Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10528
Мой план был настолько же прост, насколько дерзок: в то время как одна из наших вооруженных групп должна была отвлекать внимание террористов, проводя перед зданием передислокацию, я с десятью сотрудниками спецотряда полиции должен был незаметно проникнуть в соседнее здание отеля, подняться на крышу, перекинуть канат на захваченное строение, переправиться туда и обезвредить террористов, используя фактор внезапности.
— Пошли! — отдав последние распоряжения группе оцепления, скомандовал я своим бойцам, и мы смело двинулись навстречу опасности.
Освещенный холл отеля. Снующие взад и вперед мужчины и женщины. То и дело открывающиеся и закрывающиеся двери лифта. Швейцар-мулат на входе. Льющаяся вперемешку с английской иностранная речь. Где-то я уже видел похожую картину. Только бешеное биение сердца не дает мне возможности сосредоточиться и воспроизвести в памяти слегка затертые испытаниями сегодняшнего дня картины недавнего прошлого. Фонтан, великолепный фонтан в центре зала. Я чувствую, как брызги его освежают мое лицо. За спиной раздается уверенная поступь ног моих спецагентов. Неожиданно мой взгляд падает на полиэтиленовый пакет, лежащий в нескольких метрах от меня. Страшная догадка пронизывает мой мозг. Картины недавнего прошлого сливаются в единое апокалипсическое полотно. «Назад!» — только и успеваю крикнуть я своим товарищам, после чего раздается легкий едва слышный щелчок, огненная лава выливается из пакета, и все живое рядом со мной мучительно превращается в пепел… и пыль…
Несколько дней, а, может быть, и несколько недель я пью сатанинскую желчь. Я издали поглядываю на стоящий в темном углу моего рабочего кабинета чертов ящик, с которого и начались все мои злоключения. Иногда мне хочется развести камин и бросить туда эту дьявольскую шкатулку, из-за которой в моем и без того воспаленном мозгу так зловеще-причудливо переплелись люди и образы, тени и предметы, причины и следствия. Я слышу, как звонит телефон, но у меня нет желания снимать трубку. Люди с их мелочными проблемами уже мало интересуют меня. Единственное, что тешит, признаться, мое самолюбие — это вырезки из газет, книга, принадлежащая перу известного автора и художественная кинолента, в которых рассказывается обо мне, Стенли Мэтью, выступившем на этот раз в качестве руководителя антитеррористической бригады, чудом оставшегося в живых после мощного взрыва и освободившего группу известных политиков, захваченных североирландскими боевиками.
Главное же, что я никак не могу взять в толк, так это то, как я, одновременно побывав в роли напалма и спецагента, сумел, взорвавшись, выполнить задание и выйти живым из огня, а теперь продолжаю преспокойно сидеть у себя в доме, потягивая сатанинскую желчь и тупо разглядывая подаренный мне дьяволом в женском обличии непотребный ящик. И чем дольше я смотрю на него, чем больше пыли осаждается на извилины моего мозга, тем отчетливее вспоминаются рассуждения путаника Сатаны об истинном тождестве причины и следствия, о «пустоте» времени, о дыме без огня и огне без пламени. Конечно же, у меня еще — уйма времени. Я могу позволить себе пить сатанинскую желчь столько, сколько захочу.
Тени затевают очередную зловещую пляску, я слышу шорох Его неотвратимых шагов. Я чувствую, что Он здесь. Я понимаю, что с тех пор, как я подписал договор, Он никогда надолго не оставлял меня одного. Вот и сейчас я чувствую его холодное дыхание. Он хочет, по-видимому, дать мне очередное серьезное задание, которое я выполню точно также, как выполнял все остальные. Ну, а когда я выполню его…
— Что ж, Стенли! Пора подводить итог. Число загубленных тобой жизней равняется двадцати девяти. Осталась еще одна жизнь. И ты знаешь, Стенли, на этот раз… на этот раз я выбрал тебя, — раздался отовсюду голос моего Господина.
Услышав раскатистое эхо будто бы собственных глубинных переживаний, я мгновенно протрезвел и, обхватив голову руками, попытался хотя бы на мгновение спрятаться не то от Дьявола, не то от себя самого. Как же получилось, как могло все так перепутаться, что я, неплохой в общем-то человек, убивал все, что приносило мне радость, а в конечном счете, похоже, убил и себя самого? Как могли перепутаться здесь на Земле, не в царстве теней, а в посюстороннем мире причины и следствия, ад и рай? Или, может быть, здесь точно так же, как и там следствий, а, значит, и рая никогда не существовало?
— Хватит! — приказал Вельзевул. — Твое время пришло — ложись в ящик!
— А награда, — возопил я, — награда за мою собственную жизнь?!
— Смерть — высшая награда, которой я могу удостоить тебя, Стенли!
