637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4677
Гвэй вошел внутрь и спустился деревянными ступеньками вниз, в полумрак кузницы.
Горело несколько больших масляных лампад, сверкал также и горн, наполненный раскаленным жаром, озаряя пространство вокруг себя. Мастер трудился у наковальни, превращая топорную заготовку в какое-нибудь полезное произведение. Гвэйен приблизился к нему.
Заметив позднего посетителя, толстый кузнец в старом фартуке и измазанных сажей рукавицах отложил молот и повернулся к нему; его засаленные взлохмаченные волосы были мокрыми от пота, по распаленному лицу стекали большие капли и падали с подбородка на фартук. Он снял рукавицу и вытер ладонью лицо, оставляя на влажной коже полосы размазанной сажи.
— Приветствую в моей мастерской! Вы не из наших мест, да? Чего желаете? Вилы, грабли, плуг? — поинтересовался толстый кузнец. — А может топор или кинжальчик, либо нагрудник с ребром жесткости? А?
— Не, нагрудник есть, — ответил Гвэйен. — Доброго здоровья вам, мастер! Мне бы наруч на левое предплечье. С выступом, закрывающим тыльную часть ладони.
— Так вы — воин, господин? Может и топорик боевой себе закажете. Уж я-то постараюсь над ним как следует, сделаю точно под вашу руку, — щиты в щепки будет разносить! Ну?
— Не, только наруч, — ответил Гвэй.
— Ну как знаете, — слегка обиженно промямлил ремесленник.
— А вы какими металлами располагаете, господин кузнец? — Гвэйен окинул взглядом кузницу, рассматривая хозяйственные инструменты, гвозди, дверные петли, задвижки, замки, несколько мечей и большой щит.
— Только железо! Крепкое! Сваренное на углях твердодрева! — ответил кузнец. — За высококачественной сталью и различными благородными сплавами в Драголин едьте. Или еще в какой город. У меня нет здесь таких печей и других приспособлений как у них там. А лучше всего, конечно, к цвергам на Облачную Гору. Там бы вы нашли себе изделие по вкусу…
— Урд-Шаз-Нагир, «Поселение на Небесной Горе», — так называется сеть древних гномьих городов на склонах горы Аталшаз, а также внутри нее и под ней… Да, там бы я нашел и мастера и подходящий материал… Но у меня нет на это времени…
— Ну а если к цвергам не поедете, то знайте, что с железом я управляюсь очень хорошо. И если станете искать мастера здесь, то навряд ли найдете лучшего чем я…
— Всегда приятно иметь дело со специалистом, — Гвэйен улыбнулся. — Ну тогда, так и быть, — пусть будет обыкновенное железо. Но, пожалуйста, хорошо прокуйте его, господин мастер, с многократной перекладкой. Добейтесь максимально возможной прочности, поскольку я не для красоты его буду носить.
— Конечно, господин воин. Спасибо за совет! Может, я и не делаю панцири для личной охраны князя, но свое дело я прекрасно знаю. А о красоте зря вы так говорите, — тоже можно было б позаботиться. Желаете, может, гравировку какую-нибудь?
— Гравировку на железе? Все равно ржавчина со временем съест. Ничего не видно будет.
— Не съест… — нахмурился мастер, — если будете маслом время от времени протирать.
— Ну да… Сделайте лучше вот что… — Гвэйен достал из кожаного мешочка и подал кузнецу три серебряные монеты…
— Хм… — кузнец скривил губы и с упреком посмотрел на заказчика. — Не скажу я вам, милсдарь воин, что на вид этих трех серебряков во мне распаляется желание вколачивать в ваш наруч максимальную прочность в течение целого дня…
— Оно и не странно, — улыбнулся Гвэй, — килограмм козьего сыра стоит четыре дрейка… Сделайте из монет проволоку, а из нее — насечку на поверхности наруча — какой-нибудь приятный растительный орнамент, без излишеств, а в центре него — знак…
— Знак? Какой знак? — удивился мастер.
— Вы умеете хранить тайны, господин кузнец? — Гвэйен посмотрел ему прямо в глаза.
Толстяк прокашлялся, словно что-то в горле мешало ему ответить сразу; почесал за ухом.
— Хранить-то я умею, но лучше уж вы храните свои тайны сами, знаете ли… — ответил. — Единственное, что меня интересует, это — качественно выполнить свою работу и хранить заработанные дрейки да дукаты в узорчатом кожаном мешочке. У нас тут и так сейчас неспокойно; такие вещи творятся… — таинственные, я бы сказал…
— Вот такой знак я хочу видеть на своем наруче, — Гвэйен показал ему левую ладонь. — И пусть никто не узнает, что я вам его показывал, а вы наносили его на изделие. А за работу я заплачу сверкающим золотым дукатом.
— Всеобъемлющее милосердие Богини! — кузнец взял клиента за руку и поднес к ней свои глаза. — Откуда это у вас? Это вырезано? Выжжено? Или — и то и другое?
— Так значит вы не знаете, что это такое? — Гвэйен высвободил кисть из тяжелой руки кузнеца. — Это мой профессиональный знак, господин кузнец.
— Что ж за профессия предписывает наносить людям такие увечья? — мастер посмотрел на него с недоверием.
