Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13474
— Ничего я не видела. Я утром пришла, тут уже люди толпятся… А Маша там, мёртвая. Только вот тут кровь была на земле, немного. Затоптали уже…
— Нету водки — высунулся из двери Василий.
— Как это нету? Полтора ящика вчера было! — возмутилась тётя Лена.
— Вот так и нету. И на полке тоже пусто.
— Утащили значит.
— Ты чё, им нельзя!
— А, нельзя… На халяву всем льзя!
— Не, эти вряд ли — протянул Андрей. Они, сука, идейные…
— Погоди. Говоришь, тут кровь была? — Алексий присел, потёр пальцами пыльный асфальт — точно, вот пятно. Значит, её тут убивали. И трахали тоже тут — внутри и не развернёшься.
— Трахали? — ахнула Наташка, и тут же мысленно обозвала себя дурой. А то что же они делали…
— Трахали — отвёл глаза Алексий. Как-то очень делано отвёл, как в кино. И вообще всё как в кино было — солнечное утро, глухо бубнящая и ворчащая толпа на площади, облупившаяся краска на стене палатки, как декорация… И явно заводящий толпу Алексий. Впрочем, до этого Наташке не было никакого дела…
— Она что, дура совсем? — для убедительности, какая дура была погибшая, Василий звучно шлёпнул ладонью по бритой макушке — Сама к ним вышла?
— Ну уж точно не к ним! — уверенно заявила Наташка. О давней беде Маша ей рассказывала, предупреждала.
— Ага, вот и водка объясняется. Крыса среди нас, братья!
— Вторая сотня! Ко мне! — негромко, но так, что услышали все, приказал Андрей. Через толпу потянулись парни с характерными короткими стрижками. Не сотня — человек пятнадцать, кто был на площади. Не дожидаясь, пока все подойдут, сотник поставил задачу — пройти по посёлку, искать бутылки, пустую коробку — и пьяных.
Сергий, утро 3.08, посёлок, белая сторона
С утра позвонил шеф. Был деловит и краток — груз оставить, подъехать к дому, забрать его и на площадь. Сергий составил с мотороллера коробки с товаром, запер склад и через пару минут был на месте. В. А. топтался возле подъезда, что было более чем странно. По пути уже объяснил — ночью убили продавщицу в палатке, на площади митинг и может выйти худое. Сердце метнулось в пятки, хотя и знал, что Наташкина смена с утра — а вдруг?
— Полегче на поворотах, твоя живая — проорал на ухо шеф, когда Сергий прошёл перекрёсток на двух колёсах.
Подкатили, «муравья» пришлось оставить — толпа всё прибывала. Протолкались кое как — оказалось, им в одно место. Шеф сходу насел на Алексия и особенно Василия:
— Говорил я вам — не ворошите гадюшник! А теперь что делать будете? Что мы все делать будем?
Непробиваемый сотник неожиданно смутился и даже отодвинулся в проход между палатками. Алексий подхватил В. А. за рукав, сказал что-то негромко. Тот снизил напор, но продолжал что-то говорить. Парню было не до них — Наташка стояла у угла палатки и вид у неё был… нехороший в общем вид.
— Ты как, нормально? — вопрос совершенно дурацкий, но ничего лучше он придумать не смог.
— Как видишь цела! — неожиданно холодно ответила девушка. Сергий как на столб наскочил.
— Прости, я не на тебя, прости — и вдруг прижалась, зачастила, глотая слова:
— Машу убили ночью. Ножом, прямо под грудь. Выманили наружу, оттрахали и убили. Она же мне как сестра была, рассказывала всё, жить учила… А сама… саму… — и девушка наконец разревелась. Сергий стоял, крепко прижимая к себе вздрагивающую спину, чувствовал как растекаются по футболке слёзы и прикидывал, похоже ли это на растекающуюся кровь. Осознав, о чём он думает — вздрогнул. И понял, что прежняя жизнь кончилась.
Командиры тем временем о чём-то договорились, вновь вышли «в народ». С высоты своих без малого двух метров Алексий обвёл толпу взглядом, повернулся в сторону невидимой отсюда церкви, перекрестился. Над площадью повисла тишина, даже Наташка подняла разом покрасневшие глаза.
— Чего это он? — спросила еле слышным шёпотом у Сергия
— Не знаю. Ни разу о боге не заговаривал… — так же на ухо ответил он
— Люди русские — громыхнул Алексий — вы всё видели, всё слышали. Расскажите тем, кто сейчас не здесь… Я обещаю вам — эта тварь не будет жить! Обещаю — найдём и закопаем. В свиной шкуре, потому что своей у него не останется! — и атаман шарахнул пудовым кулаком в стенку палатки. Железный лист загудел, что-то звонко упало и разбилось внутри.
— Тише, покойница там! — зашикали в передних рядах.
— Да, тише! — согласился Алексий. — Только дурак мстит сразу, сгоряча. Потому сейчас — ступайте по домам. И мы все пойдём. Но жизни им — не будет!
— Что он делает? — снова зашептала Наташка — сейчас же все за колья схватятся!
— Всё он правильно делает. Побратимов две сотни, ну, две с половиной, а мужиков в посёлке тысячи четыре, если не пять.
