Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10542
Открытые мною законы и факты позволили мне не только проникнуть сквозь мощные заградительные сооружения вражеских доктрин и общественных моделей, но, что и является самым главным, указать человечеству перспективное направление его самопонимания и саморазвития.
На следующий же день после поступления на работу меня вызвал к себе директор Центра и кратко, но очень четко сформулировал стоящую перед моим научным подразделением задачу:
— Вы, Стэнфорд, не хуже меня знаете, что представляет из себя чуждая нам коммунистическая идеология. Она крепче брони. Но если против брони у нас есть противотанковые снаряды, авиабомбы, ядерное оружие наконец, то против коммунистической идеологической брони у нас нет ничего, кроме демагогических бредней некоторых политических деятелей. Нам необходимо создать высокоэффективное, базирующееся на последних достижениях современной науки, в том числе парапсихологии, оружие с помощью которого мы могли бы полностью дезориентировать Советы, лишить их армии, авиации, флота, свести на нет их претензии на лидирующую роль в освоении космического пространства. Хрущев обещает русским, что они будут жить при коммунизме. Сделайте так, Стэнфорд, чтобы этого не случилось.
— Коммунизма не будет, сэр.
— Чуждый общественный строй должен быть разрушен раз и навсегда, но не варварскими, а цивилизованными методами. Мы ведь не хотим ядерной войны, не так ли?
— Конечно, сэр.
— Сделайте это, Стэнфорд, и не ограничивайте себя в средствах.
После столь решительного и обнадеживающего начала работы в стенах Национального центра я за несколько месяцев сформировал весьма солидный творческий коллектив. За хорошие деньги мы перекупили нескольких всемирно известных ученых, среди которых были не только психологи, медики и биологи, но и геологи, химики, физики, математики, политологи, социологи, этнографы, демографы и даже искусствоведы. Нам предстояло узнать о вероятном противнике все — даже то, о чем он сегодня еще не задумывался. Мы обязаны были предвосхищать его последующие ходы. И мы делали это не без успеха. Безусловно, мы имели тогда определенное преимущество — мы начали нашу психологическую шахматную партию, играя белыми фигурами. Мы, образно говоря, попытались разыграть королевский гамбит, принеся в жертву значительную часть средств наших налогоплательщиков. Но мы, как нетрудно, глядя на современную Россию, догадаться, не зря потратили эти деньги. Мы выполнили миссию, возложенную на нас Богом и правительством.
Представьте себе неприступную, окруженную высокими стенами и остроконечными башнями крепость. Вокруг крепости — ров, на треть заполненный пробивающимися наружу грунтовыми водами. За крепостными стенами — хорошо вооруженное войско и народ, уверенный в том, что за пределами рва — лишь чертополох, примятый конским копытом, да затвердевшая на осеннем морозе бузина. Все добрые люди живут в этом городе, в этой стране; все злые и воинственные — за ее пределами. Мало кого выпускают за ворота этой крепости, мало кого впускают внутрь. Часто днем над крепостью можно разглядеть огромное серое облако — скопление мыслей, догм и устоев системы. Его можно увидеть, понять, но проникнуть за неприступные стены и разогнать это серое облако нелегко, ибо это не простое облако, а так называемый коммунистический идеал, навязываемый всем, но недоступный никому.
Задача создания психологического оружия, способного разрушить этот коммунистический идеал, свелась для нас поэтому к поиску механизма проникновения сквозь грубую толщину этих стен. Разведслужбы, и в первую очередь ЦРУ, пользуясь собственными методами, научились проникать в город через ворота в редкие минуты их открытия. Однако для выполнения нашей работы такого проникновения было явно недостаточно. Мы должны были пройти сквозь стены, обрушиться одновременно на всех и вся, охватить все слои, учесть все нюансы, естественно, приняв во внимание сложившуюся в данной местности политическую розу ветров.
Как я уже упоминал, в своей повседневной деятельности психолог, а тем более парапсихолог, вынужден опираться на знания, добытые в кровопролитной борьбе с природой учеными, работающими в смежных с психологией научных дисциплинах. Однако умение накапливать знания и умение применять их — совсем не одно и то же. Более того, при всей своей кажущейся простоте и прозрачности психология (парапсихология) обладает достаточно ограниченным арсеналом средств воздействия на человека. Главный инструмент такого воздействия — это слово. При помощи слова опытный психолог проникает в святая святых индивида, внимательно изучает душевные швы и с помощью слова же в случае необходимости сшивает их или же, что более подходит к нашему случаю, разрывает еще шире.
