Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10526
— Я верю тебе, мой Господин! — торжественно произнес я. — И я принесу освобождение людям, как принесли они его мне, освободив меня от своего присутствия даже в те редкие минуты, когда я в этом очень и очень нуждался.
— Хорошо, Стенли. Теперь настала моя очередь вознаградить тебя. Итак, что ты хочешь за свою работу?
При этих словах Повелителя дыхание мое перехватило, щеки покрылись пунцовым отливом, а губы еле слышно пробормотали:
— Женщину… такую же прекрасную, как та, что принесла мне Вашу посылку… если, конечно, это не покажется Вам…
— Вот видишь, до чего несовершенна твоя человеческая природа, Стенли! Ты даже не в силах, не робея, попросить то, что тебе действительно положено. Или ты сомневаешься в моих возможностях?
— Как можно, мой Господин! Я верю в Вас и хочу — женщину!
Прошло не более получаса с окончания моего разговора с Повелителем, как в дверь позвонили. Я только что вышел из ванной комнаты и был одет в домашний халат. «Это она!» — мелькнуло у меня в мозгу и, быстро наполнив бокал сатанинской желчью, я залпом опустошил его, после чего прошел в прихожую и отворил дверь…
Восторгу первого мгновения не было предела. Это была не она. Это было еще нечто более совершенное. Насмешливо-лучистый взгляд слегка раскосых карих глаз. Водопадом ниспадающие на плечи черные, как крыло ворона, волосы. Упругое, готовое вот-вот разорвать стягивающие одежды тело. Стройные и манящие шелковой поверхностью элегантных колготок ноги…
— Ведь это не сон, правда? — спросил я незнакомку.
— Сон, мой дорогой, — ответила она. — И я постараюсь сделать все, чтобы он тебе запомнился. Я могу войти?
— Конечно, конечно, — засуетился я. — Извините, я не одет.
— Ну что ты, дорогой! Извини за то, что я все еще одета. Тебе нравится мое платье?
— Очень, — несколько опешив от столь бурного развития событий, промямлил я.
— Налей мне что-нибудь выпить. Что это за бутылка?
— Это сатанин… — чуть было не проговорился я. — Это шотландское виски. Глинливет.
— Обожаю виски! — воскликнула моя гостья и довольно развязно села в стоящее неподалеку кресло. — Меня зовут Кэтерин.
Мы чокнулись и сделали по несколько глотков сатанинской желчи. Голова моя пошла кругом. Сон и явь действительно самым причудливым образом неожиданно смешались в моем пыльном и уединенном жилище-мозгу. Я видел падающие на пол одежды. Я слышал ее прерывисто-призывное дыхание. Я целовал ее шею, грудь, волосы. Я вертел и играл ею, как хотел. И чем жестче и настойчивее становились мои ласки и действия, тем больше это нравилось ей, этому воплощению вселенской страсти. Языки пламени лизали наши разгоряченные тела. Наши души носились по бесконечным просторам космоса и кричали — не то от радости, не то от боли, не то от одиночества. Лава любви, вскипев, как вулкан, низверглась с небес на Землю. Сон и явь вновь разделились во времени и пространстве.
— Я ведь была хороша, не так ли? — спросила Кэтерин, нежно поглаживая мою грудь своей поистине аристократической ручкой.
— Ты была восхитительна! — ответил я.
— Значит, я нравлюсь тебе?
— Конечно, моя королева!
— Странно, — вдруг как-то задумчиво протянула она, — если я действительно нравлюсь тебе, зачем ты убил меня тогда в парке?
— Так это была ты?
Лицо мое побледнело, а по телу пробежала болезненная дрожь. Я хотел было взглянуть на мою возлюбленную, но не смел повернуть голову в ее сторону. Поглаживания ее становились все менее осязаемы и вскоре прекратились совсем. Я слышал, точнее чувствовал, как она встала с постели, приняла душ, оделась и выскользнула прочь из моего жилища, но не из моей души. Я вспомнил стук каблуков неизвестной женщины в парке и любовные стоны моей эфемерной Кэтерин. Они были такие разные и вместе с тем столь похожие. Их, безусловно, что-то объединяло, но что — я никак не мог понять! Может быть, ритм? Нет. Это было что-то менее материальное. Конечно же! «Ритмы» звучали откуда-то издалека. Они не имели никакого отношения ко мне: ни эти стучащие по асфальту каблуки, ни эти стоны. Ведь не мог же я одновременно убить и осчастливить эту женщину?
Несколько недель после происшедшего я занимался только тем, что день и ночь употреблял сатанинскую желчь. «Зачем мне нужно было убивать Кэтерин? — думал я. — Неужели только затем, чтобы приблизить ее к Вечности и сделать тем самым более счастливой? Не мог ли я сделать ее счастливой на другой манер, не убивая и не выталкивая из своей жизни?» Ведь, что касается меня, сам я не торопился прикоснуться к вселенскому холоду и раствориться в космическом эфире. Мы вполне бы могли создать нормальную семью, если бы… если бы не этот зловещий договор, подписанный мною в состоянии фрустрации… Хотя — как знать! — не будь этого договора, может быть я так никогда и не изведал бы счастья единения с Кэтерин, женщиной поистине столь же горячей, сколь и фантастической…
— Хорошо, Стенли. Теперь настала моя очередь вознаградить тебя. Итак, что ты хочешь за свою работу?
