Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10530
— прошептал Хосе.
— Все те, которые в данный момент к делу не относятся, — с едва заметным раздражением ответил Дон Мигель, любовно поглаживая бамбуковую палку, на которую он в данный момент опирался.
Хосе не нужно было повторять дважды. Со свойственным ему проворством, удесятиренным ненавязчивой просьбой могучего учителя, воспитанник собрал сложенные на столе тетради, ручки и карандаши в портфель и снова замер в ожидании духовной, а может быть — кто знает?! — и физической экзекуции.
— Неплохо, юноша, очень неплохо, — садясь на учительское место и отставив в сторону судьбоносную палку, произнес Дон Мигель. — А теперь попытайся сделать то же самое со своей головой!
— Простите — не понял? — переспросил напрягший, как ему казалось, весь свой недюжинный интеллект, Хосе.
— Освободи свою голову от посторонних мыслей! Слушай только меня, природу и свою интуицию.
Хосе впервые не без интереса взглянул на учителя и прислушался. Поскольку Дон Мигель молчал, воспитаннику на какое-то мгновение показалось, что он действительно ощутил дыхание скучающей за окном природы и пока еще аморфные подсказки собственной интуиции.
— А теперь, — продолжил Дон Мигель, — начнем наше первое занятие. Посмотри перед собой и расскажи, что ты видишь. Только не торопись с ответом!
Хосе в ужасе от полученного задания раскрыл глаза так широко, что не без удивления заметил, что между ним и учителем, который находился в нескольких шагах от него, пролегает по существу целая пропасть.
— Я вижу пропасть, учитель, — прозвучал неожиданно для него самого ломающийся не то от переходного возраста, не то от волнения голос Хосе.
— Между чем и чем пролегает эта пропасть?
— Эта пропасть лежит между вами и мной, — воодушевившись, несколько увереннее произнес ученик.
— Хорошо. А теперь попробуй заглянуть на дно этой пропасти, я надеюсь, ты не боишься высоты?
Хосе чуть-чуть подался вперед на своем хрупком ученическом стуле и замер, глядя в глубину пропасти.
— Я ничего не вижу на дне, учитель, — после почти минутного размышления сознался он.
— Тогда я подскажу тебе. Забудь о пропасти и посмотри на меня! Ты верно заметил эту пропасть. Не многим ученикам удавалось увидеть ее на первом же занятии. На дно этой пропасти упал опыт прожитых мною лет. По окончании курса ты должен будешь увидеть дно и рассказать мне, какое оно, и много ли там валунов и воды. Я не смогу помочь тебе преодолеть эту пропасть, но я и не собираюсь тебе в этом помогать. А сейчас достань лист бумаги, линейку и карандаш.
Хосе быстро выполнил указание учителя. К этому моменту страх, поначалу полностью сковавший было все его мысли, постепенно сменился чрезмерным удивлением в отношении происходящего. Хосе никак не понимал, к чему клонит мрачноватый учитель, но каким-то шестым чувством проинтуичил, что за этим бредом кроется какая-то глубина. Глупый вопрос про края воображаемой пропасти был уже готов слететь с его губ, как вдруг взгляд юноши вновь сконцентрировался на бамбуковой палке, остудившей, наверное, ни одну горячую голову.
— Итак, — продолжил между тем Дон Мигель, — проделаем ряд небольших упражнений. Возьми карандаш и линейку и начерти на бумаге прямую линию. Так, хорошо. А теперь отметь на этой прямой две находящиеся на некотором расстоянии друг от друга точки А и В. Сделал?
— Да, учитель.
— Теперь ответь на вопрос: можно ли, находясь в точке А, увидеть точку В?
— По-моему, можно, — почесав затылок, ответил незадачливый ученик.
— Разве?! А не будут ли препятствовать этому все эти черные точки, находящиеся между точками А и В?
— А-а-а, — протянул Хосе, — вы в этом смысле!
— Я говорю не о смысле, а о точках. Итак?
— Конечно, нельзя.
— Значит, ты говоришь, что две точки на прямой, разделенные другими точками увидеть нельзя?
— Нет.
— Допустим! А теперь возьми в руки лист бумаги и согни его пополам под углом девяносто градусов. Так, правильно. Что скажешь?
— Что отмеченные нами точки на прямой А и В оказались в разных плоскостях.
— Так, и что дальше?
— То, что между точками А и В не оказалось больше никаких других черных точек. Поэтому теперь, находясь в точке А, можно легко увидеть точку В.
— Неплохо, — прохрипел Дон Мигель, — я уже было приготовил к употреблению свою бамбуковую палку, но будем считать, что на этот раз ты отделался только легким испугом. Этот элементарный пример я привел для того, чтобы ты, нерадивый, раз и навсегда усвоил, что все как в природе, так и в мышлении во многом зависит от точки или, если угодно, угла зрения. Невидимое становится видимым, видимое — невидимым. Тайное — явным, а явное — тайным. Так было и так будет всегда. Чем больше вокруг тебя видимого, тем больше невидимого. Чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь.