Какая-то невидимая сила поставила меня на ноги, заставила подойти к ящику, который к этому моменту достиг размеров человеческого тела, опустила меня на дно и легким прикосновением демонических рук закрыла мне веки.
— Пошли! — отдав последние распоряжения группе оцепления, скомандовал я своим бойцам, и мы смело двинулись навстречу опасности.
Освещенный холл отеля. Снующие взад и вперед мужчины и женщины. То и дело открывающиеся и закрывающиеся двери лифта. Швейцар-мулат на входе. Льющаяся вперемешку с английской иностранная речь. Где-то я уже видел похожую картину. Только бешеное биение сердца не дает мне возможности сосредоточиться и воспроизвести в памяти слегка затертые испытаниями сегодняшнего дня картины недавнего прошлого. Фонтан, великолепный фонтан в центре зала. Я чувствую, как брызги его освежают мое лицо. За спиной раздается уверенная поступь ног моих спецагентов. Неожиданно мой взгляд падает на полиэтиленовый пакет, лежащий в нескольких метрах от меня. Страшная догадка пронизывает мой мозг. Картины недавнего прошлого сливаются в единое апокалипсическое полотно. «Назад!» — только и успеваю крикнуть я своим товарищам, после чего раздается легкий едва слышный щелчок, огненная лава выливается из пакета, и все живое рядом со мной мучительно превращается в пепел… и пыль…
Несколько дней, а, может быть, и несколько недель я пью сатанинскую желчь. Я издали поглядываю на стоящий в темном углу моего рабочего кабинета чертов ящик, с которого и начались все мои злоключения. Иногда мне хочется развести камин и бросить туда эту дьявольскую шкатулку, из-за которой в моем и без того воспаленном мозгу так зловеще-причудливо переплелись люди и образы, тени и предметы, причины и следствия. Я слышу, как звонит телефон, но у меня нет желания снимать трубку. Люди с их мелочными проблемами уже мало интересуют меня. Единственное, что тешит, признаться, мое самолюбие — это вырезки из газет, книга, принадлежащая перу известного автора и художественная кинолента, в которых рассказывается обо мне, Стенли Мэтью, выступившем на этот раз в качестве руководителя антитеррористической бригады, чудом оставшегося в живых после мощного взрыва и освободившего группу известных политиков, захваченных североирландскими боевиками.
Главное же, что я никак не могу взять в толк, так это то, как я, одновременно побывав в роли напалма и спецагента, сумел, взорвавшись, выполнить задание и выйти живым из огня, а теперь продолжаю преспокойно сидеть у себя в доме, потягивая сатанинскую желчь и тупо разглядывая подаренный мне дьяволом в женском обличии непотребный ящик. И чем дольше я смотрю на него, чем больше пыли осаждается на извилины моего мозга, тем отчетливее вспоминаются рассуждения путаника Сатаны об истинном тождестве причины и следствия, о «пустоте» времени, о дыме без огня и огне без пламени. Конечно же, у меня еще — уйма времени. Я могу позволить себе пить сатанинскую желчь столько, сколько захочу.
Тени затевают очередную зловещую пляску, я слышу шорох Его неотвратимых шагов. Я чувствую, что Он здесь. Я понимаю, что с тех пор, как я подписал договор, Он никогда надолго не оставлял меня одного. Вот и сейчас я чувствую его холодное дыхание. Он хочет, по-видимому, дать мне очередное серьезное задание, которое я выполню точно также, как выполнял все остальные. Ну, а когда я выполню его…
— Что ж, Стенли! Пора подводить итог. Число загубленных тобой жизней равняется двадцати девяти. Осталась еще одна жизнь. И ты знаешь, Стенли, на этот раз… на этот раз я выбрал тебя, — раздался отовсюду голос моего Господина.
Услышав раскатистое эхо будто бы собственных глубинных переживаний, я мгновенно протрезвел и, обхватив голову руками, попытался хотя бы на мгновение спрятаться не то от Дьявола, не то от себя самого. Как же получилось, как могло все так перепутаться, что я, неплохой в общем-то человек, убивал все, что приносило мне радость, а в конечном счете, похоже, убил и себя самого? Как могли перепутаться здесь на Земле, не в царстве теней, а в посюстороннем мире причины и следствия, ад и рай? Или, может быть, здесь точно так же, как и там следствий, а, значит, и рая никогда не существовало?
— Хватит! — приказал Вельзевул. — Твое время пришло — ложись в ящик!
— А награда, — возопил я, — награда за мою собственную жизнь?!
— Смерть — высшая награда, которой я могу удостоить тебя, Стенли!
Какая-то невидимая сила поставила меня на ноги, заставила подойти к ящику, который к этому моменту достиг размеров человеческого тела, опустила меня на дно и легким прикосновением демонических рук закрыла мне веки.
Страница 36 из 66