При этих словах Повелителя дыхание мое перехватило, щеки покрылись пунцовым отливом, а губы еле слышно пробормотали:
— Женщину… такую же прекрасную, как та, что принесла мне Вашу посылку… если, конечно, это не покажется Вам…
— Вот видишь, до чего несовершенна твоя человеческая природа, Стенли! Ты даже не в силах, не робея, попросить то, что тебе действительно положено. Или ты сомневаешься в моих возможностях?
— Как можно, мой Господин! Я верю в Вас и хочу — женщину!
Прошло не более получаса с окончания моего разговора с Повелителем, как в дверь позвонили. Я только что вышел из ванной комнаты и был одет в домашний халат. «Это она!» — мелькнуло у меня в мозгу и, быстро наполнив бокал сатанинской желчью, я залпом опустошил его, после чего прошел в прихожую и отворил дверь…
Восторгу первого мгновения не было предела. Это была не она. Это было еще нечто более совершенное. Насмешливо-лучистый взгляд слегка раскосых карих глаз. Водопадом ниспадающие на плечи черные, как крыло ворона, волосы. Упругое, готовое вот-вот разорвать стягивающие одежды тело. Стройные и манящие шелковой поверхностью элегантных колготок ноги…
— Ведь это не сон, правда? — спросил я незнакомку.
— Сон, мой дорогой, — ответила она. — И я постараюсь сделать все, чтобы он тебе запомнился. Я могу войти?
— Конечно, конечно, — засуетился я. — Извините, я не одет.
— Ну что ты, дорогой! Извини за то, что я все еще одета. Тебе нравится мое платье?
— Очень, — несколько опешив от столь бурного развития событий, промямлил я.
— Налей мне что-нибудь выпить. Что это за бутылка?
— Это сатанин… — чуть было не проговорился я. — Это шотландское виски. Глинливет.
— Обожаю виски! — воскликнула моя гостья и довольно развязно села в стоящее неподалеку кресло. — Меня зовут Кэтерин.
Мы чокнулись и сделали по несколько глотков сатанинской желчи. Голова моя пошла кругом. Сон и явь действительно самым причудливым образом неожиданно смешались в моем пыльном и уединенном жилище-мозгу. Я видел падающие на пол одежды. Я слышал ее прерывисто-призывное дыхание. Я целовал ее шею, грудь, волосы. Я вертел и играл ею, как хотел. И чем жестче и настойчивее становились мои ласки и действия, тем больше это нравилось ей, этому воплощению вселенской страсти. Языки пламени лизали наши разгоряченные тела. Наши души носились по бесконечным просторам космоса и кричали — не то от радости, не то от боли, не то от одиночества. Лава любви, вскипев, как вулкан, низверглась с небес на Землю. Сон и явь вновь разделились во времени и пространстве.
— Я ведь была хороша, не так ли? — спросила Кэтерин, нежно поглаживая мою грудь своей поистине аристократической ручкой.
— Ты была восхитительна! — ответил я.
— Значит, я нравлюсь тебе?
— Конечно, моя королева!
— Странно, — вдруг как-то задумчиво протянула она, — если я действительно нравлюсь тебе, зачем ты убил меня тогда в парке?
— Так это была ты?
Лицо мое побледнело, а по телу пробежала болезненная дрожь. Я хотел было взглянуть на мою возлюбленную, но не смел повернуть голову в ее сторону. Поглаживания ее становились все менее осязаемы и вскоре прекратились совсем. Я слышал, точнее чувствовал, как она встала с постели, приняла душ, оделась и выскользнула прочь из моего жилища, но не из моей души. Я вспомнил стук каблуков неизвестной женщины в парке и любовные стоны моей эфемерной Кэтерин. Они были такие разные и вместе с тем столь похожие. Их, безусловно, что-то объединяло, но что — я никак не мог понять! Может быть, ритм? Нет. Это было что-то менее материальное. Конечно же! «Ритмы» звучали откуда-то издалека. Они не имели никакого отношения ко мне: ни эти стучащие по асфальту каблуки, ни эти стоны. Ведь не мог же я одновременно убить и осчастливить эту женщину?
Несколько недель после происшедшего я занимался только тем, что день и ночь употреблял сатанинскую желчь. «Зачем мне нужно было убивать Кэтерин? — думал я. — Неужели только затем, чтобы приблизить ее к Вечности и сделать тем самым более счастливой? Не мог ли я сделать ее счастливой на другой манер, не убивая и не выталкивая из своей жизни?» Ведь, что касается меня, сам я не торопился прикоснуться к вселенскому холоду и раствориться в космическом эфире. Мы вполне бы могли создать нормальную семью, если бы… если бы не этот зловещий договор, подписанный мною в состоянии фрустрации… Хотя — как знать! — не будь этого договора, может быть я так никогда и не изведал бы счастья единения с Кэтерин, женщиной поистине столь же горячей, сколь и фантастической…
Страница 34 из 66
