Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10521
Казалось, стол этот только и нужен был Хиггинсу для того, чтобы служить подставкой для дешевого отрывного календаря, ставшего для хозяина дома одной из наиболее читаемых книг. Увидев календарь, Хиггинс вспомнил, как вчера утром вырвал из него очередной лист, установив таким образом дату — шестое июня одна тысяча девятьсот девяносто первого года.
«Итак, если мои предположения верны, — резюмировал про себя Хиггинс, — сегодня по моему внутреннему календарю должно наступить не седьмое, а, напротив, пятое число. Нет, это выше моих сил!» Размышляя таким образом, Лу Хиггинс медленно приблизился к письменному столу, какое-то время постоял возле него, нервно переминаясь с ноги на ногу, и, неожиданно преодолев естественную в данной ситуации робость, взглянул на календарь.
— Разрази меня гром! — увидев на календаре пятое число, рявкнул побледневший Лу Хиггинс. — Если кто-то и хочет подшутить надо мной, то, надо признать, у него это неплохо получается. Может быть, это ты, Дженкинс, решил поиграть со мной в кошки-мышки? Что ж, давай поиграем, гиена Дженкинс, давай поиграем!
Лу Хиггинс спустился в подвал, достал из шкафа старый карабин, зарядил его и, выпив на дорожку чашку недорогого кофе, сел в машину и направился в гости к Дженкинсу, ранчо которого находилось в получасе езды от дома Хиггинса. Дорога, ведущая к Дженкинсу, мало чем отличалась от всех остальных дорог этой уныло-бесконечной местности и вряд ли могла порадовать глаз водителя. Однако для Лу это путешествие выглядело довольно забавным: Солнце, как и в прошлый раз, катилось не с Востока на Запад, а с Запада на Восток, мимо автомобиля весело пробегали полысевшие кактусы, клубы пыли не поднимались, а оседали позади движущейся автомашины. Количество бензина в баке с каждой милей пути не убывало, а прибавлялось…
Хиггинс глянул в зеркало заднего видения, и, увидев в нем отражение верхней половины своего лица, не без удовольствия отметил, что подернувшие пародию его лба морщины разгладились, прическа стала много аккуратней, а в глазах появился какой-то давно забытый за повседневной рутиной и бытовым зверством огонек заблудившейся человечности. «К хренам собачьим! — подумал Хиггинс. — Неважно, что все движется к умиранию. Что до меня, так я, напротив, как мне кажется, молодею. К тому же, как ни странно, я действительно помню, что будет или точнее было в будущем, но совершенно не вижу впереди (или позади?) своего прошлого. Во всяком случае твердо я знаю только одно — в будущем меня не ждет ничего хорошего. Что ж, попробуем еще раз! И я не уверен, россомаха Дженкинс, что при таком повороте событий тебе удастся перечеркнуть мое прошлое!»
Сидеть за рулем стало как-то неудобно. Хиггинс опустил руку под сиденье и, нащупав нужный рычажок, передвинул водительское кресло поближе к приборной доске. До дома Дженкинса оставалось чуть больше мили, поэтому Хиггинс сбавил скорость и внимательно посмотрел по сторонам, подыскивая приемлемое укрытие для своего автомобиля. Вскоре взгляд Хиггинса упал на стоящее чуть поодаль от основной массы построек здание конюшни.
Припарковав автомобиль вплотную к одной из стен этого здания, Лу проворно вылез из кабины, засучил рукава, ставшей ему несколько великоватой рубашки, взял карабин и хотел было направиться к стоявшему несколько поодаль дому Дженкинса, как вдруг абсолютно чуждое ему доселе чувство осторожности шепнуло ему в порозовевшее ухо:
— Брось карабин, Лу, навряд ли он тебе пригодится!
В будущем для Лу Хиггинса не существовало авторитетов, но теперь, когда это незнакомое чувство так искренне заговорило с ним, он, как ни странно, решил прислушаться к его неожиданному совету. Бросив карабин на заднее сиденье «Форда», Лу Хиггинс перешнуровал разболтавшиеся кроссовки и, крадучись, направился к дому своего извечного и не менее диковатого, чем он сам оппонента. Пробравшись к окну гостиной Дженкинса, Лу встал на колени и чуть было не вскрикнул от боли — маленький, только-только выбившийся из-под земли кактус не по злобе, а по природе вонзил свои острые колючки в правую ногу злополучного Хиггинса.
— Маленький ублюдок! — прошептал Хиггинс, боязливо оглядываяь по сторонам. — Сожрал бы тебя — да возиться некогда.
Медленно приподнимаясь, Лу осторожно заглянул в приоткрытое и задернутое плотными занавесками окно. Солнце, завершив свой дневной моцион, более чем наполовину скрылось к этому времени за плоскогорьем Разбитых Сердец, по причине чего в гостиной Дженкинса зажегся свет. Хиггинс увидел, как толстяк Дженкинс нервно ходит из угла в угол и инструктирует сидящего в кресле с высокой спинкой человека по поводу того, как и где лучше выследить и убрать раз и навсегда изрядно ему, Дженкинсу, надоевшего Лу Хиггинса.
