Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10505
— Ну а мотивы убийства, инспектор? Неужели же это любовь?
— А почему бы и нет, Генри? В конце концов, разница в возрасте у миссис Коллинз и Джорджа не так велика. Во всяком случае много меньше, чем у нее и покойного мистера Коллинза. Так что все может быть. Но это мы вскоре уточним, а пока вызови аквалангистов и отправляйся к мосту за вещественными доказательствами. И запомни на будущее: не всегда скороспелые решения самые лучшие. Ты меня понял?
— Так точно, инспектор. А вы?
— А мы с Расселом съездим за миссис Коллинз и Джорджем Драккером, предъявим им обвинение, привезем сюда и пойдем обедать. Ты ведь хочешь пойти пообедать, Рассел?
— Конечно, сэр, — осклабившись, ответил Брандон и, свернув в трубочку очередное старое досье, неожиданно размахнулся и ловко размазал в лепешку сидевшую на подоконнике муху.
МЕТОД ДОКТОРА КИНКЕЛЯ
Доктор Йозеф Кинкель слегка передвинул свечу так, чтобы свет от нее ярче освещал лицо пациента. Пациент, немолодой полноватый мужчина с поросячьими глазками и двойным подбородком, зажмурился и пробормотал несколько недовольных фраз.
— Не волнуйтесь, друг мой, — попытался успокоить пациента врач, — случай ваш не самый тяжелый. Еще два-три гипнотических сеанса — и вы сможете приступить к работе.
— И меня не будут больше преследовать кошмары?
— Конечно, нет.
— И он оставит меня в покое?
— Естественно. Мы загоним его туда, откуда он пришел к вам — назад в глубины вашего подсознания. Мы замуруем его в лабиринтах вашей души, и он будет плутать там до скончания Света, не мозоля вам больше глаза и не подталкивая к краю пропасти.
— А если он, как в прошлый раз, все же вложит в мои руки вилы, и я…
— Ради всего святого, Отто, не драматизируйте ситуацию. Современная психотерапия знает куда более сложные случаи, чем ваш.
— Хорошо, хорошо, доктор. Я постараюсь.
— Я буду медленно вести отсчет — и на счете «десять» вы уснете. Постарайтесь во время сеанса точно воспроизвести события того злополучного вечера. При этом не нервничайте, знайте, что я иду вслед за вами по тропинкам ваших воспоминаний, и в нужную минуту сумею предотвратить кошмар. И как только кошмар рассеется, я тихонько коснусь рукой вашего лба — и вы проснетесь, обновленный и окрепший духом. Итак, Отто, вы готовы?
— Готов, доктор. Только, умоляю вас, не оставляйте меня одного!
— Будьте спокойны, не оставлю! — И с этими словами доктор Йозеф Кинкель приступил к погружению пациента в состояние гипнотического транса.
— Итак, Отто, расскажите, где вы сейчас находитесь.
— Я иду по поляне, освещенной светом луны. Справа от меня — болото. Кваканье лягушек сводит меня с ума. Слева — лес, сквозь который мне предстоит пройти. Там, километрах в пяти за этой черной древесной стеной находится дом моей кузины, которая долгие годы отшельницей живет в этих забытых Богом местах. Я не знаю, почему именно сегодня решил навестить ее. Я не понимаю, почему не рассчитал время и оказался ночью в этом угрюмом, полном опасностей лесу.
— Зачем вы идете к ней? Какова цель вашего визита?
— Я точно не помню. Кажется, кузина просила меня помочь заколоть свинью… Да-да, так и есть… Именно свинью. Она очень гордилась своей свиньей, которая была у нее всего одна. Странно! Мне кажется, я только сейчас начинаю понимать всю нелепость и чудовищность ситуации. Одна свинья — и убить ее должен не кто-то другой, а я, сельский почтальон Отто Шварцкопф.
— Что происходит дальше?
— Дальше что-то склизкое попадает мне под ноги и от внезапно нахлынувшего чувства омерзения меня начинает тошнить. Кваканье лягушек все усиливается, а лес становится все непроглядней и чудовищней. Чтобы не сбиться с пути, я все чаще и чаще гляжу на вызывающий лик луны с морями, похожими на морщины, и с морщинами, похожими на моря. Чем чаще я вскидываю голову вверх, тем саркастичнее мне кажется выражение проступающих на желтом небесном диске серовато-туманных глаз. Я чувствую в этом взгляде какое-то зловещее предзнаменование. Я не могу объяснить себе причины этого. Однако довольно четко осознаю, что в этом виновны и мерзкие неумолкающие лягушки, и свинья, которую мне предстоит заколоть, и, конечно, кузина, из-за которой я и вляпался в такое дурное дело.
Постойте, что-то странное происходит со мной. Вдруг все куда-то исчезает. Яркий, яркий свет слепит мне глаза. Я вижу себя в просторном зале. Звучит медленная музыка. Слышен легкий гул голосов людей, расположившихся за соседними столиками. Мне кажется, что это ресторан. Да-да, совершенно верно. Я в ресторане. В правой руке я держу нож, а левой рукой накалаваю на вилку… о боже!… только не это… лягушачьи лапки. Правда, здесь на блюде они выглядят не такими склизкими, как на болоте, и даже хрустят на зубах, но все это не вдохновляет меня и не вяжется в целостную картину.
