Это лето пахло по-особенному: немного приторно, немного затхло, но было в этом что-то загадочно издевательское, что-то такое, что заставляло настораживаться не только прохладными дикими ночами, но и полуденным пустынным зноем. Настораживаться и оглядываться в поисках причины этого внезапного и очень неприятного ощущения. Запах витал над домами, деревьями, травами, рекой… Этим летом было очень мало птиц, только вороньё; по улицам часто бегали крысы, а озверевшие собаки ловили их и терзали на части.
Добавить в моё избранное
85 мин, 47 сек 17701
Никого ведь больше не занимали эти тысячи пустых алмазных дыр в небе, которых не достать, не ощутить. Оставалась лишь старуха луна, вечная спутница ночи. Второй глаз неба, из чистого, но злого серебра.
Настя села на берегу, в зарослях ольхи, чтобы её не заметили, если он опять придёт вместе с этой старой ведьмой, и принялась ждать. Он всегда приходил сюда в районе двенадцати, не раньше, не позже. Время тянулось и обрывалось. Девушка настолько ушла в себя, разглядывая реку и небо, и противоположный берег, и огонёк костерка на том берегу, что не сразу заметила его появление на пляже.
Он шёл абсолютно бесшумно, не примнулась ни одна травинка, не выдал ни один звук. И его лицо было всё так же бесстрастно и спокойно, как и раньше. Он никого не ждал. И его никто не сопровождал. Велор оставил одежду на камне и зашёл в воду. Река, как обычно, не смогла спокойно перенести этот визит, поэтому сразу покрылась рябью-мурашками. Парень стоял так несколько долгих секунд, а потом плавно и красиво нырнул в чёрное стекло воды.
Настя прислушалась. От дома не доносилось ни звука. Единственными звуками был плеск воды, пищание комаров и отдалённый лай охрипшей собаки. Девушка рискнула всё-таки и вышла из зарослей кустарника. Казалось, вынырнувший Велор этого не заметил. Чёрная дымка неотлучным приятелем парила над его головой и плечами, иногда приобретая плотность и пугая своими странными очертаниями, отчего-то смутно знакомыми. Настя неторопливо подошла к кромке берега и потрогала воду: тёплая и мягкая. Не задумываясь над своими действиями и возможными последствиями, она скинула с себя одежду и не спеша стала заходить в воду. Ощущения нахлынули одной слаженной толпой: это был и холод, и приятная ласка родной реки, забирающая все дурные чувства и воспоминания, и лёгкий стыд от того, что она здесь делала совершенно одна в обществе странного юноши, которого все ненавидели, кроме неё самой. Ненавидели за что-то, чего не говорили ей… И поэтому она не остановилась, когда ощутила этот стыд, а пошла дальше, всего лишь прикрыв руками грудь.
Велор заметил её, подплыл ближе и встал на каменистое дно. Здесь ему было по пояс. Ей — чуть глубже, по солнечное сплетение. Они стояли напротив друг друга и чего-то ждали. Она не могла поднять на него глаза, а всё смотрела куда-то в сторону и стыдливо прикрывала грудь руками. Огненно-рыжие волосы непослушными волнами спадали на плечи и спину, приятно лаская кожу.
— Ты вернулась… — сказал он, и в этом голосе не было обычной холодности или напряжения, скорее лёгкое удивление и благодарность.
Девушка, наконец, нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Эта перемена поразила её: он был ещё красивее, чем раньше, но теперь это прекраснейшее демоническое лицо украшала сама жизнь. То была самая замечательная из всех улыбок, какие только видела в своей жизни Настя.
— А ты изменился…
Он лишь прикрыл глаза, не скрывая улыбки. И молчал. Ждал.
Она протянула одну руку и коснулась его плеча, стараясь ни рукой, ни взглядом не задеть этот грубый и жестокий ошейник, вызывающий в ней столько отвращения. Она осторожно и очень медленно провела рукой по его красивому телу, восхищаясь им и позволяя новым ощущениям захлестнуть себя с головой. Где-то это уже было… Чуть позже она подключила к этому изучению и вторую руку, просто ощупывая это совершенное тело, какого не смог бы добиться ни один мужчина: его нельзя было назвать костлявым, оно не было мускулистым, но и дряхлым его нельзя было назвать… Оно было просто идеальным во всём. А Велор стоял перед ней и не двигался, явно получая удовольствие от того, как эта красивая девушка восхищается, изучает… Это было интересно и необычно, это было волнующе.
Девушка обошла его со спины. Он был высоким, чуть не на голову выше её самой. Но это было хорошо. Она неторопливо коснулась его мокрых тёмных волос, почувствовала их гладкость и восторгающую мягкость. Провела пальцами по спине. Волшебно! Она могла бы сравнить эти ощущения только с исполнением всех заветных желаний. Она трогала идеал, божество, демона…
Она медленно вернулась и встала перед ним, глядя ему в глаза. Лицо… предел всех мечтаний. Красивое и необычное. Она осторожно откинула прядку его волос, непослушно спадавшую ему на лицо. И там, около самого уха заметила небольшое пятнышко, что-то вроде родимого, но маленькое и очень странной формы: похожее на паука. Он попытался отнять её руку, когда она легонько коснулась этого пятнышка, но девушка улыбнулась и откинула волосы со своей шеи.