— Все те, которые в данный момент к делу не относятся, — с едва заметным раздражением ответил Дон Мигель, любовно поглаживая бамбуковую палку, на которую он в данный момент опирался.
Хосе не нужно было повторять дважды. Со свойственным ему проворством, удесятиренным ненавязчивой просьбой могучего учителя, воспитанник собрал сложенные на столе тетради, ручки и карандаши в портфель и снова замер в ожидании духовной, а может быть — кто знает?! — и физической экзекуции.
— Неплохо, юноша, очень неплохо, — садясь на учительское место и отставив в сторону судьбоносную палку, произнес Дон Мигель. — А теперь попытайся сделать то же самое со своей головой!
— Простите — не понял? — переспросил напрягший, как ему казалось, весь свой недюжинный интеллект, Хосе.
— Освободи свою голову от посторонних мыслей! Слушай только меня, природу и свою интуицию.
Хосе впервые не без интереса взглянул на учителя и прислушался. Поскольку Дон Мигель молчал, воспитаннику на какое-то мгновение показалось, что он действительно ощутил дыхание скучающей за окном природы и пока еще аморфные подсказки собственной интуиции.
— А теперь, — продолжил Дон Мигель, — начнем наше первое занятие. Посмотри перед собой и расскажи, что ты видишь. Только не торопись с ответом!
Хосе в ужасе от полученного задания раскрыл глаза так широко, что не без удивления заметил, что между ним и учителем, который находился в нескольких шагах от него, пролегает по существу целая пропасть.
— Я вижу пропасть, учитель, — прозвучал неожиданно для него самого ломающийся не то от переходного возраста, не то от волнения голос Хосе.
— Между чем и чем пролегает эта пропасть?
— Эта пропасть лежит между вами и мной, — воодушевившись, несколько увереннее произнес ученик.
— Хорошо. А теперь попробуй заглянуть на дно этой пропасти, я надеюсь, ты не боишься высоты?
Хосе чуть-чуть подался вперед на своем хрупком ученическом стуле и замер, глядя в глубину пропасти.
— Я ничего не вижу на дне, учитель, — после почти минутного размышления сознался он.
— Тогда я подскажу тебе. Забудь о пропасти и посмотри на меня! Ты верно заметил эту пропасть. Не многим ученикам удавалось увидеть ее на первом же занятии. На дно этой пропасти упал опыт прожитых мною лет. По окончании курса ты должен будешь увидеть дно и рассказать мне, какое оно, и много ли там валунов и воды. Я не смогу помочь тебе преодолеть эту пропасть, но я и не собираюсь тебе в этом помогать. А сейчас достань лист бумаги, линейку и карандаш.
Хосе быстро выполнил указание учителя. К этому моменту страх, поначалу полностью сковавший было все его мысли, постепенно сменился чрезмерным удивлением в отношении происходящего. Хосе никак не понимал, к чему клонит мрачноватый учитель, но каким-то шестым чувством проинтуичил, что за этим бредом кроется какая-то глубина. Глупый вопрос про края воображаемой пропасти был уже готов слететь с его губ, как вдруг взгляд юноши вновь сконцентрировался на бамбуковой палке, остудившей, наверное, ни одну горячую голову.
— Итак, — продолжил между тем Дон Мигель, — проделаем ряд небольших упражнений. Возьми карандаш и линейку и начерти на бумаге прямую линию. Так, хорошо. А теперь отметь на этой прямой две находящиеся на некотором расстоянии друг от друга точки А и В. Сделал?
— Да, учитель.
— Теперь ответь на вопрос: можно ли, находясь в точке А, увидеть точку В?
— По-моему, можно, — почесав затылок, ответил незадачливый ученик.
— Разве?! А не будут ли препятствовать этому все эти черные точки, находящиеся между точками А и В?
— А-а-а, — протянул Хосе, — вы в этом смысле!
— Я говорю не о смысле, а о точках. Итак?
— Конечно, нельзя.
— Значит, ты говоришь, что две точки на прямой, разделенные другими точками увидеть нельзя?
— Нет.
— Допустим! А теперь возьми в руки лист бумаги и согни его пополам под углом девяносто градусов. Так, правильно. Что скажешь?
— Что отмеченные нами точки на прямой А и В оказались в разных плоскостях.
— Так, и что дальше?
— То, что между точками А и В не оказалось больше никаких других черных точек. Поэтому теперь, находясь в точке А, можно легко увидеть точку В.
— Неплохо, — прохрипел Дон Мигель, — я уже было приготовил к употреблению свою бамбуковую палку, но будем считать, что на этот раз ты отделался только легким испугом. Этот элементарный пример я привел для того, чтобы ты, нерадивый, раз и навсегда усвоил, что все как в природе, так и в мышлении во многом зависит от точки или, если угодно, угла зрения. Невидимое становится видимым, видимое — невидимым. Тайное — явным, а явное — тайным. Так было и так будет всегда. Чем больше вокруг тебя видимого, тем больше невидимого. Чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь.
Страница 38 из 66