— Это не увечье. Это — метка…
Горело несколько больших масляных лампад, сверкал также и горн, наполненный раскаленным жаром, озаряя пространство вокруг себя. Мастер трудился у наковальни, превращая топорную заготовку в какое-нибудь полезное произведение. Гвэйен приблизился к нему.
Заметив позднего посетителя, толстый кузнец в старом фартуке и измазанных сажей рукавицах отложил молот и повернулся к нему; его засаленные взлохмаченные волосы были мокрыми от пота, по распаленному лицу стекали большие капли и падали с подбородка на фартук. Он снял рукавицу и вытер ладонью лицо, оставляя на влажной коже полосы размазанной сажи.
— Приветствую в моей мастерской! Вы не из наших мест, да? Чего желаете? Вилы, грабли, плуг? — поинтересовался толстый кузнец. — А может топор или кинжальчик, либо нагрудник с ребром жесткости? А?
— Не, нагрудник есть, — ответил Гвэйен. — Доброго здоровья вам, мастер! Мне бы наруч на левое предплечье. С выступом, закрывающим тыльную часть ладони.
— Так вы — воин, господин? Может и топорик боевой себе закажете. Уж я-то постараюсь над ним как следует, сделаю точно под вашу руку, — щиты в щепки будет разносить! Ну?
— Не, только наруч, — ответил Гвэй.
— Ну как знаете, — слегка обиженно промямлил ремесленник.
— А вы какими металлами располагаете, господин кузнец? — Гвэйен окинул взглядом кузницу, рассматривая хозяйственные инструменты, гвозди, дверные петли, задвижки, замки, несколько мечей и большой щит.
— Только железо! Крепкое! Сваренное на углях твердодрева! — ответил кузнец. — За высококачественной сталью и различными благородными сплавами в Драголин едьте. Или еще в какой город. У меня нет здесь таких печей и других приспособлений как у них там. А лучше всего, конечно, к цвергам на Облачную Гору. Там бы вы нашли себе изделие по вкусу…
— Урд-Шаз-Нагир, «Поселение на Небесной Горе», — так называется сеть древних гномьих городов на склонах горы Аталшаз, а также внутри нее и под ней… Да, там бы я нашел и мастера и подходящий материал… Но у меня нет на это времени…
— Ну а если к цвергам не поедете, то знайте, что с железом я управляюсь очень хорошо. И если станете искать мастера здесь, то навряд ли найдете лучшего чем я…
— Всегда приятно иметь дело со специалистом, — Гвэйен улыбнулся. — Ну тогда, так и быть, — пусть будет обыкновенное железо. Но, пожалуйста, хорошо прокуйте его, господин мастер, с многократной перекладкой. Добейтесь максимально возможной прочности, поскольку я не для красоты его буду носить.
— Конечно, господин воин. Спасибо за совет! Может, я и не делаю панцири для личной охраны князя, но свое дело я прекрасно знаю. А о красоте зря вы так говорите, — тоже можно было б позаботиться. Желаете, может, гравировку какую-нибудь?
— Гравировку на железе? Все равно ржавчина со временем съест. Ничего не видно будет.
— Не съест… — нахмурился мастер, — если будете маслом время от времени протирать.
— Ну да… Сделайте лучше вот что… — Гвэйен достал из кожаного мешочка и подал кузнецу три серебряные монеты…
— Хм… — кузнец скривил губы и с упреком посмотрел на заказчика. — Не скажу я вам, милсдарь воин, что на вид этих трех серебряков во мне распаляется желание вколачивать в ваш наруч максимальную прочность в течение целого дня…
— Оно и не странно, — улыбнулся Гвэй, — килограмм козьего сыра стоит четыре дрейка… Сделайте из монет проволоку, а из нее — насечку на поверхности наруча — какой-нибудь приятный растительный орнамент, без излишеств, а в центре него — знак…
— Знак? Какой знак? — удивился мастер.
— Вы умеете хранить тайны, господин кузнец? — Гвэйен посмотрел ему прямо в глаза.
Толстяк прокашлялся, словно что-то в горле мешало ему ответить сразу; почесал за ухом.
— Хранить-то я умею, но лучше уж вы храните свои тайны сами, знаете ли… — ответил. — Единственное, что меня интересует, это — качественно выполнить свою работу и хранить заработанные дрейки да дукаты в узорчатом кожаном мешочке. У нас тут и так сейчас неспокойно; такие вещи творятся… — таинственные, я бы сказал…
— Вот такой знак я хочу видеть на своем наруче, — Гвэйен показал ему левую ладонь. — И пусть никто не узнает, что я вам его показывал, а вы наносили его на изделие. А за работу я заплачу сверкающим золотым дукатом.
— Всеобъемлющее милосердие Богини! — кузнец взял клиента за руку и поднес к ней свои глаза. — Откуда это у вас? Это вырезано? Выжжено? Или — и то и другое?
— Так значит вы не знаете, что это такое? — Гвэйен высвободил кисть из тяжелой руки кузнеца. — Это мой профессиональный знак, господин кузнец.
— Что ж за профессия предписывает наносить людям такие увечья? — мастер посмотрел на него с недоверием.
— Это не увечье. Это — метка…
Страница 24 из 52