— Не беспокойся, у меня такое же… — А потом она опустила руки. — Хочешь так же?
Велор сначала стоял неподвижно, какое-то время, рассматривал, наслаждался её красотой, которой могли похвастать только настоящие ведуньи — дочери природы, — а потом он провёл двумя пальцами левой руки, холодными от воды, от самого её подбородка, ниже, между грудей, по животу и даже ещё ниже.
Настя села на берегу, в зарослях ольхи, чтобы её не заметили, если он опять придёт вместе с этой старой ведьмой, и принялась ждать. Он всегда приходил сюда в районе двенадцати, не раньше, не позже. Время тянулось и обрывалось. Девушка настолько ушла в себя, разглядывая реку и небо, и противоположный берег, и огонёк костерка на том берегу, что не сразу заметила его появление на пляже.
Он шёл абсолютно бесшумно, не примнулась ни одна травинка, не выдал ни один звук. И его лицо было всё так же бесстрастно и спокойно, как и раньше. Он никого не ждал. И его никто не сопровождал. Велор оставил одежду на камне и зашёл в воду. Река, как обычно, не смогла спокойно перенести этот визит, поэтому сразу покрылась рябью-мурашками. Парень стоял так несколько долгих секунд, а потом плавно и красиво нырнул в чёрное стекло воды.
Настя прислушалась. От дома не доносилось ни звука. Единственными звуками был плеск воды, пищание комаров и отдалённый лай охрипшей собаки. Девушка рискнула всё-таки и вышла из зарослей кустарника. Казалось, вынырнувший Велор этого не заметил. Чёрная дымка неотлучным приятелем парила над его головой и плечами, иногда приобретая плотность и пугая своими странными очертаниями, отчего-то смутно знакомыми. Настя неторопливо подошла к кромке берега и потрогала воду: тёплая и мягкая. Не задумываясь над своими действиями и возможными последствиями, она скинула с себя одежду и не спеша стала заходить в воду. Ощущения нахлынули одной слаженной толпой: это был и холод, и приятная ласка родной реки, забирающая все дурные чувства и воспоминания, и лёгкий стыд от того, что она здесь делала совершенно одна в обществе странного юноши, которого все ненавидели, кроме неё самой. Ненавидели за что-то, чего не говорили ей… И поэтому она не остановилась, когда ощутила этот стыд, а пошла дальше, всего лишь прикрыв руками грудь.
Велор заметил её, подплыл ближе и встал на каменистое дно. Здесь ему было по пояс. Ей — чуть глубже, по солнечное сплетение. Они стояли напротив друг друга и чего-то ждали. Она не могла поднять на него глаза, а всё смотрела куда-то в сторону и стыдливо прикрывала грудь руками. Огненно-рыжие волосы непослушными волнами спадали на плечи и спину, приятно лаская кожу.
— Ты вернулась… — сказал он, и в этом голосе не было обычной холодности или напряжения, скорее лёгкое удивление и благодарность.
Девушка, наконец, нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Эта перемена поразила её: он был ещё красивее, чем раньше, но теперь это прекраснейшее демоническое лицо украшала сама жизнь. То была самая замечательная из всех улыбок, какие только видела в своей жизни Настя.
— А ты изменился…
Он лишь прикрыл глаза, не скрывая улыбки. И молчал. Ждал.
Она протянула одну руку и коснулась его плеча, стараясь ни рукой, ни взглядом не задеть этот грубый и жестокий ошейник, вызывающий в ней столько отвращения. Она осторожно и очень медленно провела рукой по его красивому телу, восхищаясь им и позволяя новым ощущениям захлестнуть себя с головой. Где-то это уже было… Чуть позже она подключила к этому изучению и вторую руку, просто ощупывая это совершенное тело, какого не смог бы добиться ни один мужчина: его нельзя было назвать костлявым, оно не было мускулистым, но и дряхлым его нельзя было назвать… Оно было просто идеальным во всём. А Велор стоял перед ней и не двигался, явно получая удовольствие от того, как эта красивая девушка восхищается, изучает… Это было интересно и необычно, это было волнующе.
Девушка обошла его со спины. Он был высоким, чуть не на голову выше её самой. Но это было хорошо. Она неторопливо коснулась его мокрых тёмных волос, почувствовала их гладкость и восторгающую мягкость. Провела пальцами по спине. Волшебно! Она могла бы сравнить эти ощущения только с исполнением всех заветных желаний. Она трогала идеал, божество, демона…
Она медленно вернулась и встала перед ним, глядя ему в глаза. Лицо… предел всех мечтаний. Красивое и необычное. Она осторожно откинула прядку его волос, непослушно спадавшую ему на лицо. И там, около самого уха заметила небольшое пятнышко, что-то вроде родимого, но маленькое и очень странной формы: похожее на паука. Он попытался отнять её руку, когда она легонько коснулась этого пятнышка, но девушка улыбнулась и откинула волосы со своей шеи.
— Не беспокойся, у меня такое же… — А потом она опустила руки. — Хочешь так же?
Велор сначала стоял неподвижно, какое-то время, рассматривал, наслаждался её красотой, которой могли похвастать только настоящие ведуньи — дочери природы, — а потом он провёл двумя пальцами левой руки, холодными от воды, от самого её подбородка, ниже, между грудей, по животу и даже ещё ниже.
Страница 10 из 24