— А почему бы и нет, Генри? В конце концов, разница в возрасте у миссис Коллинз и Джорджа не так велика. Во всяком случае много меньше, чем у нее и покойного мистера Коллинза. Так что все может быть. Но это мы вскоре уточним, а пока вызови аквалангистов и отправляйся к мосту за вещественными доказательствами. И запомни на будущее: не всегда скороспелые решения самые лучшие. Ты меня понял?
— Так точно, инспектор. А вы?
— А мы с Расселом съездим за миссис Коллинз и Джорджем Драккером, предъявим им обвинение, привезем сюда и пойдем обедать. Ты ведь хочешь пойти пообедать, Рассел?
— Конечно, сэр, — осклабившись, ответил Брандон и, свернув в трубочку очередное старое досье, неожиданно размахнулся и ловко размазал в лепешку сидевшую на подоконнике муху.
МЕТОД ДОКТОРА КИНКЕЛЯ
Доктор Йозеф Кинкель слегка передвинул свечу так, чтобы свет от нее ярче освещал лицо пациента. Пациент, немолодой полноватый мужчина с поросячьими глазками и двойным подбородком, зажмурился и пробормотал несколько недовольных фраз.
— Не волнуйтесь, друг мой, — попытался успокоить пациента врач, — случай ваш не самый тяжелый. Еще два-три гипнотических сеанса — и вы сможете приступить к работе.
— И меня не будут больше преследовать кошмары?
— Конечно, нет.
— И он оставит меня в покое?
— Естественно. Мы загоним его туда, откуда он пришел к вам — назад в глубины вашего подсознания. Мы замуруем его в лабиринтах вашей души, и он будет плутать там до скончания Света, не мозоля вам больше глаза и не подталкивая к краю пропасти.
— А если он, как в прошлый раз, все же вложит в мои руки вилы, и я…
— Ради всего святого, Отто, не драматизируйте ситуацию. Современная психотерапия знает куда более сложные случаи, чем ваш.
— Хорошо, хорошо, доктор. Я постараюсь.
— Я буду медленно вести отсчет — и на счете «десять» вы уснете. Постарайтесь во время сеанса точно воспроизвести события того злополучного вечера. При этом не нервничайте, знайте, что я иду вслед за вами по тропинкам ваших воспоминаний, и в нужную минуту сумею предотвратить кошмар. И как только кошмар рассеется, я тихонько коснусь рукой вашего лба — и вы проснетесь, обновленный и окрепший духом. Итак, Отто, вы готовы?
— Готов, доктор. Только, умоляю вас, не оставляйте меня одного!
— Будьте спокойны, не оставлю! — И с этими словами доктор Йозеф Кинкель приступил к погружению пациента в состояние гипнотического транса.
— Итак, Отто, расскажите, где вы сейчас находитесь.
— Я иду по поляне, освещенной светом луны. Справа от меня — болото. Кваканье лягушек сводит меня с ума. Слева — лес, сквозь который мне предстоит пройти. Там, километрах в пяти за этой черной древесной стеной находится дом моей кузины, которая долгие годы отшельницей живет в этих забытых Богом местах. Я не знаю, почему именно сегодня решил навестить ее. Я не понимаю, почему не рассчитал время и оказался ночью в этом угрюмом, полном опасностей лесу.
— Зачем вы идете к ней? Какова цель вашего визита?
— Я точно не помню. Кажется, кузина просила меня помочь заколоть свинью… Да-да, так и есть… Именно свинью. Она очень гордилась своей свиньей, которая была у нее всего одна. Странно! Мне кажется, я только сейчас начинаю понимать всю нелепость и чудовищность ситуации. Одна свинья — и убить ее должен не кто-то другой, а я, сельский почтальон Отто Шварцкопф.
— Что происходит дальше?
— Дальше что-то склизкое попадает мне под ноги и от внезапно нахлынувшего чувства омерзения меня начинает тошнить. Кваканье лягушек все усиливается, а лес становится все непроглядней и чудовищней. Чтобы не сбиться с пути, я все чаще и чаще гляжу на вызывающий лик луны с морями, похожими на морщины, и с морщинами, похожими на моря. Чем чаще я вскидываю голову вверх, тем саркастичнее мне кажется выражение проступающих на желтом небесном диске серовато-туманных глаз. Я чувствую в этом взгляде какое-то зловещее предзнаменование. Я не могу объяснить себе причины этого. Однако довольно четко осознаю, что в этом виновны и мерзкие неумолкающие лягушки, и свинья, которую мне предстоит заколоть, и, конечно, кузина, из-за которой я и вляпался в такое дурное дело.
Постойте, что-то странное происходит со мной. Вдруг все куда-то исчезает. Яркий, яркий свет слепит мне глаза. Я вижу себя в просторном зале. Звучит медленная музыка. Слышен легкий гул голосов людей, расположившихся за соседними столиками. Мне кажется, что это ресторан. Да-да, совершенно верно. Я в ресторане. В правой руке я держу нож, а левой рукой накалаваю на вилку… о боже!… только не это… лягушачьи лапки. Правда, здесь на блюде они выглядят не такими склизкими, как на болоте, и даже хрустят на зубах, но все это не вдохновляет меня и не вяжется в целостную картину.
Страница 13 из 66
