Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10543
Такой путь представлялся нам наиболее продуктивным еше и потому, что сами коммунистические лидеры весьма серьезно относились к, скажем так, словообразовательному моменту идеологического противостояния и пропаганды. Вскоре нами были разработаны специальные методики, сценарные планы и главные тезисы (слоганы) психологических программ, направленных на дискредитацию коммунистических идеалов, пропаганду свободы совести, защиту прав человека, принципов свободной конкуренции и прочих демократических завоеваний.
Сформировав таким образом достаточно мощный боевой психологический заряд, нам оставалось наложить его на определенный субстрат, некую несущую, способную довести этот заряд до умов граждан чужого далекого города, окруженного к тому же неприступной стеной. В то время мы еще не располагали теми глубинными знаниями, к которым подошли гораздо позднее, и которые я подробно систематизировал в собственном учении о спиритусфере. Поэтому первый этап психологической интервенции против стран коммунистического блока базировался на использовании главным образом радиотехнической аппаратуры. Проще говоря, мы накладывали подготовленные нами и произнесенные дикторами тексты на радиоволны, которые в течение ряда лет безотказно выполняли роль может быть и не столь эффективной, но в то же время всеобъемлющей и относительно недорогой несущей психологического оружия. Идеи свободы все глубже и глубже оседали в умах наших коммунистических оппонентов. Однако какое-то шестое чувство на протяжении этих изнурительных лет работы подсказывало мне, что существуют более эффективные пути подавления вероятного противника, существует некая более интеллектуальная, более тонкая несущая, способная проникать сквозь толщу Кремлевских стен.
На каком-то этапе исследований мне попалась на глаза следующая цитата из «Опытов» Монтеня, которая заставила меня поверить в то, что в поисках новой эффективной несущей мы находимся на верном пути. В виду важности, которую возымела данная цитата на последующий ход моей творческой мысли, считаю необходимым привести ее целиком:
«Существует название вещи и сама вещь; название — это слово, которое указывает на вещь и обозначает ее. Название не есть ни часть вещи, ни часть ее сущности. Это нечто присоединенное к вещи и пребывающее вне ее.»
Бог, который в себе самом есть полная завершенность и верх совершенства, не может возвеличиваться и возрастать внутри себя самого, но имя его может возвеличиваться и возрастать через благословения и хвалы, воздаваемые нами явленным им делам. И поскольку мы не в состоянии вложить в него эти хвалы, ибо он не может расти во благе, мы обращаем их к его имени, которое есть нечто, хоть и пребывающее вне его сущности, но наиболее близкое к ней. Так обстоит дело лишь с одним Богом, и ему одному принадлежит вся слава и весь почет. И нет ничего более бессмысленного, чем домогаться того же для нас, ибо, нищие и убогие духом, обладая несовершенной сущностью и постоянно нуждаясь в ее улучшении, мы должны прилагать все наши усилия только к этому и не к чему больше. Мы совсем полые и пустые, и не воздухом и словами должны мы заполнить себя: чтобы стать по-настоящему сильными, нам нужна более осязательная субстанция.
— Черт возьми! — пробежав глазами строки великого Монтеня, в творческом экстазе воскликнул я. — Конечно же, нам нужна более осязательная субстанция! И вместе с тем более тонкая несущая?!
Естественно, мне и раньше приходилось слышать об астральных телах и иных «тонких» и вместе с тем, как представлялось некоторым ученым, вполне«осязаемых» формах проявления человеческого«я». Как и многие мало-мальски образованные и верующие люди, я не раз задумывался о вопросах жизни и смерти, бренности бытия, вечной жизни, физическом и духовном началах человека и т. д. Но все эти размышления носили чисто умозрительный, философский характер. Я не видел в них никакого практического смысла. Истории из «царства теней» казались мне надуманными и не вызывали ничего, кроме раздражения. Да и разве мог ученый, работающий на Министерство обороны США, по-иному относиться к сюжетам, аналогичным нижеследующему?
«Леди Диен Поль, зная, что в особо нажитых местах тем более возможны всякие материализации, всегда старалась выбирать дома новые, только что отстроенные, где никто еще не жил. Так было и в этом случае. Вилла была только что построена, и, по словам владелицы, никто там еще не жил. В первую же ночь Д. П. вдруг почувствовала, что рядом с нею на постели лежит мертвое тело. Затем она увидела, что из занимаемой ею комнаты выносят гроб, который с трудом продвигается в дверях и оставляет на двери глубокую царапину. Вставши утром после такой неприятной ночи, Д. П. прежде всего осмотрела дверь и к своему ужасу нашла именно ту, глубоко вдавленную царапину, происхождение которой она так реально видела ночью. Призванная хозяйка созналась, что в этой комнате действительно умерла женщина, жившая там всего два дня.»*
Получив от Монтеня необходимую подсказку, я по-новому взглянул на проблемы так называемых человеческих «двойников».
