох, детка, лучше бы ты не делала этого… )
Щелк — щелк, кто там? Дверь распахнулась, и что-то ворвалось в кабинет, сбивая с ног, вереща, словно тварь из фильма ужаса. Перед глазами мелькнул окровавленный халат, сильная рука схватила за горло, сжимая пальцы, не давая вздохнуть.
(Ох, мамочка, как больно… Больно!)
Маленький вихрь, прошелся по комнате, разбрасывая в сторону все, что вставало на его пути, таща за собой Веру, словно сломанный манекен.
(Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрет… )
В глазах вспыхнули и заплясали маленькие чертики. Вера пыталась кричать, но пальцы, сжимающие горло не оставляли ни малейшего шанса выпустить застоявшийся воздух из судорожно сжимающейся груди. Существо, протащило ее по полу, бросило в центре комнаты, и направилось к двери, чтобы отгородить возможных зевак от предстоящего шоу.
(Кровь-шоу. Вырвиглаз-шоу)
Дверь захлопнулась, и с этого момента, для Веры, стрелки часов закрутились в обратную сторону, отмечая последние минуты жизни. Огонек свечи колыхнулся и погас, оставляя Веру в пьянящей темноте (в ожидании исхода).
Она закричала…
7.
Анна с трудом поднялась на ноги, держась за неровную, потрескавшуюся стену. Лестница уходила вниз, уводя в царство пыли и темноты — в подвал.
Голова распухла от боли. Тело налилось тяжестью, ноги превратились в чугунные слитки. Первый шаг дался тяжело. Анна стиснула зубы, пытаясь сдержать рвущийся стон. Живот надулся и выпирал словно груша.
Она спускалась, с трудом нащупывая ступеньки в кромешной тьме. Анна прошла мимо двери, из-под которой выбивалась узкая полоска света. Это дверь, выходящая в коридор на первом этаже (но нам, милая, не сюда, пока… ) Ниже…
По мере того, как Анна спускалась в подвал, темнота сгущалась, приобретая плоть, запах. Она чувствовала сырость, которая словно звала в свои заплесневевшие объятия.
А вот и дверь в подвал — огромная, оббитая проржавевшим железом, холодная и грязная на ощупь. Где-то, с другой, противоположной стороны подвала, находилась еще одна, точно такая же дверь.
Анна толкнула свою дверь, втайне надеясь, что за долгие годы бездействия, дверь приросла, приржавела, навсегда отгородив страшный, сырой подвал. Дверь поддалась, открывшись с поразительной легкостью. Затхлый воздух ударил в лицо, приглашая войти. В подвале горел свет. Пыльные лампочки свисали на проводах, пытаясь своим светом, хоть немного разбавить темноту склепа.
(Приятное местечко, ты не находишь?)
Анна зашла в подвал. Пол в подвале был земляной, влажный.
Подвал тянулся под всем зданием. Старый ненужный хлам, полусгнившая мебель, крысы, и кое-что еще.
(О, ты знаешь, что там… )
Дверь закрылась, отрезав путь к отступлению. Электрощит находился у второго входа, а значит, ей придется пройти через весь подвал, лавируя между кучами мусора, стараясь не касаться грязных, покрытых слизью, стен. Приятная прогулка.
Страница 42 из 87