Именно поэтому на начальных этапах создания психотронного оружия мы главным образом сосредоточились на природе слов, лозунгов, идеологических построений.
На следующий же день после поступления на работу меня вызвал к себе директор Центра и кратко, но очень четко сформулировал стоящую перед моим научным подразделением задачу:
— Вы, Стэнфорд, не хуже меня знаете, что представляет из себя чуждая нам коммунистическая идеология. Она крепче брони. Но если против брони у нас есть противотанковые снаряды, авиабомбы, ядерное оружие наконец, то против коммунистической идеологической брони у нас нет ничего, кроме демагогических бредней некоторых политических деятелей. Нам необходимо создать высокоэффективное, базирующееся на последних достижениях современной науки, в том числе парапсихологии, оружие с помощью которого мы могли бы полностью дезориентировать Советы, лишить их армии, авиации, флота, свести на нет их претензии на лидирующую роль в освоении космического пространства. Хрущев обещает русским, что они будут жить при коммунизме. Сделайте так, Стэнфорд, чтобы этого не случилось.
— Коммунизма не будет, сэр.
— Чуждый общественный строй должен быть разрушен раз и навсегда, но не варварскими, а цивилизованными методами. Мы ведь не хотим ядерной войны, не так ли?
— Конечно, сэр.
— Сделайте это, Стэнфорд, и не ограничивайте себя в средствах.
После столь решительного и обнадеживающего начала работы в стенах Национального центра я за несколько месяцев сформировал весьма солидный творческий коллектив. За хорошие деньги мы перекупили нескольких всемирно известных ученых, среди которых были не только психологи, медики и биологи, но и геологи, химики, физики, математики, политологи, социологи, этнографы, демографы и даже искусствоведы. Нам предстояло узнать о вероятном противнике все — даже то, о чем он сегодня еще не задумывался. Мы обязаны были предвосхищать его последующие ходы. И мы делали это не без успеха. Безусловно, мы имели тогда определенное преимущество — мы начали нашу психологическую шахматную партию, играя белыми фигурами. Мы, образно говоря, попытались разыграть королевский гамбит, принеся в жертву значительную часть средств наших налогоплательщиков. Но мы, как нетрудно, глядя на современную Россию, догадаться, не зря потратили эти деньги. Мы выполнили миссию, возложенную на нас Богом и правительством.
Представьте себе неприступную, окруженную высокими стенами и остроконечными башнями крепость. Вокруг крепости — ров, на треть заполненный пробивающимися наружу грунтовыми водами. За крепостными стенами — хорошо вооруженное войско и народ, уверенный в том, что за пределами рва — лишь чертополох, примятый конским копытом, да затвердевшая на осеннем морозе бузина. Все добрые люди живут в этом городе, в этой стране; все злые и воинственные — за ее пределами. Мало кого выпускают за ворота этой крепости, мало кого впускают внутрь. Часто днем над крепостью можно разглядеть огромное серое облако — скопление мыслей, догм и устоев системы. Его можно увидеть, понять, но проникнуть за неприступные стены и разогнать это серое облако нелегко, ибо это не простое облако, а так называемый коммунистический идеал, навязываемый всем, но недоступный никому.
Задача создания психологического оружия, способного разрушить этот коммунистический идеал, свелась для нас поэтому к поиску механизма проникновения сквозь грубую толщину этих стен. Разведслужбы, и в первую очередь ЦРУ, пользуясь собственными методами, научились проникать в город через ворота в редкие минуты их открытия. Однако для выполнения нашей работы такого проникновения было явно недостаточно. Мы должны были пройти сквозь стены, обрушиться одновременно на всех и вся, охватить все слои, учесть все нюансы, естественно, приняв во внимание сложившуюся в данной местности политическую розу ветров.
Как я уже упоминал, в своей повседневной деятельности психолог, а тем более парапсихолог, вынужден опираться на знания, добытые в кровопролитной борьбе с природой учеными, работающими в смежных с психологией научных дисциплинах. Однако умение накапливать знания и умение применять их — совсем не одно и то же. Более того, при всей своей кажущейся простоте и прозрачности психология (парапсихология) обладает достаточно ограниченным арсеналом средств воздействия на человека. Главный инструмент такого воздействия — это слово. При помощи слова опытный психолог проникает в святая святых индивида, внимательно изучает душевные швы и с помощью слова же в случае необходимости сшивает их или же, что более подходит к нашему случаю, разрывает еще шире.
Именно поэтому на начальных этапах создания психотронного оружия мы главным образом сосредоточились на природе слов, лозунгов, идеологических построений.
Страница 50 из 66