Сформировав таким образом достаточно мощный боевой психологический заряд, нам оставалось наложить его на определенный субстрат, некую несущую, способную довести этот заряд до умов граждан чужого далекого города, окруженного к тому же неприступной стеной. В то время мы еще не располагали теми глубинными знаниями, к которым подошли гораздо позднее, и которые я подробно систематизировал в собственном учении о спиритусфере. Поэтому первый этап психологической интервенции против стран коммунистического блока базировался на использовании главным образом радиотехнической аппаратуры. Проще говоря, мы накладывали подготовленные нами и произнесенные дикторами тексты на радиоволны, которые в течение ряда лет безотказно выполняли роль может быть и не столь эффективной, но в то же время всеобъемлющей и относительно недорогой несущей психологического оружия. Идеи свободы все глубже и глубже оседали в умах наших коммунистических оппонентов. Однако какое-то шестое чувство на протяжении этих изнурительных лет работы подсказывало мне, что существуют более эффективные пути подавления вероятного противника, существует некая более интеллектуальная, более тонкая несущая, способная проникать сквозь толщу Кремлевских стен.
На каком-то этапе исследований мне попалась на глаза следующая цитата из «Опытов» Монтеня, которая заставила меня поверить в то, что в поисках новой эффективной несущей мы находимся на верном пути. В виду важности, которую возымела данная цитата на последующий ход моей творческой мысли, считаю необходимым привести ее целиком:
«Существует название вещи и сама вещь; название — это слово, которое указывает на вещь и обозначает ее. Название не есть ни часть вещи, ни часть ее сущности. Это нечто присоединенное к вещи и пребывающее вне ее.»
Бог, который в себе самом есть полная завершенность и верх совершенства, не может возвеличиваться и возрастать внутри себя самого, но имя его может возвеличиваться и возрастать через благословения и хвалы, воздаваемые нами явленным им делам. И поскольку мы не в состоянии вложить в него эти хвалы, ибо он не может расти во благе, мы обращаем их к его имени, которое есть нечто, хоть и пребывающее вне его сущности, но наиболее близкое к ней. Так обстоит дело лишь с одним Богом, и ему одному принадлежит вся слава и весь почет. И нет ничего более бессмысленного, чем домогаться того же для нас, ибо, нищие и убогие духом, обладая несовершенной сущностью и постоянно нуждаясь в ее улучшении, мы должны прилагать все наши усилия только к этому и не к чему больше. Мы совсем полые и пустые, и не воздухом и словами должны мы заполнить себя: чтобы стать по-настоящему сильными, нам нужна более осязательная субстанция.
— Черт возьми! — пробежав глазами строки великого Монтеня, в творческом экстазе воскликнул я. — Конечно же, нам нужна более осязательная субстанция! И вместе с тем более тонкая несущая?!
Естественно, мне и раньше приходилось слышать об астральных телах и иных «тонких» и вместе с тем, как представлялось некоторым ученым, вполне«осязаемых» формах проявления человеческого«я». Как и многие мало-мальски образованные и верующие люди, я не раз задумывался о вопросах жизни и смерти, бренности бытия, вечной жизни, физическом и духовном началах человека и т. д. Но все эти размышления носили чисто умозрительный, философский характер. Я не видел в них никакого практического смысла. Истории из «царства теней» казались мне надуманными и не вызывали ничего, кроме раздражения. Да и разве мог ученый, работающий на Министерство обороны США, по-иному относиться к сюжетам, аналогичным нижеследующему?
«Леди Диен Поль, зная, что в особо нажитых местах тем более возможны всякие материализации, всегда старалась выбирать дома новые, только что отстроенные, где никто еще не жил. Так было и в этом случае. Вилла была только что построена, и, по словам владелицы, никто там еще не жил. В первую же ночь Д. П. вдруг почувствовала, что рядом с нею на постели лежит мертвое тело. Затем она увидела, что из занимаемой ею комнаты выносят гроб, который с трудом продвигается в дверях и оставляет на двери глубокую царапину. Вставши утром после такой неприятной ночи, Д. П. прежде всего осмотрела дверь и к своему ужасу нашла именно ту, глубоко вдавленную царапину, происхождение которой она так реально видела ночью. Призванная хозяйка созналась, что в этой комнате действительно умерла женщина, жившая там всего два дня.»*
Получив от Монтеня необходимую подсказку, я по-новому взглянул на проблемы так называемых человеческих «двойников».
Страница 51 из 66