— И что? Война?
— А что, милицию ждать что ли?
— Нету водки — высунулся из двери Василий.
— Как это нету? Полтора ящика вчера было! — возмутилась тётя Лена.
— Вот так и нету. И на полке тоже пусто.
— Утащили значит.
— Ты чё, им нельзя!
— А, нельзя… На халяву всем льзя!
— Не, эти вряд ли — протянул Андрей. Они, сука, идейные…
— Погоди. Говоришь, тут кровь была? — Алексий присел, потёр пальцами пыльный асфальт — точно, вот пятно. Значит, её тут убивали. И трахали тоже тут — внутри и не развернёшься.
— Трахали? — ахнула Наташка, и тут же мысленно обозвала себя дурой. А то что же они делали…
— Трахали — отвёл глаза Алексий. Как-то очень делано отвёл, как в кино. И вообще всё как в кино было — солнечное утро, глухо бубнящая и ворчащая толпа на площади, облупившаяся краска на стене палатки, как декорация… И явно заводящий толпу Алексий. Впрочем, до этого Наташке не было никакого дела…
— Она что, дура совсем? — для убедительности, какая дура была погибшая, Василий звучно шлёпнул ладонью по бритой макушке — Сама к ним вышла?
— Ну уж точно не к ним! — уверенно заявила Наташка. О давней беде Маша ей рассказывала, предупреждала.
— Ага, вот и водка объясняется. Крыса среди нас, братья!
— Вторая сотня! Ко мне! — негромко, но так, что услышали все, приказал Андрей. Через толпу потянулись парни с характерными короткими стрижками. Не сотня — человек пятнадцать, кто был на площади. Не дожидаясь, пока все подойдут, сотник поставил задачу — пройти по посёлку, искать бутылки, пустую коробку — и пьяных.
Сергий, утро 3.08, посёлок, белая сторона
С утра позвонил шеф. Был деловит и краток — груз оставить, подъехать к дому, забрать его и на площадь. Сергий составил с мотороллера коробки с товаром, запер склад и через пару минут был на месте. В. А. топтался возле подъезда, что было более чем странно. По пути уже объяснил — ночью убили продавщицу в палатке, на площади митинг и может выйти худое. Сердце метнулось в пятки, хотя и знал, что Наташкина смена с утра — а вдруг?
— Полегче на поворотах, твоя живая — проорал на ухо шеф, когда Сергий прошёл перекрёсток на двух колёсах.
Подкатили, «муравья» пришлось оставить — толпа всё прибывала. Протолкались кое как — оказалось, им в одно место. Шеф сходу насел на Алексия и особенно Василия:
— Говорил я вам — не ворошите гадюшник! А теперь что делать будете? Что мы все делать будем?
Непробиваемый сотник неожиданно смутился и даже отодвинулся в проход между палатками. Алексий подхватил В. А. за рукав, сказал что-то негромко. Тот снизил напор, но продолжал что-то говорить. Парню было не до них — Наташка стояла у угла палатки и вид у неё был… нехороший в общем вид.
— Ты как, нормально? — вопрос совершенно дурацкий, но ничего лучше он придумать не смог.
— Как видишь цела! — неожиданно холодно ответила девушка. Сергий как на столб наскочил.
— Прости, я не на тебя, прости — и вдруг прижалась, зачастила, глотая слова:
— Машу убили ночью. Ножом, прямо под грудь. Выманили наружу, оттрахали и убили. Она же мне как сестра была, рассказывала всё, жить учила… А сама… саму… — и девушка наконец разревелась. Сергий стоял, крепко прижимая к себе вздрагивающую спину, чувствовал как растекаются по футболке слёзы и прикидывал, похоже ли это на растекающуюся кровь. Осознав, о чём он думает — вздрогнул. И понял, что прежняя жизнь кончилась.
Командиры тем временем о чём-то договорились, вновь вышли «в народ». С высоты своих без малого двух метров Алексий обвёл толпу взглядом, повернулся в сторону невидимой отсюда церкви, перекрестился. Над площадью повисла тишина, даже Наташка подняла разом покрасневшие глаза.
— Чего это он? — спросила еле слышным шёпотом у Сергия
— Не знаю. Ни разу о боге не заговаривал… — так же на ухо ответил он
— Люди русские — громыхнул Алексий — вы всё видели, всё слышали. Расскажите тем, кто сейчас не здесь… Я обещаю вам — эта тварь не будет жить! Обещаю — найдём и закопаем. В свиной шкуре, потому что своей у него не останется! — и атаман шарахнул пудовым кулаком в стенку палатки. Железный лист загудел, что-то звонко упало и разбилось внутри.
— Тише, покойница там! — зашикали в передних рядах.
— Да, тише! — согласился Алексий. — Только дурак мстит сразу, сгоряча. Потому сейчас — ступайте по домам. И мы все пойдём. Но жизни им — не будет!
— Что он делает? — снова зашептала Наташка — сейчас же все за колья схватятся!
— Всё он правильно делает. Побратимов две сотни, ну, две с половиной, а мужиков в посёлке тысячи четыре, если не пять.
— И что? Война?
— А что, милицию ждать что ли?
Страница 15 из 66