— Обычно, Ричи, — излишне театрально жестикулируя руками, декламировал Дженкинс, — этот болван вечерами посещает небезызвестную тебе таверну «Блэк Хорс». Там он напивается до сумасшествия, дерется или просто скандалит, после чего его выводят на улицу.
«Итак, если мои предположения верны, — резюмировал про себя Хиггинс, — сегодня по моему внутреннему календарю должно наступить не седьмое, а, напротив, пятое число. Нет, это выше моих сил!» Размышляя таким образом, Лу Хиггинс медленно приблизился к письменному столу, какое-то время постоял возле него, нервно переминаясь с ноги на ногу, и, неожиданно преодолев естественную в данной ситуации робость, взглянул на календарь.
— Разрази меня гром! — увидев на календаре пятое число, рявкнул побледневший Лу Хиггинс. — Если кто-то и хочет подшутить надо мной, то, надо признать, у него это неплохо получается. Может быть, это ты, Дженкинс, решил поиграть со мной в кошки-мышки? Что ж, давай поиграем, гиена Дженкинс, давай поиграем!
Лу Хиггинс спустился в подвал, достал из шкафа старый карабин, зарядил его и, выпив на дорожку чашку недорогого кофе, сел в машину и направился в гости к Дженкинсу, ранчо которого находилось в получасе езды от дома Хиггинса. Дорога, ведущая к Дженкинсу, мало чем отличалась от всех остальных дорог этой уныло-бесконечной местности и вряд ли могла порадовать глаз водителя. Однако для Лу это путешествие выглядело довольно забавным: Солнце, как и в прошлый раз, катилось не с Востока на Запад, а с Запада на Восток, мимо автомобиля весело пробегали полысевшие кактусы, клубы пыли не поднимались, а оседали позади движущейся автомашины. Количество бензина в баке с каждой милей пути не убывало, а прибавлялось…
Хиггинс глянул в зеркало заднего видения, и, увидев в нем отражение верхней половины своего лица, не без удовольствия отметил, что подернувшие пародию его лба морщины разгладились, прическа стала много аккуратней, а в глазах появился какой-то давно забытый за повседневной рутиной и бытовым зверством огонек заблудившейся человечности. «К хренам собачьим! — подумал Хиггинс. — Неважно, что все движется к умиранию. Что до меня, так я, напротив, как мне кажется, молодею. К тому же, как ни странно, я действительно помню, что будет или точнее было в будущем, но совершенно не вижу впереди (или позади?) своего прошлого. Во всяком случае твердо я знаю только одно — в будущем меня не ждет ничего хорошего. Что ж, попробуем еще раз! И я не уверен, россомаха Дженкинс, что при таком повороте событий тебе удастся перечеркнуть мое прошлое!»
Сидеть за рулем стало как-то неудобно. Хиггинс опустил руку под сиденье и, нащупав нужный рычажок, передвинул водительское кресло поближе к приборной доске. До дома Дженкинса оставалось чуть больше мили, поэтому Хиггинс сбавил скорость и внимательно посмотрел по сторонам, подыскивая приемлемое укрытие для своего автомобиля. Вскоре взгляд Хиггинса упал на стоящее чуть поодаль от основной массы построек здание конюшни.
Припарковав автомобиль вплотную к одной из стен этого здания, Лу проворно вылез из кабины, засучил рукава, ставшей ему несколько великоватой рубашки, взял карабин и хотел было направиться к стоявшему несколько поодаль дому Дженкинса, как вдруг абсолютно чуждое ему доселе чувство осторожности шепнуло ему в порозовевшее ухо:
— Брось карабин, Лу, навряд ли он тебе пригодится!
В будущем для Лу Хиггинса не существовало авторитетов, но теперь, когда это незнакомое чувство так искренне заговорило с ним, он, как ни странно, решил прислушаться к его неожиданному совету. Бросив карабин на заднее сиденье «Форда», Лу Хиггинс перешнуровал разболтавшиеся кроссовки и, крадучись, направился к дому своего извечного и не менее диковатого, чем он сам оппонента. Пробравшись к окну гостиной Дженкинса, Лу встал на колени и чуть было не вскрикнул от боли — маленький, только-только выбившийся из-под земли кактус не по злобе, а по природе вонзил свои острые колючки в правую ногу злополучного Хиггинса.
— Маленький ублюдок! — прошептал Хиггинс, боязливо оглядываяь по сторонам. — Сожрал бы тебя — да возиться некогда.
Медленно приподнимаясь, Лу осторожно заглянул в приоткрытое и задернутое плотными занавесками окно. Солнце, завершив свой дневной моцион, более чем наполовину скрылось к этому времени за плоскогорьем Разбитых Сердец, по причине чего в гостиной Дженкинса зажегся свет. Хиггинс увидел, как толстяк Дженкинс нервно ходит из угла в угол и инструктирует сидящего в кресле с высокой спинкой человека по поводу того, как и где лучше выследить и убрать раз и навсегда изрядно ему, Дженкинсу, надоевшего Лу Хиггинса.
— Обычно, Ричи, — излишне театрально жестикулируя руками, декламировал Дженкинс, — этот болван вечерами посещает небезызвестную тебе таверну «Блэк Хорс». Там он напивается до сумасшествия, дерется или просто скандалит, после чего его выводят на улицу.
Страница 29 из 66
